Бах! Мы формируемся в Тёмном Лесу.

Ахерон научил меня первому шагу для реализации плана с передачей бессмертия — это передавать «пропуск» для моего эфира. Теперь Тёмный Лес не видит гостей как непрошенных, если я сам их сюда погрузил. Так Катя тут и выживала.

— Так вот какой у тебя Эфир. Весьма… тёмненько. И красиво. Полностью тебя отражает, — улыбается она, сидя во всё той же позе лотоса передо мной, — Так в чём помощь?

— Мне нужны клоны. И клоны именно твоего типажа, которые могут передавать знание или хотя бы понимание того, что видят. А если точнее — изучают, — вздыхаю я, — Мне… очень нужно обучаться. И много чему. Есть вероятность, что Академические Игры станут началом… ты сама знаешь чего. Это месяц, плюс две недели. За это время я должен максимально закрыть всё, в чём отстаю. И тут уже никак не обойтись без клонов, — я обвожу Лес, — У меня есть Эфир и Похоть, которые на такое способны. Но… мне требуется фундаментальное понимание этого процесса. Ну и у кого как не у тебя об этом спрашивать, — улыбаюсь.

Зайка оглядывается. Техникой «Кайлас» я могу менять облик своего Плана, так что я специально переместил нас туда, где никто не помешает и не прервёт, подальше от глаз местных обитателей.

Так что ни Жабича, ни Йор, ни Нафаню — никого Зайка тут не увидела. Только лес. Но он всё равно выглядит необычно, так что ей было на что посмотреть.

— Ты поможешь мне, Луна? — сжимаю её ладошку.

— Ну вот снова… — пробубнила она, — Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ?.. Ради приличия? Тут неприлично уже сомневаться, Террочка, — она поворачивается, — Что с тобой? Что случилось?

— Загружен, — вновь улыбаюсь.

— Не дави эту противную лживую лыбу, — хмурится она, — Чем загружен?

— Мыслями.

— Какими, Миша?..

— Есть вероятность, что я могу исчезнуть отсюда навсегда. Не телом. А… сущностью, — прямо говорю я.

Луна замолчала. Её смущало всё: мои слова, моя резкая просьба помочь в обучении. Да даже моя реакция! А точнее её отсутствие — я ведь и правда сохранял всё то же лицо. У меня ни учащалось дыхание, ни дрожал голос.

Я будто обречённый.

Да. То чувство, которое я не мог охарактеризовать — было принятием.

Я будто принял эту судьбу.

«Адаптация к Апатии не даёт вам опускать руки. Но обстоятельства она не меняет, как и ваше отношение к ним».

Но раз уж начали, я, наверное, выберу высказаться своей невесте. Кому если не ей?

— Есть вероятность, что я… потеряю себя, — прямо смотрю ей в глаза, — Очень легко сойти с пути, когда для тебя не писан сюжет, когда у тебя буквально нет судьбы. Я… по некоторым причинам чистый лист. Я могу писать что угодно! И другие тоже могут. Нет Порядка, который даст по рукам и установит рамки. Я… безграничен. И я не знаю, смогу ли оставаться на этом листе. Я не знаю… получится ли себя не потерять.

Я не боюсь врагов. Не боюсь Архонтов! Япония, Игры? Боже, да какая это мелочь! Конечно, проблемы на текущем этапе это вызывает, но в перспективе времён…

— Я боюсь, что от Михаэля Кайзера ничего не останется, — продолжал я, — Потому что нечему меня зафиксировать. Нечему обозначить границы! Если я УЖЕ СЕЙЧАС нагибаю Судьбу и Порядок, заставляю Знание усомниться в своём интеллекте, то что будет с обузданием третьей, Концептуальной сущности? — моё зрение будто только возвращается, — Я вообще, ну, в целом, способен остаться собой? В принципе? Даже теоретически — такая судьба для меня возможна?

Зайка внимательно смотрела в ответ. Всё это время она не отводила глаз, смотря как возвращается фокус в моих. Внимательно слушала, и вряд ли даже дышала.

Она понимает, что я закончил с речью. Думает пару секунд. Буквально пару, очень мало! И сжимает мою ладошку в ответ.

Кажется она не нашла причин сомневаться в своих словах.

— Если потеряешься — я всегда тебя найду, — шепчет она, — Как и в этот раз.

— Не найдёшь.

— Найду. Любой ценой, — она кладёт вторую руку поверх моей, — Даже спустя тысячи лет.

