Щеки опалило огнем. Рука дернулась, чтобы дать оплеуху, но Соланж перехватил ее и прижал к губам.
— Милорд!
Рванулась перепуганной птичкой, но разве сбежишь от Хозяина смерти! Куда бы я ни ступала, он неизменно преграждал дорогу, а потом, устав догонять, перехватил запястья. Держал нежно, поглаживая большим пальцем ямочку на ладони.
— Все еще не в силах забыть? — Соланж перешел на интимный шепот. –Избегаете меня, боитесь.
Покраснела, сообразив, на что он намекает, и вырвала руки. Вопреки ожиданиям, некромант не препятствовал. На губах играла самодовольная улыбка.
— Признаться, вы тогда меня изрядно удивили, — Соланж предложил отойти к стене. Я повиновалась. Могла бы уйти, но осталась. Некромант обладал надо мной гипнотической властью. И не только надо мной — над всеми. Демоническая личность, неизвестно откуда и когда появившаяся в Веосе. Палач аристократов, который строго охранял собственную честь. — Такая девочка — и с вожделением наблюдала. И разозлили тоже. Между прочим, с той девушкой свели меня именно вы.
— Я? — удивленно распахнула глаза и обмахнулась веером.
Жарко, нестерпимо жарко! Сердце прыгает между желудком и горлом, а внутри пустота, гулкая, звонкая.
— Кто же еще? — Некромант лениво потянулся за бокалом и пригубил игристый напиток. — Иногда воздержание становится нестерпимым, а чьи-то губы — слишком сладкими. Вы и только вы пробудили спящие желания. Запомните, стоит только намекнуть, и вы окажетесь удачливее Евгении. — От признания Соланжа покраснели кончики ушей. Хорошо, он не слышал, какие мысли бродили в голове буквально час назад, — раздулся бы, как заморская рыба, сиял бы, как золотая монетка. — Да что там — всех женщин известных миров.
Едва не задохнулась от возмущения. Соланж открыто предлагал заняться с ним любовью!
— Нет!
Щеки пылали от стыда, потные пальцы вцепились в веер.
Некромант небрежно пожал плечами. Он передал бокал появившемуся из ниоткуда духу и склонился в низком поклоне — приглашал на танец. Можно отказать, но чем обернется отказ? С другой стороны, я якобы не знаю, кто передо мной. Маска не снята, он лишь мужчина, а я — женщина.
Попыталась избежать неотвратимого, но некромант настаивал. Нужно освежиться? Он подождет. Отдохнуть? Пожалуйста, Соланж не спешит. Не говорить же открыто, что танец с ним — пытка? Моральная, не физическая. Увы, Соланж прекрасно двигается, плывет по залу, парит, как сильф.
В итоге сдалась и вручила некроманту ладонь.
Соланж неспешно ввел в круг танцующих и остановился напротив, как того требовал рисунок танца. Мы присоединились последними из двенадцати пар, поэтому фаза приветствия вышла короткой, скомканной, после чего некромант и я постарались догнать ритм.
Не поднимала головы, изучая рисунок паркета. Кровь шумела в ушах.
Два шага назад, один в сторону. К некроманту и от него. Пируэт, обойти вокруг партнера, коснуться спиной. Последнее давалось особенно тяжело. Мнилось, будто одежда Соланжа — вековой лед, но, вместе с тем, я жаждала встречи с ней с замиранием сердца, как канатоходец, вновь и вновь заигрывала с законами мироздания.
Сердце сменило ритм. Два удара в танце, один, когда наши тела соприкасались.
Страх и мучительное ожидание. Взмокшая спина и горящие кончики ушей. Наверное, сейчас я бы не заметила, если бы под ногами вместо паркета оказались раскаленные угли.
— Я задолжал дом, — спокойно, будто ничего не замечая, начал светскую беседу некромант. — Если хотите, могу сегодня же передать бумаги. Купчая оформлена на ваше имя.
— Я пришлю слугу, — едва ворочала языком.
Показалось, или по лицу партнера пробежала тень?
Обойдя соседнюю пару, некромант вернулся ко мне и продолжил терзать.
— Вы напоминаете кролика, миледи.
— А вы — удава.
— Кролики не повелевают удавами. Сжальтесь, миледи. Вы ходячий соблазн.
Глаза Соланжа смотрели жадно, вызывающе. Они раздевали, более того, силились проникнуть под кожу.
