И в поднятой пыли, посреди дыма от пожарища, на фоне невыносимого жужжания мух… Кайзер знал, куда именно смотреть. Где найти цель.

Он смотрел прямиком на архонта.

Он знает, кто есть кто. Только что узнал.

«Где же… вы все…», — и сердце Лже-Архонта Леса пропустило удар.

Это видел и второй, отброшенный неподалёку. Это видели и другие, кому повезло меньше, но кто ещё находился в сознании. Будучи выходцами закрытой земли, потаённой страны, они смотрели на Кайзера как… на чудовище?

Нет. Они видели чудовищ.

Кайзер — куда страшнее монстров.

Страшнее страха. Ведь страх — это то, что МОЖЕТ произойти. А Кайзер — реален. Он здесь и сейчас.

Сами того не понимая, прямо сейчас, прямо в эту секунду, японцы манифестировали свои эмоции и свою искреннюю… веру. Да, веру. В тот образ Кайзера, который они выдумали, и который подтверждается деяниями.

В этот момент, прямо в эту секунду…

Начался последний шаг к Апофеозу.

И может это было предрешено? Ведь по стечению обстоятельств, японцы манифестировали ровно то, что обитало в нём глубже всего.

Его третью сущность. Изначальную.

В этот момент, прямо в эту секунду…

Начал рождаться истинный Михаэль Кайзер.

Что это?..

Какое… странное чувство. Будто наконец стало интересно взглянуть, что происходит вокруг.

Или мне всегда было интересно? Но почему я понял это только сейчас?

Кто эти люди? Сидят, дрожат… боятся.

Да, правильно делают. Пусть боятся. Хоть Страх уже и не нужен, но из Страха и Разрушения я рождён.

А раз так…

ТО ПУСТЬ БОЯТСЯ!

Я застыл. Нечто глубоко внутри меня заставило остановиться, пока сердце пропускало удар за ударом. Некое чувство, заставляющее посмотреть не жертву… иначе?

Не как на врага. Не как на попавшего в немилость человека. Нет! Теперь и вовсе кажется, что это всё такая жалкая мелочь!

А как… на обычный результат неминуемого.

«Он умрёт. Я его достану. Это неизбежно», — три коротких мысли казались для меня абсолютной истиной.

Они же и подвели — стоило застыть на секунду, как Архонт нанёс ответный удар!

Я резко выставляю руку, поток ветра сносит меня с места, и я ощущаю, как плавится рука! Беглый взгляд, и становится понятно — какие-то семена, принесённые вместе с воздухом, приклеились ко мне словно паразиты, начиная выпускать буквальную кислоту!

— Тц, — цыкнул я.

Жар нагнетается. Я сжимаю кулак и выпускаю пламя, заставляя сползти вопящую от боли флору! И взмахнув рукой, я скидываю остатки кожи вместе с растениями, обнажая лишь мясо и кости. Впрочем, это всё равно была левая рука. А ей на всё плевать — подарок Барона ещё никогда не прекращал верно служить.

Да, я уже автоматом всё блокирую именно левой рукой. Не хернёй же я страдал на тренировках, верно?

«Как знакомо…», — упав на развороченную арену, где уже почти не осталось песка, я протяжно вдохнул.

И вместе с воздухом в меня вошло состояние людей. Их эмоции. Какой-то новый информативный аромат.

Они не просто боялись. Они смотрели на меня и не видели человека, потому что человеку можно противостоять. Человека можно понять. А меня… не понимали. Это я ощущал отчётливо.

И это знание… грело.

Я чувствовал, как по коже идёт дрожь предвкушения. Как тело вдруг стало легче, мысли спокойнее, а волнение медленно пропадало! Что-то такое… родное. Как чувство от возвращения в родной дом после долгой поездки «на чемоданах».

Уверенность. Спокойствие

Предвкушение.

Я увидел одного из архонтов, который выходил на мои поиски. Он держался, пытался сохранить лицо, пытался не дать эмоциям вылезти наружу! Но страх всё равно был — глубоко под дисциплиной, под гордостью. И он цеплялся за него, как утопающий за край лодки, в надежде, что от чужого страха я не стану сильнее.

Но я не стану. Не в этом моя суть. Внутри меня что-то тихо прошептало, без слов, без звука, мыслью на уровне инстинкта…

Вы сами меня зовёте.

