— Ты обеспокоена, да? Не бойся. Доктора говорили, что это редкостный случай.

— У Алексис была родинка. Родинка как родинка. Доброкачественная, — продолжил мистер Уэйнрайт. — И вдруг она начала болеть. А потом стала разрастаться. Прямо как на дрожжах. И с этого момента ее плоть стала сдавать.

— Да, все произошло так быстро, — поддакнула миссис Уэйнрайт.

У Евы вдруг пропал аппетит. Она похолодела.

Она медленно завернула воротник свитера.

Молчание было красноречивее всяких слов.

Она моя сестра.

И я умерла.

* * *

Ева беспокойно вертелась с боку на бок в чужой кровати.

Мистер и миссис Уэйнрайты всячески пытались успокоить ее. Они стали говорить, что родинка здесь, скорее всего, ни при чем. Что не она причина болезни.

Может, и так.

Но почему она болит?

Ева потерла ее.

Потому что ты ее все время трогаешь. Вот почему. Спи.

Невозможно.

Ева села на кровати. На пол ложились вертикальные отблески света от уличного фонаря, пробивающегося сквозь вертикальные жалюзи. Прямо как в камере.

Тупик.

Что теперь? Что будет завтра?

Вернуться на лыжную базу. К прежней жизни. Которая никогда не будет прежней.

Жизнь в вечном страхе. В непрестанном ужасе от малейшей боли. От любого недомогания.

Не потому ли ее родители отдали ее чужим людям? Бери, боже, что нам негоже.

Но откуда им было знать? И откуда взялось это призрачное агентство?

Это было так несправедливо.

Ева встала и зашагала по комнате.

Рюкзак, исполосованный световыми штрихами, смотрел на нее.

Она взяла его и вытащила оттуда бумаги, которыми снабдила ее Кейт.

Ева видела их и раньше. Компьютерные распечатки. Записи от руки. Странички из Интернета. Списки.

На одном документе ей попалось имя Алексис. Оно венчало список, озаглавленный: «Скончавшиеся на сегодня».

Очаровательно, Кейт!

Она пробежала глазами список и остановилась на одном имени.

Брианн Дейвис из Рейсин-Джанкшн.

Брианн.

Печальная, тонкая Брианн.

Одно из имен. Одна из личин, которые я надевала. Как Алексис.

— О боже! — прошептала Ева.

Брианн, судя по списку, умерла три года назад. Через год после Алексис. Ей было четырнадцать.

Ева стала лихорадочно просматривать список в поисках имен.

— Селестайн Померанц.

Непроницаемая Селестайн. Она замыкалась в себе, когда дела принимали скверный оборот.

Умерла два года назад. Тоже четырнадцати лет.

Они тут. Трое из них.

Евины подруги. Давно потерянные подруги.

Все мертвы.

Алексис, Брианн, Селестайн.

По спине у Евы пробежал холодок.

«A». «B». «C».

Четыре года тому назад. Три. Два.

«D».

Даниель.

А что с Даниель?

Если все так, то она должна была умереть в прошлом году.

Ева вновь и вновь перечитывала список.

Даниели нет.

Она жива!

А может, нет.

Она попыталась вызвать в себе ее образ. Как делала это, когда была маленькой. Она пыталась представить ее себе такой, какой она была бы сейчас, в пятнадцать лет.

Но образ не появлялся.

Неужели я утратила способность?

Или Даниель мертва?

Может, так оно и есть, только Кейт и Ева не нашли ее нигде в списках.

«Е».

Ева пыталась не думать об этом.

«Е» следующая.

«Е» — это Ева.

Пять девочек, и все погодки. Пять маленьких смертей, все поочередно.

Абсурд. Это не укладывается в голове.

Но имена.

Алексис ведь реальна. И ты была с ней связана всю жизнь. А как насчет других?

Таня?

«Т». Не подходит.

Как и множество других имен.

Все очень просто. У других то же, что и у тебя. Не только ты и…

Хватит!

Твои сестры.

НЕТ!

