— А мне сказали, что твоя мать — жирная, — ответил я.

— Ква, — неожиданно издал он и ударил меня в глаз, на что я сразу ответил и тоже врезал ему.

— Знаешь, я не хотел возвращаться после учебы, но отец, ты его знаешь, он просто заставил меня это сделать. А мама… я ей позвонил, но она просто сказала, чтобы я во всем слушался его. Она просто бросила меня, бросила всех нас.

Бегу по облакам, живу как во сне! Сидел я на уроке и напевал себе под нос эту странную песню, которая не выходила у меня из головы.

— Знаешь, наблюдая за тем, как ты живешь мою жизнь, я даже рад этому, хоть кто-то может прожить ее за меня, — сказал незнакомый мне человек, а после обернулся и посмотрел куда-то в сторону.

Бегу по облакам, живу как во сне! Раздались слова песни.

— Вот же назойливая девчонка, такой момент испортила, — произнес он.

— Ты Ким Тэ Хо? — неожиданно вырвалось у меня.

— Да, вижу, уже пора, да и от этой песни у меня уже голова начинает болеть.

— Ага, пора, — посмотрел я на него, уже вспомнив все, и сказал: — Спасибо.

— Не благодари, потому что я уже часть тебя, — ответил он, а после взмахнул рукой. Крыльцо, рыдающий на ступеньках отец — все начало рассыпаться на осколки. Остался лишь я, настоящий Ким Тэ Хо, и мой жабий слуга; впрочем, после всего увиденного там я не удивился.

— И как ты сюда попал? — буркнул я, глядя на сидящего рядом Габу, который с виноватым видом смотрел на меня.

— Простите, хозяин, — произнес Габу.

— Ладно, потом придумаю, как тебя наказать, — сказал я, переведя взгляд на стоящего неподалеку Тэ Хо и просто сказал: — Спасибо.

— Не благодари, мы уже одно целое, — ответил он как-то грустно и просто исчез. Как и исчезло все это наваждение.

— Получилось! — радостно вскрикнула крольчиха, откудато изза спины и я понял что лежу на полу а она своей стальной хваткой удерживает мои руки у меня за спиной.

— И что у тебя получилось? Нормально позвать не могла? Да и может, отпустишь? — прикрикнул я.

— Я пыталась. И почему вы на меня кричите? Я же спасла вам жизнь! — все-же разжала она свою стальную хватку.

Освободившись, я с трудом поднялся и посмотрел на эту девчонку, на лице которой проступило такое негодование, будто я лишил ее выигрыша в лотерею… или чего похуже.

— Ладно, ладно, спасла, — все же согласился я, хотя, если честно, влезать в долги перед ней у меня уж точно в планах не было.

— Хозяин! — неожиданно раздался надрывный вскрик моего слуги. И с чего он это вообще?

— Хорош ныть! — быстро нашел я небольшой жабий силуэт, заливающийся слезами на полу, после чего дал ему пинка и кивнул в сторону все еще не запечатанного проклятья, рявкнув: — Делом займись!

Габу ловко подскочил к целлофановому свертку, рядом с которым лежали мелкие осколки той дряни, что, видимо, захватила мой разум, и ловким движением снял целлофан.

— Фу-у-у, голова, — издала Сюэ Сюэ.

— Ага, голова, — буркнул я, резким движением достал из кармана талисман, который показался мне горячим, словно раскаленный металл, и быстро прикрепил его к тому месту, где должен был быть лоб.

Как и ожидалось, появилась порожденная проклятьем сущность и попыталась напрыгнуть на стоящую рядом крольчиху, которая, впрочем, ловко отпрыгнула в сторону, что дало мне время достать еще один талисман и быстро прицепить его к этому проклятому порождению.

— Фу-у-у, что это было? — крольчиха смотрела на оседающие на землю искры.

— Что было, того больше нет, — буркнул я, кинув на пол холщовый мешок, переданный Тэ Гуном, в который Габу ловко закинул голову и плотно его завязал.

И на что я вообще подписался? После такого мне прямая дорога к психологу… или лучше сразу к психиатру, — пробурчал я себе под нос, подхватывая с пола мешок.

После пережитого в том кошмаре эта проклятая сущность показалась мне простым пустяком, а все мои мысли занимал образ мамы, которая трепала меня по волосам, отчего я невольно дотронулся до макушки.