Я моргнул, и мир стал резче. Контуры. Запахи. Пульсы. Я вдруг понял, что могу не просто слышать их страх — я могу его ощущать на языке. Как нить. Как жилу. Как струну.

И где-то на самом краю сознания мелькнула слабая, почти смешная мысль, будто моя же, но иная по тону:

Хватит быть страшным. Пора быть неизбежным.

Что-ж… так тому и быть.

«Как там… Люцифер делал?», — вспоминал я день, когда дьявол забрал моё тело.

Я поднимаю некротическую руку, направлю на Архонта, и даю волю энергии! Словно пульсации чистого жара, магия протекает под кожей, проникает в почерневшую кость и некротикой вырывается наружу! Но это было не пламя, от которого есть шанс уклониться — это было чистое излучение.

Частицы вырывались, за мгновение показывая результат! Всё в конусе перед мной начало отмирать, остатки песка сереть, дерево гнить, а бедолага японец, невовремя высунувший голову, ощутил силу частиц антижизни — его кожа стала сначала зелёной, затем серой. Через миг она уже начала отпадать крупными пепельными хлопьями, обнажая мясо, что отсыхало сразу же за ним. Его волосы мгновенно выпали, глаза будто испарились, а за короткий вздохом второго не последовало.

Некротика сильнее жизни. И касаясь Жизни… Смерть об неё самоуничтожается, оставляя после себя лишь Ничего. Поэтому всё серое, а не гнилое. Поэтому не столько мёртвое, сколько резко опустевшее.

Потому что эти две силы не могут сочетаться.

И когда я повёл рукой, неудивительно, что Архонт увидел этот конус неизбежной смерти. Очевидно, что он отскочил.

И забавно, как уткнулся спиной в мой уже ожидающий клон.

— Ч-ЧËРТ! — успел он выругнуться.

Мой клон прямым ударом пробивает его по хребту! Силы в эфирной копии было куда меньше, поэтому она всего лишь разрушает энергетический барьер, отчего тот с треском, словно стекло, рассыпается! Клон раскрывает ладонь, пытаясь вонзить кровавую иглу в открывшееся тело, но Архонт щелчком пускает зелёную волну вокруг себя, попадая прямо в голову двойнику!

Тот замирает. Распахивает глаза… и из его черепа начинает расти корни! Они выталкивают глаза, раскалывают череп, и превращают в кашу мозги, заставляя те вытечь через трещины!

«Я ведь не адаптируюсь, если попаду под это…», — осознаю я, насколько серьёзная это атака.

Но сейчас будто… как-то и не страшно?

— Тц-тц, — цыкаю я.

Лунный волк Хати выпрыгивает из дымовой завесы, цепляясь архонту в ногу! Солнечный Сколль, ожидавший на разрушенных трибунах, запрыгивает на перила, и после мгновенной зарядки, выстреливает солнечным лучом прямо в Архонта!

Японец выставляет руку, поднимая защиту!

В то же время. От лица Архонта.

Японец понимая, что солнечный луч начинает жечь руку, позволяет отпустить защиту, перенаправить все силы, и ударить кулаком по земле! Камень трещит, снаряд проходит под ареной, и выстреливает острыми древесными балками прямо под обоих волков!

— Ха… — протяжно от боли выдыхает японец, смотря на обожжённую руку.

Передышка длилась ровно миг — больше ему не дали.

Первый клон вынырнул слева без предупреждения! Его кровавая игла уже шла в лицо, но Архонт сработал рефлекторно: ладонь вверх, и плотная зелёная пластина принимает удар! Второй удар клона врезался следом, тяжелее, наглее, но барьер выдержал и его.

Архонт сразу сместился назад, не давая себя зажать. Пространство вокруг уже кипело — справа вылетел второй двойник! Японец резко топнул, и вокруг него вздулось гнездо толстых корней, схватило клона за руки и разорвали эфирное тело на части! Он даже не стал смотреть на результат — чувство опасности уже тянуло с другой стороны.

Кайзер. Настоящий оригинальный Кайзер… мелькнул в пыли.

Архонт мгновенно выбросил ладонь вперёд! Зелёная вспышка рассекла воздух… и ушла в пустоту. Михаэль словно испарился, хотя только что был здесь!