— Нет. Не найдёшь, — но я-то всё понимаю, — Там… там никто меня, возможно, не найдёт. Это за пределами даже Порядка.

Зайка выдыхает и разочарованно качает головой. Убирает ладошку с моей руки и будто что-то сжимает. Затем смотрит на меня. И…

Резко упирает кулак в мой живот!

— Кх! — напрягаюсь я от боли.

'Пользователь, ножевое ранение в реальном мире.

Вошло пару миллиметров клинка, адаптация защитила'

Я с шоком смотрю на Зайку.

— Чувствуешь, милый? Чувствуешь эту боль? — спрашивает она.

— Да… чувствую…

И Зайка снимает маску. Белоснежные волосы выпадают из-под белого меха, и передо мной предстаёт красноглазая красавица Луна, а не её защитная «Зайка».

Для неё это всё равно что оказаться полностью голой, беззащитной. Момент полного доверия.

— Тебя вряд ли уже пугают ножи. Они тебя вряд ли даже пробивают. Но я нашла способ, Миша. Скажи, эта боль — реальна?

— Реальна.

— Значит и ты реален. И я всегда найду способ тебе напомнить, что ты всё ещё с нами, со мной, в одном мире, в одной плоскости. Я всегда тебя верну.

Она кладёт ладошку поверх, прижимаясь своим лбом к моему.

— Если ты потеряешься, я тебя найду. Если заблудишься — напомню, — шепчет она, — Я готова жить ради себя только когда ты рядом. Если ты пропадаешь — я посвящаю всё, чтобы тебя найти. Не грузись хотя бы сейчас. Просто доверься. Я защитила тебя от забвения раз, защищу и второй, — она чуть отводит голову, смотря в глаза, — Хорошо?

Я опускаю взгляд.

Всё это для меня лишь обещание. Это не гарантия. Как пусть даже и Богиня Луны вернёт то, что за пределами самого Знания и Порядка, что выше Концепций? Да бред это.

Но ведь это всё мои загоны, разве нет?

Разве Зайка УЖЕ меня не возвращала? Если обращаться к обычной мужской и тупой логике, то доказательств её слов просто больше, чем опровержений! А вдруг реально? Вдруг получится меня вытягивать?

Сейчас же она меня вытянула?

И я выдыхаю. Плечи расслабляются.

— Хорошо. Постараюсь, — и теперь я наконец могу искренне улыбнуться.

— Всё будет хорошо. Правда.

И улыбнувшись, Луна меня…

Нет. Я её опережаю, и целую сам! Первее и быстрее. Хватит быть ведомым! Я уже пообещал себе, что буду делать, а не отвечать на действия.

И я хочу поцеловать эту странную девочку.

У неё были очень мягкие, будто плюшевые и пушистые губки. Самые мягкие из всех! Её белые бровки подскочили вверх, а азтем упали, отражая довольную улыбку глазами.

*Чмок*. Поцелуй разрывается.

— Ой-ой, ну надо же! Какой напористый… как в старые времена, — прикрывает она ротик с хитрым довольным прищуром.

Я облизываю губы. Причмокиваюсь.

Морковка? Да. Вкус сладкой морковки. Но не только. Ещё… кровь. Этот железный привкус, который мозг автоматом вспомнил после ножевого. А ещё что-то загадочное, магическое, будто плотный лунный свет — наверное отражение её дара в клонировании.

И всё это… красное. Красная вкусная морковка, алая кровь и порой багровая опасная луна.

Здесь не было одного вкуса, но описать его можно одним словом.

Красный. Поцелуй со вкусом красного — красивого, опасного, загадочного и тепло-сладкого.

— Полегчало? — спросила она.

— Полегчало, — киваю.

— М-м-м… — она отводит глаза вверх, — Сестра говорит, что ей понравилось.

— Сестра?.. Ах, да, вы же связаны, — хмурюсь, задаваясь вопросом, — А вы вообще… ну, как, не ревнуете друг к другу? Как у вас это происходит?

— Что? Ха-ха, нет! Мы связаны чувствами, и они не ощущаются как чужие. Ощущаю я — всё равно что ощущает она. Ну и наоборот. Это как плюс так и… и-и… — она притихла, — Ну… напримееер…

И Зайка начала аккуратно шагать ноготками по моей груди. Тык, тык, тык. Опуская взгляд, старательно не смотря мне в глаза.

— Так как я всё вижу, а у сестры только воображение, а у девочек оно осооообое… и представлять они могут раааазное…

Принюхиваюсь.