Ой, да только не говорите, что я тупо раскрою вокруг Тёмный Лес. Да не верю! Который ещё и перемещается нахрен!

Хотя чё это не верю? Это же личное оружие ЛЮЦИФЕРА, в который я подселил СОЛОМОНА! Ало, это далеко не последние хрены! Тут было бы странно, если оружие было бы НЕ мощным.

«Соломон, да мы с тобой всех раком поставим!»

«Рассчитываю на это»

«А ты ещё и Люксурию!»

«Не надо…»

— Мдааа бл* ёпта бл*, ну и вонище же здесь… — шагал Барон через трупы, — Михаэль, ну хоть освежитель с собой таскай!

— А ты не нюхай, — поворачиваюсь, — Как всё прошло?

И Барон Суббота, сопровождавший меня всю операцию, показывает ведро, в котором сидела крыса. Крупная, но всё ещё по габаритам обычная крыса.

Необычной она была по внешности — ведь это одно из самых мерзких созданий, что я видел.

Начнём с того, что от кожи у неё не осталось ничего — всё это гнойники, волдыри побелевшее мясо. Глаза… их нет — из глазниц растут трупные грибы. Да я даже видел её грудную клетку! И сердце у неё не билось. Да его вообще не было. Вместо этого — зелёный, мерцающий свет.

Наша колония грибов, которыми успешно правят Горка и Морка, оказывается очень сподручны в сдерживании трупов. Да это буквально средство против некромантов! Внедряясь в тело, разумные грибочки не просто уже нервы под контроль берут — а уже и свои нервные окончания создают.

И вот эта вот крыса — это вестник Повелителя Мух. И проблема была в том, что мы бы её уже не контролировали…

Если бы не грибочки! Они тупо не дают этому мелкому источнику апокалипсиса сбежать под шумок — они просто прорастили грибную сеть и перехватили управление над мышцами. А я уверен, сраный Повелитель Мух захочет сбежать!

— Обжорство, ты здесь? — спрашиваю, — Это то, чего ты хотел?

Крыса забулькала, зелёный свет в груди вспыхнул.

— Ыт сёнирп еиртевоп ымуч. Ысырк иларж. Ихум ьсиладжор. Ëсв онрев. Я вотог ьтад еинанз йешан ылис.

Раздалось отражённое эхо.

«Ты принёс поветрие Чумы. Крысы жрали. Мухи рождались. Всё верно. Я готов дать знание нашей силы», — сразу же перевёл Рой.

Я смотрю на Барона. Тот, уже без капли шутливости, совершенно серьёзно смотрит на меня в ответ.

Суббота почти божок Вуду. И там были ритуалы и истории с проклятьями, болезнями, да. Но даже бывший бог и близко не имел дело с тем, с кем вожусь сейчас я.

Это ведь… ну… апокалипсис. Настоящий.

Это Чума.

Я киваю Барону. Всё это мы сделали ради, собственно, одного.

— Мне нужны детали одной конкретной особенности Обжорства, — поворачиваюсь я на Чумного Вестника, — Мне нужно знать, как работает стирание из реальности.

Я готов. И согласно плану нашего аналитического отдела — делать это нужно сейчас.

Именно сегодня.

Именно сейчас.

День, когда Япония пожалеет, что пошла против природы и самой Земли.

Я стоял в тёмном зале. Передо мной — тяжёлый железный стол, похожий больше на пыточный, чем на обеденный.

Волнение заставляло постоянно теребить ладони, сжимать и разжимать. Погружённый в мысли, я думал, что будет дальше и во что это выльется. Думал, что будет, если Обжорство окажется право и случится… кое-что, о чём никто из нас не знал.

Ведь если случится — я просто давану в штаны от счастья. Но об этом уже позже.

— Ещё раз, Михаэль. Что он сказал? — спросил Князев.

— Сожранное Обжорством не стирается — оно вырезается и вставляется в моё «хранилище». Сказал, что мой желудок — пространство вне пространства. И если уметь, то можно отрыгнуть хоть сожранное тысячу лет назад.

— То есть, если я начну умирать лапками кверху — можно всё вернуть? — уточнила Алиса.

— Ну, в теории да.

— В теории? — хмурится Виктор, тревожно глядя то на меня, то на жену, — Он не говорил как именно это делать?