— Я не виноват, она сама рванула внутрь, когда ты не выходил, — как ни в чем не бывало сказал Тэ Гун, который, похоже, даже не подозревал, что там только что творилось.

— Знаешь, мне кажется, тот, кто все это устроил, прекрасно понимает, что мы придем избавиться от этой дряни.

— С чего ты взял? — спросил он.

— С того, — всучил я ему мешок, не собираясь таскаться с этой дрянью.

Я быстро пересказал ему случившееся, правда, не вдаваясь в детали тех видений, что происходили со мной внутри того осколка зеркала.

— Думаю, ты ошибаешься. Скорее всего, это просто ловушка на всякий случай. Я о таком слышал, эта штука высасывает из попавшего в нее душу. И кстати, как ты сама не попалась, да и догадалась, что зеркало не стоит разбивать? — перевел он взгляд на крольчиху.

— У нас в деревне, — начала было отвечать она Тэ Гуну, но потом осеклась и, зло глянув на него, сказала: — Это секрет.

— Ну, может, и на всякий случай, — согласился я, не став заставлять эту девчонку рассказывать семейные тайны. Только вот жертвовать таким ценным предметом, как это зеркало, ради банальной ловушки для случайного гостя… сомнительно.

— Мам, тут воняет, — произнесла девочка, прошедшая под руку с мамой мимо нас.

— Просто дядя, наверное, редко моется, — сказала женщина своей дочери, глядя на Тэ Гуна.

— Ты бы это помылся, что ли, а то люди жалуются, — не удержался я, чтобы не подколоть его, тем более после той подставы, которую он мне сегодня устроил.

И вообще, чем больше думаю, тем больше понимаю, насколько он бесполезный. Что в том центре искусств, что тут. Да даже долг за информацию тому Токэбэ придется платить мне. Может, мне и зарплату тогда за него получать? На пару походов в дешевую забегаловку, думаю, хватит.

— Ладно, я пошел. Надо побыстрее избавиться от этой дряни, — сказал Тэ Гун, не став ничего отвечать, видимо, поняв, что накосячил, и, сжав в руке покрепче холщовый мешок одной рукой, а второй поддерживая порванную штанину, просто двинулся в сторону выхода из парка развлечений.

«Так тебе и надо, гад!» — усмехнулся я, когда, не отошел он и десятка метров, как в него на полном ходу врезался какой-то мелкий пацан, ударив лбом прямо в самое причинное место. Тэ Гун согнулся, держась за промежность, и принял страдальческую позу.

И как она вообще может есть после всего этого? Я смотрел, как крольчиха с аппетитом уминала гигантскую венскую вафлю, утопающую в толстом слое сливок, шоколаде, цветных драже и горке клубники.

— Уфф, наелась, — откинулась она на стуле, словно старик после сытного ужина, потирая себя по животу.

— Рад за тебя, но все же скажи, чего ты хочешь в оплату за то, что сегодня спасла меня? — спросил я, решив расквитаться с долгом перед ней еще до того, как это станет проблемой.

На самом деле я сомневался, что ее песня мне хоть как-то помогла, но доказать я этого не мог.

— Чего я хочу? — задумалась Сюэ Сюэ, продолжая потирать живот. — Я хочу стать знаменитой.

— Ты же говорила, что и так знаменита, — припомнил я ей ее же слова. Да и честно, соглашаться на то, чтобы сделать ее знаменитой… Уж слишком размыты критерии, да и само понятие знаменитости. Чужак, например, можно сказать, тоже был знаменитым, как-никак о ее похождениях вся Корея говорила, да и продолжает говорить. Как-никак, по мнению большинства людей, он просто скрылся и выжидает подходящего момента. Даже в районе, где расположена моя квартирка, до сих пор ходят патрули из местных мужичков по вечерам.

— Я хочу стать по-настоящему знаменитой, даже более знаменитой, чем ваша Сэйрин, — сказала она.

А вот этого я не ожидал, но, видимо, она даже справки о моей персоне навела. Хотя, может, все куда проще, и ей просто рассказали слухи другие девчонки из группы.

— Ты в этом точно уверена? Знаешь, быть известным не так хорошо, как может показаться на первый взгляд. Давай я лучше куплю тебе квартиру или целый дом, — предпринял я еще одну попытку. Да, выйдет это не дешево, но зато просто.