— Вокруг полно навсеек, готовых подарить ласку.
Некромант скривился.
— Навсейки годны только для мимолетных утех. В них слишком много магии, а я не собираюсь делиться с женщиной своей.
Несмотря на пикантность темы, не прервала разговор. Во мне взыграло любопытство, а еще стало обидно за женщин, которыми пользовался некромант. Как той брюнеткой, с которой он даже не разделил ложа. Причина банальна — займись Соланж любовью с магессой, потерял бы часть силы. Разумеется, подобное в планы некроманта не входило, но нельзя же низводить женщину до животного! Приласкала и свободна.
— Слишком высоко себя цените? — обронила через плечо, совершая очередной пируэт. — Хотите пополнить коллекцию наиви?
Соланж тихо рассмеялся и покачал головой.
— Я все объясню, но не здесь. Например, в саду после танца. Надеюсь, вы перестанете загонять внутрь собственные желания и поймете, что наши судьбы связаны.
Отвернулась, ощущая, как пульсирует кровь в ушах.
Надо было тогда уйти, — сколько раз повторяла прописную истину, уже со счета сбилась! — но зрелище оказалось столь волнительным, что полностью овладело разумом и чувствам.
И тело Соланжа, такое идеальное, таинственное, притягательное…
На миг нахлынули былые эмоции. Захотелось прикоснуться к тому, что некогда сжимала навсейка.
Великая Мать, надеюсь, экранирующий медальон скроет мысли, иначе впору провалиться сквозь пол.
— Все возможно, миледи, — прозвучал в голове вкрадчивый, обволакивающий голос некроманта, — но вы боитесь. Желаете и боитесь. Надолго ли вас хватит, Дария? Наиви не ланги, они не чураются чувственной сферы жизни. Никакое воспитание не убьет темперамента. Граф разбудил вас, а я с превеликим удовольствием научу принимать себя истинную. О, не беспокойтесь, получите все целиком! Вас я не унижу, не брошу, более того, подарю верность.
Некромант шагнул ко мне и положил руки на плечи. Вздрогнув, заморгала и оказалась в тесных объятиях некроманта. Танец не предусматривал подобных прикосновений, однако Соланжа не волновали подобные мелочи. Пальцы ласкали сквозь ткань платья, глаза купали в янтаре.
Королева, она наверняка все видит! И убьет, непременно, убьет: только слепой не поймет, чего жаждал некромант.
«Доверься мне!» — наклонившись к самым губам, шепнул Соланж и в следующий миг оторвал от пола. Оказалось, музыканты заиграли совсем другую мелодию, а я не заметила короткого перерыва между танцами.
Затылком ощутила недобрый взгляд, но оборачиваться не стала. И так знала, королева в ярости.
— Милорд, ее величество…
— Сделаешь шаг навстречу, отвечу взаимностью и не позволю Евгении причинить вред, — заверил Соланж.
Его дыхание изменилось, участилось. Горячее дыхание мужчины, обуреваемого желанием. Самое время вырваться, спастись бегством, но танец увлек, взял в плен.
Я задыхалась от страха и восторга. Никогда прежде не летела, не испытывала сладостного ощущения невесомости и неимоверной надежности партнера. Отчего-то и мысли не возникало, будто некромант уронит, не поймает, а ведь он подбрасывал к потолку, к сияющему свету.
Платье развевалось, шлейф коконом обвивал ноги. Соланж мастерски исправлял игры ветра, и на пол я опускалась, не путаясь в волнах ткани.
Запах вербены щекотал ноздри. Казалось, он везде, заполнил весь зал.
Вот Соланж снова ловит, прижимает к себе и жарко шепчет, чуть прикусив ушко: «Осчастливьте меня, миледи!»
Это прозвучало как ушат холодной воды.
Дурман развеялся, я снова смогла мыслить здраво. Былые слова, намеки, жесты всплыли в памяти, достучались до здравого смысла. Оттолкнула некроманта и, наплевав на свидетелей, попыталась уйти, но Соланж не позволил, вернул в круг танцующих.
— Ну же! — Некромант закружил на одном месте. — Я нравлюсь вам, к чему глупая гордость?
— Вы омерзительны в похоти, ваша светлость!
Намерено назвала Соланжа по титулу: тот его не любит.
Некромант дернулся, как от пощечины, и замер. Рук не убрал, но смотрел волком. Губы чуть подергивались, побелевшие, поджатые.