Глаз сужается. Линза наливается синим, а затем жёлтым.

— То, что я испытал — эмоция, ведь так? Подтверди.

— Да. Любопытство.

— Мне нравится любопытство, — линза расширяется, — Благодарю. Оцениваю переговор на десять по десятибалльной шкале. Очень удовлетворён. Я согласен сотрудничать на правах равных. Но в данный момент предлагаю закончить разговор — накапливаются повреждения от открытого и долгого общения со мной. Ты ещё не Концепция — тебе ещё чревато держать с нами контакт. Слаб.

— Хорошо, тогда мой вопрос! — сжимаю кулак, — Вот эта тварь передо мной ПОСТОЯННО меня находит! Откуда? Кто это? И как от этого избавиться? Я хочу, чтобы оно навсегда перестало мне мешать! Как⁈

Слышу гул. Знание думает.

— Встречное предложение. Раз ты вешаешь на меня характеристику «Друг», я был вынужден проанализировать его значения. Я ценю доверие. Готов пойти навстречу. Ты ответил больше, чем на один вопрос, наслоив ряд ошибок в моих процессорах, что привело к «Любопытству» и «Эмоции». Я могу дать тебе больше, чем ты спрашиваешь. Доверься. Вероятность твоего удовлетворения — восемьдесят семь процентов.

— Я получу ответы на свои вопросы?

— Лучше.

Ну… блин…

Ааай! Чёрт бы подрал моё подростковое шило в жопе и любопытство! Я хочу гарантированно получить ответы на свои вопросы, но с другой стороны, вы прикиньте заиметь в друзья ЗНАНИЕ?

Ладно. Заодно и узнаем, насколько ценит дружбу Концепция.

— Согласен.

— Информация будет загружена. Благодарю за контакт. Я открыл новую истину о своём существовании.

И небо резко закрывается, а я ощущаю, как нарастают нейроны в голове! Как новая информация появляется буквально из неоткуда, как образы и факты просто вспыхивают, будто всегда здесь и были, а я их просто забыл!

Время начинает медленно возвращать ход. Мясо уже возвращает движение, и его голова выпрямляется, готовясь к бою.

А я же, задержав дыхание из-за потока чистых фактов в голове…

Скалюсь, выдыхая пар.

— Попался.

Спустя время. Инферно. Лаборатория.

Отец сидел в темноте и просто смотрел в одну точку. Он не понимал. Совершенно не понимал что думать, что делать. Множество противоречивых чувств сейчас боролось между собой, и Отец, впервые с этим столкнувшись, не знал как остановить эту борьбу.

Ну вот что? Что ему вообще делать⁈

Он учёный, живущий ради науки? Он человек, живущий ради себя? Что… ну вот что ему выбрать?

И даже если бы он понимал ЧТО он хочет, откуда ему знать КАК этого добиться⁈

Всё снова повторяется!

Точно так же таланты и знания Отца использовали другие под предлогом «науки». Поначалу всё было так же, как и сейчас! Открытия, развитие, чистая алхимия! Но затем начинались просьбы, перетекающие в требования. Никакая это к чёрту не наука, а заказы удобному гению с малой долей человечности!

И в прошлый раз он остался с правителем, с фактическим хозяином, продолжая нести службу. К чему это привело?

Смерти в пасти Зверя.

Потому сейчас Отец не понимает, что ему делать. Мозг учёного говорит учитывать закономерности, но малый опыт жизни вне науки хочет верить, что после поимки пацана всё наладится, и Отец так же будет сидеть в лаборатории, довольствоваться перепиской с подругой, и вместе с ней решать нависшие вопросы!

Отцу этого не хватало. Цели. Не приказов, где «надо», а вопросов, где «возможно ли». Будучи машиной науки, Отец… и правда оказался человечен. У него есть желания, есть предпочтения! Он ХОЧЕТ их достигнуть! Не хочет умирать!

И потому сейчас он совершенно не понимает, что и как ему…

*БАХ!*, — взрыв, грохот. Всё здание сотрясает, пробирки, ампулы и инструменты валятся со столов!

И не успевает Отец подскочить со стула, как потолок разлетается на куски, и огромное чудище приземляется прямо перед мужчиной! Бах!

Оно выпрямляется, его глаза загораются синим, и на уродливой морде растёт широкий, садисткий оскал.

— Попался, который прие*ался, — рычит оно.

Высокий. Метра под три, широкий и мускулистый. Короткие, только растущие рога и белая кожа, что вот-вот начнёт покрываться шерстью.

