Анна не могла сдержать мурашек. Да это же чёртовы Академические Игры! Да тут будут сражения умов и рук, магии и таланта! Здесь будут вырывать честь страны зубами!

Здесь будет ВСË. Спорт! Дуэли! Конкурсы для умных и душных!

ВСË-Ë-Ë!

Анна просто обожала смотреть Игры! А теперь… с учётом, что там будет их любимый сынок… который ещё и наконец явит себя миру…

Нет-нет, вы не понимаете. Давайте ещё раз.

Мишу увидит весь мир. Его силу. Ум. Таланты. Гениальность. Михаэль Кайзер, объективно — один на миллиарды. Таких просто ещё не рождалось, таких людей тупо никогда не существовало.

И об этом узнают все.

Михаэль Кайзер — мировое событие.

И это — сыночек Марка и Анны! Вот этот гений всего на свете — продукт их производства!

Да разве могут родители гордиться больше, чем в такой ситуации?

Но тут, когда терпение родителей и братика подходило к концу, когда уже хотелось увидеть любимую кровинушку, когда хотелось кричать как фанат на трибуне, а народов больше не осталось…

Объявили ещё один.

Который никогда не объявляли и про который почти все уже позабыли.

— А теперь, историческое событие! Перед вами… делегация Японской Имперской Академии! — торжественно произнёс диктор, — Страна, НИКОГДА РАНЕЕ не принимавшая участие в Играх!

Весь зал притих. Да даже диктор! А его работа, между прочим, как раз эту тишину заполнять! Что уж там, да большинство зрителей в ЖИЗНИ не видело ни одного настоящего Японца! Для них это всё равно что персонажи мифов и сказок, о народе с загадочного континента, куда не попасть!

Но вот они тут.

Картинка сменилась. Бах!

Делегация Японской Имперской Академии вошла в поле зрения не как группа студентов, а как собранная конструкция — словно взрослые в телах молодых. Тёмная форма, одинаковый крой, ни одной лишней линии. Лица спокойные, взгляды прямые, шаги синхронные.

Они не переговаривались. Не улыбались. Но они много водили глазами. И ты очень хотел скинуть это на культурный шок, на удивленность другой страной. Всё-таки, Греция наверняка сильно отличается от Сёгуната!

Но нет. Это не интерес. Им совершенно плевать на отличия и новизну.

Они сканировали и запоминали. Люди вокруг для них не шок — они потенциальные цели. Японцы что-то искали… или кого-то.

— Блин, Марк… они жуткие, — тихо сказала женщина.

— Будто неестественные… — так же тихо ответил отец, — Будто…

— Спроектированные.

— У-у… у-у-уа… — замахал ручками Артур, начиная сопеть.

Анна медленно выдохнула, не сразу поняв, что всё это время задерживала дыхание. Марк склонился чуть вперёд, сцепив пальцы, и не отрывал взгляда от экрана. Младшенький же взволнованно смотрел на родителей, не понимая, почему одних азиатов боятся, а другим рады.

— Марк… сколько среди них уровня Архонта?..

— Дай бог, чтобы мало, дорогая… дай бог, чтобы мало…

Музыка сменилась. Она стала глубже, медленнее, как пульс. Диктор сделал паузу, и она длилась ровно столько, сколько нужно было, чтобы мир успел перестроить внимание.

Японцы наконец подошли ко всем — на арену. Они стояли спереди, и Африканцы, бывшие до этого во главе строя, даже чуть попятились.

— И теперь, — прозвучал голос, — Заключительная делегация. Основатели этих Игр, заложившие традицию. Делегация, состав которой подтверждает, что пока ты человек — нет места вражде народов!

Анна почувствовала, как у неё чуть напряглись плечи.

— Делегация Великой Международной Академии!

Камера сместилась.

Секунда ожидания. Анна вцепилась в кресло. Марк прильнул к телевизору. А Артурчик задержал дыхание.

Момент. И…

Первая нога ступает на арену.

Единственная белая форма среди всех. Единственная делегация без флага. Он им не нужен, пусть фактически он и существует.

Элита всего мира. Лучшие из лучших. Гении, прошедшие жесткий фильтр.