— Сказал, нужно больше «деяний Чумы и Обжорства». В общем, больше той мерзости, что я с наёмниками сделал, — пожимаю плечами, — Так что, даааже если что-то пойдёт не так, думаю, одним быстрым телепортом и одной деревней можно решить вопрос. К чему я… не очень бы хотел прибегать, — тоже хмурюсь.

— Никто не хочет… — бормочет дьявол.

Мы на минуту замолчали.

Остался последний шаг до проверки теории. Но когда её только обсуждали, всё это ощущалось как нечто далёкое, где-то там, в будущем. И потому особого значения последствиям не придавалось — всё равно не сейчас! Но вот Князев, — реально любящий муж, — стоит в шаге от потенциальной смерти жены.

Мы не уверены, что произойдёт. Мы знаем детали только со слов Повелителя Мух, но на практике никто из нас ещё часть Архонта из реальности не вырезал.

— Можем отложить, Алис… — впервые вижу, как он сомневается.

И я это подмечаю.

Хех. Отрадно. Не, правда! Мне отрадно видеть, что и другое чудовище оказалось способно на человечность и любовь. Это приятно знать — может, у меня и правда всё сложится хорошо, и жизнь будет счастливой? Шансы-то есть!

Это… и ещё выяснение слабой точки Князева.

Чёрт возьми, я правда взрослею, правда матерею. Но мысль о том, что ЕСЛИ с Князевым придётся сражаться, то я теперь знаю его слабые точки. Это… успокаивает, что ли.

Я знаю, как его поломать. Кажется…

Для меня это естественно — ломать разумных.

— Можно. А зачем? — задирает лисичка брови, — Сейчас же идеальный момент, любимки мои. Разве не так?

— Л-любимки? — и тут, словно выйдя из транса, я моргаю и смотрю на девушку.

— Конечно. Ты тоже! — радостно и искренне посмотрела она, — Пока тебя любят мои любимые доченьки, значит и я тоже! И если вам надо пробовать сейчас — я готова рискнуть сейчас.

Я внимательно посмотрел в её вишнёвые глаза, в её милую улыбку с ямочками, и задорное лицо. Посмотрел на Князева.

И невольно опустил взгляд, поджимая губы.

Да кого я обманываю… не смогу я поломать таких хороших людей. Я предпочту вывернуть Судьбу вновь, лишь бы разобраться исключительно с Князевым.

*Т-т-т-т-тик…*.

— Ну тогда я готов, — вздыхаю, — Клон на банкете создаст алиби.

— Что-ж… — протягивает Виктор.

И он… вываливает мясо Архонта на стол.

— Ну тогда пожирай, Михаэль. Да будет пир. Пир во имя Чумы.

В то же время. Банкетный зал в Греции.

Наконец все смогли расслабиться. Инцидент с появлением того юноши со странными волосами и чарующим запахом, буквально заполняющим комнату, начал потихоньку укладываться, и несмотря на просто КАТАСТРОФИЧЕСКИ поганое ощущение, которое парень вызвал на арене, сейчас он будто наоборот всем видом показывал свою дружелюбность.

Начались разговоры, угощения. Настоящий банкет стартовал лишь сейчас, спустя двадцать минут, когда все смогли выдохнуть. Хотя никто и не скрывал… что перспектива сражаться вот с ЭТИМ вот — всё равно угнетала.

Это было почти со всеми, кроме японцев, и в особенности Ямамото Акиры.

Высокий черноволосый азиат в костюме не сводил глаз с прелестных девушек. Он не подходил, решив на сегодня оставить попытки, так что просто искренне любовался первозданными сокровищами в мире партнёров и будущих матерей.

Акира даже не скрывал перед собой эти чувства. Он полностью отдавал им отчёт.

Честно? Это зависть. Ямомото Акира — невероятно завидует!

Японский Сёгунат — государство победившей генетики. Всё, что связано с селекцией и улучшением нации через правильные браки — всё это подтвердилось именно в Сёгунате.

Если ты лучший — ты будешь с лучшей. Всё просто. Слабые и страшные вырождались, и уже сейчас общее «качество людей» в Сёгунате значительно выросло. Но, естественно, проблемы биологии дают о себе знать — нельзя бесконечно размножаться без притока новой крови, и твоё превосходство быстро выльется в болезни.

«И до чего же в мире есть прекрасная кровь…», — с восхищением смотрел он на девушек.

Честно? Вот если прям совсем честно? Это не то что зависть — это пример для подражания.