Пусть даже трансформация не завершена, пусть чудище выглядит ещё страшнее, ещё чудовищнее, чем выглядел в давние времена, но Отец всегда узнает это порождение Терры…

Зверь. Это Он.

А если точнее, то человек, начавший в него обращаться, отчего внешне ещё более уродливый. Ни то, ни другое.

Остроконечный нимб мерцал над его головой, третий глаз рыскал в поисках врагов, а некротическая рука держала… Мясо. Не мёртвое, ведь он не переместился в лабораторию, но и не живое, судя по проросшим из глазниц грибам!

— Ты… как ты… — Отец застыл, — Как ты нашёл этом место⁈

— Друг нашептал, — скалится оно, делая шаг.

— Никто сюда не проникнет без Ключа Люцифера! — мужчина подскакивает, сжимая кулак.

— О, а я своего рода его Отродье.

Отец оглядывается. Нет. Нет! Плохо дело! Неужели Зверь выискивает не только на Земле, но и в Инферно⁈ Неужели ему так важна полная аннигиляция тех, кто попал в его немилость⁈

Это плохо. Это очень, нахер, ужасно! Ведь если раньше Отец ломал голову, какой из двух вариантов лучший, то вот ЭТОТ — приведёт только к сраной смерти без альтернатив!

Вот СЕЙЧАС точно надо что-то делать!

Отец щёлкает пальцами! Алхимический круг на его руке вспыхивает, письмена загораются, впитываются в плоть, подключаясь к венам, и золотая волна начинает расходиться от заклинателя!

Дерево, камень, даже пыль — всё моментально начинает выделять конденсат чистой энергии, и тот моментально кристаллизируется, тут же разрывая и пробивая объекты!

Всё, что имело энергию — всё едва не взрывается изнутри!

Купол доходит до Зверя, касается его стопы, и белые пальцы тут же распирает от кристаллов, что тут же начали пробираться ещё дальше, ещё выше по ноге! Это его точно не убьёт, но задержит и даст время для…

*Щёлк*.

Раздаётся грохот и щелчок — нимб над его головой делает проворот.

— МЫА-А! — вскрикивает Отец, когда его нога взрывается болью!

Мужчина, не умеющий сражаться, запинается от резкой вспышки в глазах и едва не падает, лишь чудом удержавшись за стол!

Вдох. Выдох.

Он поднимает голову, и… Зверь уже стоял прямо перед ним.

— Пойдём. Кое куда сходим.

И чудище разрывается от подбородка до паха. Его тело расходится в стороны, рёбра становятся клыками, а кишки и внутренности — ожившими языками. Гнилое зловонье, смешенное со сладостью Похоти, обдаёт всю комнату, а чудовищный, затяжной рык хриплого, вопящего трупа закладывает уши!

Там была… темнота. Непроглядная темнота, отдающая алым, ужасный сиянием где-то в глубине бесконечной пропасти в желудке этой твари.

Отец опускает руки.

Тут ничего уже не сделать.

— Какой же абсурд… — хмыкает он.

БАХ!

Пасть защёлкивается на теле алхимика.

Спустя короткое время. Российская Империя. Дворец.

Отец, мама и дочь — дружная семья! Была у них славная традиция вместе обедать каждый день. Лишь что-то очень срочное, важное и неотложное могло послужить оправданием, но зачастую — ничего! И страдал от этого в основном именно… Виктор. Потому что здесь правило именно так и звучит: «Отец, мама и дочь». И легко понять, что здесь не так:

Мамы и дочери — по две, а папа — один!

Сегодня комбинация вышла следующей: Виктор (естественно), Алиса и Луна.

Все сидели и тихо-мирно ужинали. Муж — комплексно, всего по чуть-чуть. Алиса — исключительно мясо, как гордая лисичка. Луна — морковку и зеленушку, как гордая зайка.

И в целом, несмотря на зачастую недовольную морду Виктора…

Идиллия, ну разве нет? Эта семья правда друг друга любит, и правда наслаждается компанией друг дру…

БАБАХ, НАХЕР! СТЕНА ВЗРЫВАЕТСЯ, ИГГДРАСИЛЬ СЛЕПИТ ВСЕХ В КОМНАТЕ, НАЧИНАЕТ ОРАТЬ СИГНАЛИЗАЦИЯ, И ГРОМНАЯ ТУША СНОСИТ СТОЛ.