Тут резко, надрывно зазвонил телефон.

Я вышел в прихожую и снял тяжелую черную трубку с аппарата.

— Алло!

— Здравствуйте! — раздался в трубке бодрый мальчишеский голос. — Это из ЖЭКа беспокоят. Вы воду набрали?

Так я и знал! Вон он, голубчик!

— Набрали! — коротко ответил я. — Знаю, знаю… А теперь надо пускать кораблики. Больше сюда не звони!

— А то что? — начал хорохориться звонивший.

Смелый какой!

— А то я тебе руки твои повыдергаю и в одно место вставлю! — пообещал я и шваркнул трубку на рычаг.

Впрочем, сильно я не злился. А все потому, что сам таким был.

И не только я.

— Кстати, мужики! — вспомнил вдруг Гришка «Мосол», когда я вернулся в комнату. — Насчет этих розыгрышей: а помните, как мы у меня дома с ума сходили? Ну? Смешно же было!

Еще б не помнить. Помню, как сейчас.

Лето 1972-го.

Нам с пацанами по десять. Гришке, самому старшему — одиннадцать. Заняться абсолютно нечем. На улице — жара знатная. Ни в казаки-разбойники и играть, ни линзой по деревяшке жечь не хочется совершенно. Лешкиного хомяка мы еще на той неделе похоронили. До лагерной смены — целых две недели. А по телеку — сплошная профилактика.

Словом, жить нам было скучно.

— Айда ко мне! — вдруг предложил Гришка.

— А надо? — возразил Сема, самый разумный из всех нас. — Я, если домой захожу, меня потом обратно не выпускают. И тебя не выпустят.

— А нафига обратно? — возразил «Мосол». — Тут пекло жуткое. Чердак закрыли — не полазаешь. От гаражей мужики гоняют. Пойдем ко мне! Дома никого нет. Мамка с батей на смену ушли. Картошка с грибами на плите. Еще хлеб есть черный. Можем маслом полить и лучком посыпать. Вкуснотища!

— Ладно, — мигом соблазнился картошкой с грибочками любящий вкусно поесть Лешка. — Погнали!

Я тоже не возражал против приглашения в гости. Тем более что на улице и впрямь было градусов тридцать, не меньше.

Дома, помимо жаренной с грибами картошки и черного хлеба, у Гришки имелась большая банка с чайным грибом. А еще — шикарная, как нам всем показалось, идея.

— Слушайте, пацаны! — наевшись, с важным видом уселся у телефона молодой хозяин. — Сейчас будет хохма!

И набрал первый попавшийся номер. Дождался, пока на том конце провода снимут трубку, откашлялся, понизил голос и серьезно спросил:

— Алло! Это квартира Зайцевых?

И через секунду ответил:

— А почему уши из трубки торчат?

— Да ну! — я не оценил размах затеи.

И, дожевав хлеб с луком, спросил:

— Ты, «Мосол», где этот розыгрыш вычитал? Он во-от с такой бородой! Его все подряд знают. Не смешно уже! А ну дай я!

Взял у приятеля трубку, тоже набрал первый попавшийся номер и важно сказал:

— Алло! Здравствуйте!

— Здравствуйте! — отозвался бодрый голос.

Я, чуток изменив тембр, пробасил:

— Вам телевизор не нужен?

— Э… — на том конце трубки растерялись. — Да нет… У нас есть.

— Тогда мы сейчас приедем! — сообщил я.

— Э… — снова не поняла трубка. — Зачем это?

— Так забрать! — важно сообщил я под хохот приятелей. — Он же Вам не нужен!

Так мы развлекались с пацанами довольно долго. Много всяких приколов было — про зоопарк, в который везут пингвинов, и про «выдерните провод и суньте его себе в рот», и срочная просьба измерить всю квартиру…

Не знающий меры в приколах Лешка «Барин» пошел дальше. Стал специализироваться на ночных розыгрышах.

— Здравствуйте! — звонил он в первую попавшуюся квартиру. — Вы, наверное, уже спали?

— Конечно, спал! — отвечал сонный и злой голос. — Ты, пацан, с ума сошел? Людей будишь! Я тебя вычислю и ка-ак дам ремня по голой заднице!

«Вычислить» могли только специальные службы. А вот обычные советские граждане ни про какой АОН и не слыхивали.

— Ой! — притворно пугался Лешка. — Тогда извините, пожалуйста, я утром перезвоню.

А потом розыгрыши закончились. И вовсе не потому что нас поймали.