Твои четырнадцатилетние сестры. Четырнадцати…

Она попыталась вспомнить, какой сегодня день. Яростно роясь в рюкзаке, она, наконец, нашла календарь.

Когда она открыла его, в комнату ворвался поток солнечного света.

9

Еще девять дней.

Если ей повезет.

— Должен признаться, мне это имя ничего не говорит, и я не знаю, куда ехать, — признался таксист. — Рейсин-Джанкшн довольно большой городишко.

— Брианн было четырнадцать, — пояснила Ева. — И она, как я полагаю, похожа на меня.

— Могу высадить вас у средней школы. Там, по крайней мере, могут что-то сказать.

— Разве сейчас не каникулы?

— Со следующей недели.

Хоть тут повезло!

Ева сняла куртку и устроилась поудобнее. За окном такси проносились серые промышленные здания. Строительные площадки со штабелями кирпича, залитые жарким южным солнцем. Детишки носились на велосипедах по ровненьким, как почтовые марки, лужайкам перед жмущимися друг к другу домиками. Как все не похоже на Колд-Харбор!

Нелегким оказалось утреннее прощание с четой Уэйнрайтов. Она видела это сквозь их стоическую и даже бодрую маску. Она понимала, что они не хотели бы вообще отпускать ее.

Ева сначала отказывалась взять у них деньги. Но они очень настаивали. Предложенной суммы с лихвой хватало на авиабилет и неделю в отеле. «Найди свои корни, — говорили они. — Может, приемные родители Брианн не были такими простаками и знают больше нас».

Перед тем как уехать, Ева обзвонила всех Дейвисов в Рейсин-Джанкшн. Но безрезультатно. Оставалось, правда, еще несколько номеров, не напечатанных в справочнике. Словом, она забронировала комнату в гостинице и заказала билет на самолет местной авиалинии, летящий на юг.

Такси долго кружило по маленьким улочкам и наконец подъехало к кирпичному школьному зданию, возвышающемуся напротив футбольного поля.

— Кажется, мы в самое время, — бросил таксист.

Из дверей вывалились гурьбой мальчишки и девчонки с ранцами за плечами и со счастливыми лицами. Конец занятий.

Ева расплатилась и вышла из машины.

Такси уехало, а она направилась к школьному зданию, стараясь повнимательнее рассмотреть школьников.

Но никто не обращал на нее внимания.

Никто.

В ее сторону направлялись мальчик с девочкой. Они шли, держась за руки, поглощенные разговором.

— Простите, — обратилась к ним Ева. — Вы знаете… знали… Брианн Дейвис?

Пожатие плеч. Покачивание головой. Нет.

Ева вошла на школьный двор и обратилась к другой парочке.

— Никогда не слышали.

Девочка с дружелюбной физиономией ответила:

— В нашей школе нет такой.

Ева прислонилась к ограде, сняла рюкзак и вытащила папку с документами.

Неужели ошибка? Опечатка?

Здорово! Я где-то в самом центре Соединенных Штатов спрашиваю о несуществующем человеке. Это все равно что искать иголку в стоге сена.

— Вы не туда пришли, — раздался чей-то голос. Девочка. По ту сторону ограды.

— Почему ты так решила? — спросила Ева. Девочка смотрела на нее в упор, не кивая и не качая головой.

— Надо в старшую среднюю школу. Это по Портерфилд-авеню, а потом налево на Бруксайд.

Точно!

Как это она не сообразила? Если Брианн была бы жива, ей стукнуло бы уже семнадцать.

Ева поблагодарила девочку и чуть не бегом двинулась в указанном направлении.

Она вышла к задней стороне школьного здания. Сквозь окна видны были пустые классы. Она прибавила шагу и быстро обогнула здание, задыхаясь под тяжестью рюкзака и куртки. Выскочив из-за угла, она тут же перехватила удивленный взгляд.

Есть!

Контакт!

Она остановилась как вкопанная.

— Это ж надо! — На нее в упор смотрел парнишка с прядями прямых волос, грубоватый на вид, явный задира.

— Простите, — обратилась к нему Ева. — Что с вами?

У парнишки вытянулась физиономия: