Страх. Легенда этого мира… искренне боялся.

И ассимиляция со Знанием говорила, что вовсе не нас конкретно. Не Зверя и не первого Дьявола во всём Инферно.

Смерти. Он боялся смерти. Страх потерять всё.

«С этим можно работать», — с долей цинизма сложил я руки на груди.

Но я посмотрел на Виктора. Он так впивается взглядом в бедного перепуганного алхимического задрота из древности, что ещё чуть-чуть, и высосет всю душу через нос!

— Ну и мерзкий ты, Князев, — кидаю я ответочку.

— О, нет-нет, я тут как раз добрый, — хмыкнул дьявол, поднимаясь с корточек, — Скажи, Зверь, что ты хотел с ним сделать, если бы не моя просьба?

— Сожрать и переварить. Мозги дадут информацию, тело даст таланты. Ну и мясо… очень и очень вкусное, — скалюсь я, облизывая клыки длинным тонким языком, — За всё, что сделал и хотел сделать со мной и моей семьёй руками своего Мяса!

Отец моментально бросает на меня взгляд.

Ну, раз дьявол просит подыграть, буду подыгрывать. Он явно в убеждении получше, не буду лезть в чужую мастерскую со своими чертежами.

— Но я предложил другой выход, — продолжает Князев, — Отец… предай Люцифера, всё расскажи, и Зверь тебя простит. Ведь ты руки, а не голова. Ты делал что приказывали, а не что желал… так?

— Он… — впервые что-то сказал Отец, — Он… Люцифер… всё поймёт… щелчком душу растворит… благодаря контракту… — прошептал мужик на удивление молодым, но уставшим голосом.

— Ха-ха, а вот тут как раз ты и не самый умный, алхимик! У нас есть способ и спрятать тебя, и покопаться в душе, чтобы прятать уже не пришлось, — хмыкает Князев, протягивая руку, — Всего лишь нужно предать своего пленителя.

Алхимик медленно поднимает взгляд. Несмотря на патовость ситуации — он позволяет себе хмуриться и сомневаться! Ишь ты!

— Предам его — будете сомневаться вы, ведь предал одного — предам и второго… — прошептал он, — Это обречено изначально. Я… обречён.

— Верная логика. Но… — и Князев улыбается, — Вы, люди, способны на верность. Вы и правда удивительная раса, которая искренне способна идти за вожаком. От всей души, от всего сердца! Если вы искренне хотите — вы не предадите даже под угрозой пыток и смерти. Поверь, я… уже на это насмотрелся, — он протягивает руку ещё ближе, — И мне кажется, тебе понравится быть с нами.

Интуиция Зверя и благословение Знание смыкаются в одну цепь, и я включаюсь:

— Сжирая мозги, Обжорство получает часть памяти и ответы на заранее поставленные вопросы, — говорю я, отчего Отец переводит взгляд, — Поверь, мы и так всё узнаем. И душу твою сожрать я тоже могу. Ты не нужен нам живым. Но…

— Мы хотим, чтобы легенда алхимии была с нами. Живой и по своей воле, — продолжает Князев.

Пленник, так и стоящий на четвереньках, сжимает кулаки, будто пытаясь сгрести пальцами невидимый песок, напрягается и сквозь сжатые зубы начинает медленно подниматься.

— И для какой цели?.., — шепчет он.

— Объединение мира. Эволюция человечества… — начал Виктор.

И я вижу, как ловко, как чёрт возьми талантливо он ловит каждое сокращение мышцы на лице жертвы, как читает мысли в его туманном взгляде! Он всё знает. Всё видит! Он сто процентов изучил всё, что есть в учебниках по Отцу!

Сраный дьявол не просто так стал занозой в заднице для всего своего вида.

— Ну и, конечно, бесконечный прогресс. Всего, что есть. Наука, эволюция, развитие — это одна из наших главных целей, — закончил он полушепотом, — Ну как. Ты… согласен?

И в последний раз, как всегда с третьим аргументом, Виктор вновь протягивает руку — так близко, что тут либо отбить, либо пожать, вынуждая скорее принимать решение, надавливая на жертву психологически!

И смотря на всё это…

Эх, Луночки, хороши что вы есть. Мне спится куда спокойнее, понимая, что Виктор мой тесть, а не враг…

Главное его Лун не обижать. А я и не буду!

Удивительно, сколько невероятных вещей я способен сделать в свои десять-пятнадцать лет.

Помните, когда моё количество инструментов стало проблемой, ведь у меня было всё, но из-за плохих навыков считай ничего? И это не позволяло уделять время одному, бесконечно распыляясь на кучу разных сил, так ни одну и не обуздав?

Стоило только действительно сконцентрироваться на развитии этих инструментов…

Прогресс стал геометрическим.

— Поздравляю, господин Отец — вы свободны от оков Люцифера! — хлопает в ладоши Князев, когда все мы были уже вне тюрьмы.

Достать душу. Отсмотреть. Найти фрагменты контракта. Найти всё демоническое. Вытащить. Отфильтровать. Вернуть. Сожрать. Я и Князев, этот тёмный лорд-некромант-повелитель-душ на максималках, совершили немыслимое.

Мы просто взяли и отменили контракт.

Вы понимаете, какой это плевок в сторону дьяволов? Да в лицо самого мироздания! То, что должно скрепляться законом магии, то, на что целая раса могущественных существ полагается, как на дыхание…

Я рот того делал иэ-э-у!

И вот, спустя час, — да, всего сраный час! — мы сломали законы мироздания, добившись желаемого НАМИ!

— Удивительно… — прошептал Отец, переводя на меня взгляд и одновременно разминая плечо, будто спал несколько сотен лет, — Впервые… такое встречаю.

— О, поверь, это меньшее из чудес, которое этот огузок делал, — хлопает в ладоши Князев, стряхивая какую-то некротическую эктоплазму, или чё это за белая вязкая жидкость из него там выходит.

— Нет, и всё же… как? — не верит худощавый длинноволосый брюнет, — Как вы так избирательно находите мельчайшие фрагменты в душе? Как вы избирательно поглощаете Обжорством? Откуда… такой контроль над процессами вашего организма, господин Зверь?

Повисло неловкое молчание. Сделать вид, что я не услышал — не выйдет, увы.

— Ну во-первых, я Михаэль. Зверь это лишь часть, экстренная мера и… фетиш у пары невест, кхм, — кашлянул я, пожимая плечами, — Во-вторых… не знаю, талант, хз, лол.

Ну и наномашины из другой вселенной, угум.

Но об этом пока можно знать только маме, папе, и моим корешам Знанию и Порядку.

— «Хз»?.. «Лол»?.., — бормочет Отец, — Это заклинания? Им можно научиться?

— Да. Три часа коротких видео ТикТака ежедневно.

— Хорошо… — кивает он, материализуя из ниоткуда записную книжку.

— Да пиздит он. Чем-то владеет, что-то умеет, но никому не расскажет, — вздыхает Виктор, — Ладно, через Луну выужу, всё равно ей всё сольёт. Но это лирика, — махнул он рукой в ответ на моё возмущённое лицо, — А теперь, господин Отец… давай обсуждать, что, как и зачем. Мы свою часть выполнили. Кстати, имя бы тебе придумать, а то абсурд.

Да. Цель выполнена.

Отец, легенда алхимии, основатель тёмной её части, основатель химерологии, создатель целых рас…

Теперь на стороне Империума Человечества.

То есть, на нашей.

И теперь пора наконец выяснять, какого чёрта это вообще было, и при чём здесь сраный Люцифер!

— Полагаю, тогда мне стоит начать издалека… — и со вздохом, Отец начал свой рассказ.

Он не был долгим. Пусть алхимия и весьма трудная магия, особенно для объяснения, но зачем нам об этом знать, верно? Мы хотели знать совершенно другое!

Какого чёрта вообще происходило? Это Мясо, эта охота на меня, эти вечные изменения!

А ситуация оказалась… весьма туманная.

— Начну с моего детства. Когда мне было пять…

— Да твою-ж… — синхронно вздохнули мы.

Отец был родным братом легендарного Парацельса, и оба они тяготели к алхимии. Только если Парацельс из эмпатии и желания помочь, то Отец… да просто так. Ему интересен сам факт науки, а что там, как там — ему плевать. И ещё тогда они с Парацельсом решили разделить свои таланты и не пересекаться в областях исследования — ведь так можно развить науку в два раза быстрее!

Ну и так как Парацельс был добряшкой, то выбрал он зелья, снадобья, укрепление домов и прочее инфантильное. Ну а Отцу досталось что досталось.

Время шло, таланты заметили. И не очень социального и эмпатичного тёмного алхимика развели на всякие реально тёмные штуки — убийства, эксперименты на людях и прочее. Так он и загремел в Бездну после смерти.