— Айда, Митяй!

Пацан недоуменно уставился на меня. Я подмигнул. Поймет или нет?

— А! — дошло наконец до мальчишки. — Да, конечно, пошли!

Я повернулся к Петьке:

— А ты, «Картавый», грабли-то убери! А то, не ровен час, тебе их кто-нибудь вырвет!

Петька нехотя ослабил хватку. Паренек молниеносно метнулся ко мне. Будто боялся, что я передумаю.

— С тобой, что ль, этот? — недоверчиво протянул «Козырь», удивленный увиденным…

— Со мной, со мной! — уверенно сказал я.

И для пущей убедительности добавил, обратившись к жертве уличной мафии:

— Ты где шлындраешь? Тебя дома уже заждались!

— Дак это… — паренек снова немного затупил. — Меня же в магазин…

— Напутал ты все, Митяй! В другой магазин тебя просили зайти, — на ходу дополнил я легенду, — в «Продуктовый», который ближе к Пятой линии. Пошли!

Дружки «Козыря» в замешательстве глянули на своего лидера.

Тот, нахмурившись, дернул плечом. Видимо, это означало: «Стойте на месте, не рыпайтесь!».

Гопники повиновались.

— Пойдем! — кивнул я пацану. — Шевели булками. Только пойдем быстро!

Обрадованный пацаненок побежал за мной следом.

— Тебя звать-то как? — полюбопытствовал я.

Оборачиваться не стал. Был уверен: слежки за нами не будет. И пацана в будущем вряд ли тронут. «Козырь» с дружками поняли, что теперь у него есть «крыша».

— Так это… — недоуменно вытаращился парень. — Митя же… Сам сказал! Не узнал, что ли?

Я остановился.

Может, совпало? Я ведь имя-то чисто наобум брякнул. Видать, угадал.

А, нет. Не просто совпало.

Это ж Митька! Да, точно, Митька! То ли двоюродный, то ли троюродный брат моей бывшей соседки Зойки! Живет через четыре дома от моего.

Надо ж, как он вымахал! А я ведь его последний раз лет пять назад видел, когда мы с Зойкой и ее родными встречали Новый Год у них дома. Лопоухий мальчишка, смешно картавя, стоял на стульчике и читал стихи про зиму дяде Захару, нашему соседу и по совместительству общедомовому деду Морозу на постоянке.

А сейчас он вон какой! Мне выше локтя. Только взгляд остался прежним: наивным, как у детсадовца. Может, отчасти поэтому компания «Козыря» и решила его пресануть. Эти субчики за километр чуют, у кого кишка тонка. Вон Ашота, племянника дяди Артура, они б точно останавливать не стали. У того уже в двенадцать усы вовсю росли. И припечатать суровый армянин мог одним взглядом любого гопника.

— Узнал, конечно! — поспешил сказать я. — Так что богатым не будешь. Не повезло тебе. Впрочем, сильно бедным тоже не будешь. Деньги-то сегодня при тебе остались. А ты, Митяй, чего через тот двор поперся-то? Совсем жить надоело?

— Я… это… срезать хотел! — шмыгнул носом Митька. — Так же короче!

— Короче дело к ночи. Срезать уметь надо, — заметил я. И посоветовал постреленку: — Ты в следующий раз лучше в обход иди. Во-он через тот двор. Понял? Они там не кучкуются. А сюда не суйся. Целее будешь. Усек?

— Усек! — кивнул головой благодарный мальчишка.

— Ну и отлично! — подытожил я. И протянул ему руку: — Бывай!

Мальчишка радушно пожал тощей рукой в царапинах мою ладонь и был таков. А я, глянув на часы, понял: надо спешить!

— А все-таки… почему вы — «питоны»?

— Потому что воспитанники! — улыбнулся я. — Только мы еще не совсем «питоны». Мы — первокурсники, «рыбаны», «караси»… «Питонами» на втором курсе станем.

Остановись, мгновенье, ты прекрасно…

Дело сделано. Ящики разгружены. Хозяин магазина, суровый, немногословный дядя Артур отсчитал мне червонец за помощь. Поначалу хотел дать только «пятерик», но узнав, что я собираюсь на свидание с девушкой, щедро отслюнявил десятку.

— Это за два раза. Потом отработаешь, — буркнул он. — А красавицу надо выгулять красиво. — И, важно поправив шикарные, как у моржа, усы, поучительно добавил: — Семья, Антошка, в жизни — самое главное.

