— Ты че? — взбеленился вконец униженный соперник.

И снова попытался дернуться. Но я крепко держал его руку на излом.

Девушка еще чуток постояла, растерянно переминаясь с ноги на ногу. А потом в ее аккуратно подкрашенных глазках будто промелькнула озарение. Нахмурилась, коротко кивнула мне и, стуча каблучками, быстренько испарилась.

Не повезло Углову… За такое короткое время минус еще одна пассия.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось.

— Эй, Никитос! — раздался откуда-то издалека недовольный голос богатыря Темы Угольского. — Ты где шлындраешь? Я его по всему училищу ищу, ношусь, как электровеник, а он тут прохлаждается. Тебя «То-се» ищет! Рвет и мечет! Дуй в роту!

Как оказалось позже, оценкой за сочинение по литературе был недоволен не только бывший московский умник Влад Соколов.

Не далее как через два дня я стал случайного разговора в коридоре.

— Нахимовец Клячкин! — уже в который раз устало повторяла Осинская, держа в руках журнал класса. — Я же сказала: оценка — окончательная и уже выставлена в журнал! «Четыре с минусом-три». И то: «четыре» я Вам еле-еле натянула. У Вас хромают и орфография, и пунктуация. И еще Вы неверно поняли смысл произведения. А почерк? Почерк, нахимовец! Такое ощущение, что Вы даже и не слыхивали о прописях! Вы же пишете, как курица лапой!

Недовольный Женька что-то пробухтел, но я не расслышал, что. Зато четкий, как у диктора, хорошо поставленный голос Елены Александровны был слышен на весь коридор.

— Нахимовец Клячкин! — отчеканила учительница. — Мне все равно, что Вы накануне были в наряде. Мне все равно, что в школе за сочинения вы всегда получали минимум «четыре-пять». Я в училище преподаю больше пятнадцати лет. В наряды ходят абсолютно все нахимовцы. И никаких поблажек никому не делается! Я оцениваю реальные знания. Извините! У меня урок!

Все так же гордо держа голову, Елена Александровна по прозвищу «Ахматова» двинулась по коридору училища. А нахимовец Клячкин, злой, как собака, пробормотал вслед ей несколько отборных ругательств.

Я сразу предположил: мстительный пацан так просто обиду не проглотит.

Что-то он задумал. Только вот что?

— Спасибо!

— «Спасибо» не булькает! Рубль гони!

— Рубль? Да они ж три копейки стоят! Какой рубль? Ты чего?

— Они — да! — возразил собеседник. — А мое время — рубль. Потому что тебе, суслику, срочно надо было. Ты меня достал уже своим нытьем. Я бегал, искал… Оно мне надо? Гони, говорю! Иначе товар не получишь. А получишь по шее.

Я тихонько прислонил ухо к двери умывальника и прислушался.

— Ну рубль так рубль! — проворчал знакомый сиплый голос. И ворчливо добавил: — А как же взаимовыручка?

— Чего? — возмутился второй, разговаривающий глубоким басом. — Какая взаимовыручка? Ты мне тут еще про нахимовское братство лекцию прочитай! Ты что, «рыбан»? Совсем страх потерял? Учить меня вздумал! Еще раз такое услышу — таких люлей навешаю, век помнить будешь!

— Ладно, ладно! — поспешил согласиться его собеседник, явно не желающий схлопотать ни «леща», ни по шее. — Уж и пошутить нельзя. На вот, держи свой рубль!

— Вот так бы сразу, — смягчился первый. И уже более благожелательно пробасил: — А то развел мне тут политику партии. «Взаимовыручка, товарищество»… Книжек Гайдара ты, пионер, наверное, начитался.

— Я комсомолец! — обиженно протянул знакомый голос.

— А мне фиолетово! — пояснил собеседник. — Ладно! У меня ВМП с минуты на минуту начнется. Бывай, «рыбан», не кашляй!

Я мигом отскочил в сторону и прижался к стене, чтобы меня не было видно.

Из умывальника широким шагом, что-то недовольно ворча себе под нос про вконец оборзевших первогодков, вышел второкурсник Вадим Хромченко, приятель Темы Угольского. Он торопился на урок военно-морской подготовки. А следом за «старшаком», недовольно топоча, появился мой давний оппонент — Женька Клячкин. В руке он сжимал какую-то коробочку.