Максим Смоленцев — широкий и здоровый парень вышел первым. Вот шла Катя Синицина — прекрасная, уже даже роскошная русская девушка! Рядом её лучшая подруга, высокая и статная кореянка Суви Квон. Леонид и Алексей. Святослав. Столько знакомых лиц! И даже девочку, прикрывшуюся зонтом, все тоже знали, хотя и совершенно не ожидали её тут увидеть! Столько знакомых лиц!

Были и другие люди. Компашки Кайзера в любом случае физически не хватит на все дисциплины, так что следом вышло ещё в два раза больше учеников.

Однако… Анна не разжимала кресло. Марк не отпрянул от телевизора. А карапуз буквально даже не вздохнул.

Не было Его. Вышли все, но не…

И тогда последняя нога ступает на арену.

БАХ!

Колонки затрещали, музыка заглохла, и все зрители схватились за уши! Картинка зарябила — камеры сходили с ума!

Марк дёрнулся, Анна зажмурилась, а Артурчик заплакал от такой резкой перемены!

— К-какого⁈ — не понял Марк.

— Марк, это что? Это что⁈

Камеры начали судорожно переключаться, будто в них вселился демон. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Настоящие техногенный психоз происходил в прямом эфире НА ВЕСЬ МИР! И за этими переключениями ты замечал… что камеры против воли медленно поворачиваются.

На высокого, слишком взрослого юношу с мерцающими глазами.

Камеры отражали головы людей. А люди не могли не смотреть. Если хотели отвернуться — понимали, что потеряли контроль над шеей. Массовое, фанатичное помешательство техники и плоти произошло сразу же, как ступил на арену последний представитель Академии.

Это шагал не человек.

На арену вышло немыслимое чудовище, которое окончательно перестало скрываться. Результат победы над Судьбой. То, что адаптируется и пожирает.

Михаэль Кайзер.

Любимый сынок и суровый старший братик.

У зрителей спирало дыхание. Состояние было на грани такого волнения и непонимания, что становилось плохо. Мозг пытался бороться, но организм бунтовал.

Высокий беловолосый блондин с непроглядным светом где-то глубоко в глазах медленно прошёл вперёд. Не оглядываясь, никак не реагируя на, очевидно, апокалипсис вокруг. И пусть он шагал последним, но он не остановился с краю своей делегации. Он прошёл вперёд. И будучи выше всех, шагая…

Он медленно повернулся на японцев. И его взгляд… взгляд Кайзера был красноречив как всегда:

«А теперь… вам интересно?»

Да. Теперь японцы не могли не смотреть. Теперь безразличие дало трещину. Когда ЭТО смотрит тебе прямо в глаза, не расценивая даже как возможность угрозы…

Ты просто не можешь ничего не почувствовать.

«Погоди… а что… если Артур ВСЕГДА видел Михаэля именно таким?», — прижала мама малыша, — «И лишь реальная любовь к брату сдерживает его от плача?», — ей становилось всё неспокойнее, — «Если так… то Миша такой ВСЕГДА⁈ И если так… почему его истинное лицо видит только один малыш?..»

И бросив последний небрежный взгляд в сторону врагов позади, Михаэль встал посередине своей делегации. Во главе всей Академии.

Камеры направлены на его лицо. Он смотрит в ответ. Рябь на пределе. Чёрный шум.

Секунда.

И Михаэль, до этого шедший с безразличным лицом, просто улыбается. Обычной человеческой улыбкой, которой улыбнётся человек в предвкушении чего-то хорошего.

И рябь прошла. И всё вернулось.

Церемония подходила к концу.

— М-Марк… Марк! — она подскочила, начала тяжело дышать и кусать ноготь, — Давай позвоним ему? Давай ты поговоришь? Давай я⁈

— Ань…

— Он убьёт… он там всех убьёт! Ой… о-о-о-о-ой! Они зря его туда отправили! Ой зря!

Анна смотрела на экран и чувствовала не тревогу, а уверенность. Не страх, а странное спокойствие. Ей не было страшно за сына — ей было страшно за тех, кто выйдет против него, не понимая, ЧТО перед ними.

Ей было страшно за весь мир.

Ведь глубоко в душе, любящая и любимая, мама понимала, что значит эта улыбка: предвкушение, облегчение, и удовлетворение.

Михаэль устал скрываться. И он больше не будет.

Он улыбался, потому что занавес наконец сорвался. Он САМ его сорвал.