Билеты в кино куплены. До начала сеанса — еще целых сорок пять минут. Куча времени, чтобы просто насладиться заслуженным «увалом». Медленно, аккуратно смаковать его по капельке. Любоваться красавицей Лизой с Восьмой линии, которая любезно согласилась пойти со мной на свиданку. Выпить с ней на пару уже по традиции ситро «Крем-сода» и «Тархун» в автомате. И, конечно, поесть «того самого» мороженого.

— Почему воспитанники, а не нахимовцы? — допытывалась Лиза, взяв своими пальчиками мои. — Ну скажи!

— Так уж повелось…

Я достал свободной рукой из кармана чистый платок и аккуратно снял капельку мороженого со щеки красавицы.

— Раньше, в сороковых, никто не говорил «нахимовцы», — пустился я в объяснения. — Это уже потом придумали.

— Как это? — удивилась Лиза. — А как же вам тогда обращались?

— Так и обращались: «Воспитанник такой-то, выйти из строя!». — пояснил я. — А мальчишки для краткости между собой переделали. И назвали себя «питонами». Воспитанники — воспитоны — питоны. Просто так короче. А потом уже стали нас нахимовцами называть. Но память о «воспитонах» все равно осталась. Пацаны друг дружку так и зовут — или «питонами». А Нахимовское училище до сих пор называют «Питонией». Даже выпускники.

— Ничего себе! — восхитилась Лиза. — Здорово придумано! Я бы в жизни не догадалась. А откуда ты все это знаешь?

— Изучал историю училища! — сказал я чистую правду. — А еще у одного из наших, старшины Ахметова, батя был одним из первых «воспитонов». Он-то все это «Мачте» и рассказал… А «Мачта», стало быть, нам.

— «Мачта»? — нахмурилась Лизонька.

— Марат! — тут же поправился я. — Марат Ахметов. «Мачта» — это его погоняло. Прозвище то есть. Просто потому что самый высокий. Вот такой пацан! Классный! Тебе понравится!

— Не хочу! — вдруг призналась Лиза.

— Что не хочешь? — не понял я.

— Ну, — Лиза совсем зарделась, — Не хочу, чтобы он мне понравился…

— Не переживай! — обнял я ее. Прижал к себе, с волнением чувствуя, как моего подбородка касаются ее светлые локоны. И, посмотрев на часы, предложил: — Может, еще по мороженому? А потом пойдем места занимать.

— Ровнее бег, Молотов! — раздался откуда-то издалека голос старшины Ахметова. — Ты сегодня с утра будто не свой. Все в облаках витаешь. И сияешь, как медный таз. Приснилось, что ль, ночью тебе что-то хорошее? Отпуск на неделю?

— Почти! — уклончиво ответил я, прогоняя остатки сна, а вместе с ним — чудесные грезы, в которых я был с Лизой.

У меня и впрямь было шикарное настроение. А все потому, что вчера у меня было лучшее свидание в жизни!

Я не стал наглеть, как ловелас Никита когда-то, а просто ласково и уверенно обнял девушку. Мы сидели на последнем ряду. И там, на галерке, случился наш первый настоящий поцелуй. Все, как я и загадывал.

В момент, когда мои губы коснулись Лизиных, я четко понял одну мысль: мы теперь пара. И я сделаю все, чтобы эта девчонка навсегда осталась моей.

— Стой! — прозвучала команда. — Исходное положение — принять!

— Глянь! — вдруг пихнул меня в бок Колян Трофимов, тяжело дыша после бега. — Что это там?

Я проследил за его взглядом — и обомлел! Отродясь такого не видывал. Как это понимать?

— Сашенька! — окликнул кого-то звонкий женский голос.

По ту сторону забора училища стояла незнакомая женщина в голубом плаще и смешном берете с помпоном.

— Саша! Сашенька! — снова крикнула она взволнованно.

И протянула через забор… ложку, наполненную чем-то дымящимся.

Вот это да!

Мои голодные ноздри мгновенно уловили аромат свежеприготовленного мясного бульона. В желудке тут же предательски заурчало. А рот наполнился слюной.

Ничего себе… Это ж кому-то такой выездной кейтеринг организовали с утра пораньше? Хоть еще и не время обеда, а я б сейчас с удовольствием навернул тарелочку бульончика. Да с хлебом, да с зеленым лучком. После зарядки на холодном воздухе он бы мне ой как зашел!