Просто… просто мы выросли.

И у нас появились совсем другие забавы.

— Ладно, «Молот»! — шестнадцатилетний Лешка, наевшись до отвала, благодушно откинулся на спинку старенького дивана в комнате. — Беру свои слова обратно! Будем считать, что проставился ты за свое поступление в Нахимовское!

— Еще не совсем, — туманно отозвался я, глянув на часы.

Пожалуй, можно и сейчас!

Я сунул руку в карман форменных брюк и выудил оттуда четыре бумажки.

— О-пачки! — присвистнул Гришка, увидев, что это. — Билеты?

— Не просто билеты! — пояснил я. — А билеты на матч «Зенит-Локомотив».

— Ого! — воскликнул Лешка. — Вот это поворот!

А Сема, ярый поклонник «Зенита», так и вовсе не нашелся, что ответить. Не верил, кажись, своему счастью.

— Значит, так пацаны! — скомандовал я, довольный, что сюрприз удался. — Немного времени у нас еще есть. А потом — руки в ноги и на стадион!

Как же давно я там не был… Когда я смотрел футбол вживую в последний раз, стадион имени Ленина был уже Петровским. Народу — тьма тьмущая. С набережной валит сплошная людская река. И повсюду — спекулянты, шепотом предлагающие «лишний билетик» за тройную цену.

Еще бы! Такой матч!

— Ну что? Погнали наши городских? Сегодня зенитовцы москвичей раскатают, как пить дать! — азартно воскликнул Лешка, усаживаясь на место. — Кто на воротах? Ткаченко?

— Посмотрим… — подал голос Сема. — На воротах — Дегтярь!

Держался «Костыль» спокойно. Но я-то точно знал: заядлый болельщик сине-бело-голубых едва ли не больше всех хочет, чтоб его команда выиграла.

Я точно знал: «Зениту» сегодня повезет. Как повезло и мне, когда я, сам того не ожидая, встретил девушку своей мечты. И сейчас в кармане брюк у меня лежал клочок бумаги с номером ее телефона.

Чуйка не обманула. «Зенит» сразу вышел вперед! Уже на шестой минуте.

— Да! — заорали мы, вскакивая с места. — Гол! Го-ол!

— Молодец Швецов! — как заведенный, орал Сема. — Вот это вколотил!

— Голешник — мое почтение! — заметил я. — Красава! Ну, сейчас начнется! «Локо» разозлится.

И впрямь разозлился.

Э-эх! Зевнули.

На двадцать девятой минуте «Локомотив» вкатил нам первый гол. Трибуны «Зенита» разочарованно ахнули.

— Да елки-палки, Дегтярь, куда ты смотришь⁈ — взвыл Гришка «Мосол», обращаясь к вратарю.

Благо, наши не поплыли. Отыгрались во втором тайме.

— Гол! — снова заорали мы вместе с болельщиками, когда мяч в ворота «Локо» вколотил бомбардир Вадим Клементьев. — Гол! Го-ол!

А всего через четыре минуты преимущество наших усилил Андрей Редкоус.

3:1! Красава! Победа — за «Зенитом».

Я едва помнил, как мы с пацанами, взбудораженные, охрипшие, но донельзя довольны, вышли со стадиона.

Увал удался на все сто!

Уже в училище перед вечерней поверкой я побежал к телефону, бережно сжав в руке клочок бумаги, на котором был написан заветный номер. Не усну, если хотя б на минутку не услышу этот голос.

У телефона собралась толпа. И эта толпа была кое-кем очень недовольна.

— Слышь, шкет! — недовольно выговаривал Костику Зубареву кто-то из старшекурсников. — Ты уже пятнадцать минут тут торчишь. Совсем страх потерял? Иди давай!

— Мне очень надо! — не двигаясь с места, и не выпуская пластмассовую трубку из рук, прошипел Костик. — Дай позвонить!

— Очень надо — в гальюн иди! — поддержал «старика» ловелас Никита Углов. — Я девчонке своей позвонить хочу!

Ха! Не прошло и недели, как он перестал горевать о расставании с Ирочкой. Нашел себе новую. Или снова начал окучивать красотку, которую пытался зажимать в «Колизее». А может, параллельно с двумя-тремя крутит. За таким, как Никита, не заржавеет.

Верно я, бывший опер, определил: такие, как этот Углов — из породы кроликов. За несколько десятилетий службы у меня выработалась хорошая чуйка. И я все правильно сделав, не позвав его на свидание к наивной влюбленной Ирочке.