Я, как и все первокурсники, с этим долговязым «старшаком» был знаком лишь шапочно. Но хорошо знал: Вадик у нас в училище был кем-то вроде «нужного человечка». Он мог достать все и вся.

Нужно поздравить кореша-нахимовца с днем рождения — пожалуйста! У Хромченко в загашнике всегда имелся на этот случай какой-нибудь ништяк. Захотелось скрасить тяготы жизни в казарме сладким — кулек конфет или шоколадка у Вадика всегда найдется. Вноси в кассу стоимость товара плюс комиссию за услуги по доставке. Закинешься быстрым углеводами, и настроение после строевой сразу поднимется! Даже сбитые в ненавистных «гадах» ноги будут меньше болеть. Проверено!

Задачки посложнее были тоже по плечу нашему Вадику. Хочешь освежить чувства и побаловать девушку скромным букетиком, а в «увал» не пускают — не проблема! Любой каприз за ваши деньги!

Оборотистый нахимовец за мзду малую живо достанет симпатичный свежий «веник» и в нужный момент притаранит в училище. Пусть порадуется красотка, пришедшая навестить своего «морского волка». А если нахимовец поссорился с девушкой, и та, аки гордая королевна, не желает чапать на КПП к возлюбленному, то Вадик даже доставку цветов на дом любимке организует. Тоже, разумеется, не бесплатно.

Как у нахимовца Хромченко получалось так лихо проворачивать свои дела в эпоху отсутствия Интернета, маркетплейсов и социальных сетей, ума не приложу. Но деловое чутье у парня и впрямь было на высоте. Готов поспорить, что пристань я к второкурснику с просьбой: «Вадя, мне через пару дней нужен синхрофазотрон!», Хромченко только коротко кивнет и скажет: «Гони „капусту“! Скоро будет! Наберу, кому надо. Через забор перекинут тебе».

Словом, в нашем училище Вадим Хромченко был прямо-таки незаменимым человеком. Я был уверен: и мне когда-то пригодятся его услуги. Тем более что теперь у меня появилась девушка. Жаль только, что меньше чем через год ему уже выпускаться…

Я выяснил: это у Вадика не так давно Женька Клячкин купил готовое решение задач для контрольной по алгебре. Ушлый второкурсник заранее где-то прознал, что препод по прозвищу «Синичка» каждый год дает парням одни и те же задачки. И, разумеется, не преминул этим воспользоваться. А что? «Пять нахимовцев — уже рупь!». Где ж еще заработать нахимовцу на то, чтоб красиво выгулять девочку?

С задачками все понятно. А сейчас-то что Клячкину понадобилось от нашего волшебника на голубом вертолете? Точнее, в синей фланке? Неужто коробочка с монпансье?

Ладно. Позже разберусь.

— Нахимовец Соколов! — прозвучал зычный голос Подольского, нашего преподавателя истории.

— Я! — поднялся москвич.

— С удовольствием готов послушать Ваш доклад! — вальяжно раскинулся на стуле грузный преподаватель. — Признаться, Соколов, я даже в некотором предвкушении… Помню ваш предыдущий ответ, до сих пор под впечатлением. Оно и неудивительно: в качестве образования, даденного вам в одной из лучших столичных школ, я не сомневаюсь!

И тут случилось то, чего никто не ожидал.

— Прошу прощения, товарищ преподаватель! — сухим, безжизненным голосом ответил Влад. — Я не подготовился.

Эм-м…

Соколов? Не подготовился? Да быть такого не может! У него же с первого класса еще в башку вбито: сначала уроки, остальное — потом. А почерк у нашего «знайки» такой, что впору уже свою школу каллиграфии открывать. Аккуратный, ровный, идеально красивый.

Я в последний раз так удивлялся, когда узнал, что деда Мороза не существует, а вместо него каждый год поздравлять меня и всю детвору коммуналки на Васильевском приходит дядя Захар, наряженный в шубу, валенки и самодельную бороду из мочалки.

Суровый Подольский тоже опешил. Даже на секунду рот открыл от изумления.

— Позвольте поинтересоваться, — откашлявшись, произнес он и промокнул платком лоб, — почему Вы не подготовились?

— Устал после наряда! — безразлично глядя сквозь препода на идеально вымытую доску, ответил Соколов. — Не было сил готовиться.