Я не двигался и собирал картину целиком. Лёха уже лез в центр двора. Аня только поджала губы.

Бдительный вышел из тачки, лениво размял шею, поднял очки на лоб и хмыкнул:

— Вечер в хату.

По двору тут же покатилось ответное бормотание. Рядом с «вечер в хату» обычное «здрасте» звучало уже по-детски. Пацаны прямо на глазах начинали важничать: секунду назад ржали, а теперь уже тянули подбородки вверх. Толпа быстрее копирует манеру, чем силу.

Бдительный принимал приветствия так, будто ему здесь уже всё принадлежало. Он даже не поворачивал голову на каждого — просто стоял, чуть расставив ноги.

Потом Саша коротко махнул рукой на багажник «бэхи».

— Достаём, — сказал он.

Один из его парней открыл багажник. Оттуда показался ящик дешёвого пойла с кривыми этикетками. Стекло звякнуло — и двор сразу загудел:

— О-о…

Бдительный усмехнулся:

— От души подгон босоте.

Бутылки снова звякнули.

— На всех не хватит. Кто первый взял — тот пацан. Кто остался без бутылки — тот чушпан.

Слово было не наше, привозное, и потому работало ещё лучше: чужой жаргон всегда звучит страшнее, пока к нему не привыкли.

— Саня, да мы нормальные пацаны! — выкрикнул Лёха, слишком стараясь понравиться.

— Да! — подхватили ещё несколько человек. — По жизни определились!

Я молчал. Бдительный проверял толпу, а я смотрел, где проверка даст трещину. Это был поводок. Просто сначала он всегда блестит как цепь. Сейчас надо было не хватать бутылку, а ломать того, кто её привёз.

Пацаны рванули к ящику сразу. Первые секунды ещё делали вид, что всё чинно.

— Дай одну, братан, мне хватит! Э, не толкайся, нормально же стоим! Да погоди, всем будет!

«Всем будет» кончилось секунд через десять. Как только стало ясно, что на всех не хватит, вежливость сдохла первой. Сначала звучало «дай», потом «отдай», потом уже орали «моё». И тут началась свалка — локти, кулаки, подсечки.

— Отдай! — взвизгнул кто-то, и следом прозвучал глухой удар.

— Да я первый был!

— Первый тут я, понял⁈

Бутылка звякнула о бетон — за ней сразу нырнули. Последним оставаться никто не хотел.

Я один не дёрнулся к ящику. И уже этим портил им весь красивый аттракцион. Вот тогда на меня и загалдели с козырька мелкие.

— Чё не идёшь?

— Гипс короной давит?

— Или ты у нас правильный?

Я только глянул — и там сразу стихли. Мне нужен был не приз, а точка входа.

Братки стояли чуть в стороне и наблюдали. Бдительный просто смотрел, чем всё кончится. В такие минуты люди сами расставляли себя по местам — и он это отлично знал.

Или ты ведёшь игру, или ведут тебя.

А двор тем временем уже катился не туда. Бдительный скользнул по мне взглядом и задержался на долю секунды дольше, чем на остальных. Он понял, что я не покупаюсь, и это его раздражало.

Через минуту у большинства уже были бутылки. Я пробежал взглядом по кругу. Без бутылки оказался Игорь.

У него её вырвал Лёша.

— Лёха, ты чё⁈ — Игорь даже не сразу разозлился, сначала просто не поверил.

— Да ладно тебе, — хмыкнул Лёха. — Кто успел, тот и взял. Тормознул — значит, не твоё.

Я ждал именно этого. Лёха вырвет бутылку, Игорь зависнет, круг от него отойдёт, и Бдительный выберет его первым. В этот раз я стоял уже наготове.

Бдительный не торопил. Он смотрел на проигравших с ленивым интересом. И сразу перевёл взгляд на Игоря. Таких и ломали в первую очередь: на них лучше всего видно, как тухнет лицо.

— Ну чё, чушпаны, кто первый проглотит — тот, может, ещё и человеком останется.

Пятеро молчали и смотрели под ноги. Бдительный повернулся к тем, кто успел урвать:

— Бутылку дай. Сюда, говорю.

Лёха тянул бутылку с такой жадной заминкой, будто ещё секунду выбирал: помочь Игорю или всё-таки снова продаться тому, кто сейчас сверху.

— Я не чушпан, — на всякий случай добавил он.

Бдительный взял бутылку за горло и коротко на неё глянул.

— До дна! Залпом — у кого хватит духу… и будем считать, что вы пацаны, — он улыбнулся и, подняв взгляд на неудачников, сделал важное уточнение: — Те, кто останется на ногах.

У него в глазах мелькнул азарт.

Лёха сразу подался вперёд, будто его самого только что записали в старшие.

— Ну давай, Игорян, чего моросишь? Выпил — и всё. Не маленький.

Игорь повернул к нему голову и даже не сразу поверил, что это сказал именно он.

— Лёх, ты серьёзно?..

— А чё такого? — Лёха сказал уже громче, на публику. — Или ты у нас теперь правильный?

По кругу кто-то хмыкнул, и толпа сразу зашевелилась: давить на чужого всегда легче, чем ждать, что прижмут тебя.

Я перевёл взгляд правее и увидел, как один из братков Бдительного, стоявший сбоку, чуть отдёрнул полу олимпийки. Под тканью коротко блеснуло железо. Вот он — старый сценарий, в который я уже один раз опоздал. Пальцы уже нашли коробок.

Всё. Времени не осталось. Ещё минута — и здесь будет нож. Ещё минута — и Игорь снова осядет на этот бетон с дыркой в животе.

Пора было ломать этот сценарий.

Я встал.

— Чушпан — я. Дальше на меня.

С гипсом это звучало ещё наглее.

Все повернулись ко мне. Аня замерла. Игорь даже моргнуть забыл. Бдительный вскинул бровь.

Я отряхнул шорты здоровой рукой.

— Я не участвовал. Пить буду я, — сказал я, подходя к Бдительному.

Я встал перед Игорем.

— Уверен? — Саша вскинул бровь выше.

Я протянул здоровую руку ладонью вверх.

— Бутылку сюда.

Бдительный усмехнулся — такой ход он явно не ждал — и всё-таки протянул бутылку.

— Ну дерзни, — браток расплылся в уверенной улыбке.

Я дерзнул.

— Сегодня без улыбок, — сказал я.

И сразу врезал бутылкой.

Бдительного качнуло. По виску у него пошла кровь и тонкой тёмной дорожкой скользнула к щеке. Двор онемел. Бутылка осталась целой.

Бдительный мотнул головой, пытаясь прийти в себя. В его глазах застыло тупое, злое непонимание.

— Ты чё, с-сука… — выдохнул Саша, захлебнувшись яростью.

Один из его быков сорвался сразу, на голом рефлексе, даже не посмотрев, куда лезет. Такие не думают — летят, когда задели «хозяина». Он рванул ко мне с перекошенным лицом, уже готовый вбить меня в землю. Я не стал отходить. Но и в лоб его не встретил.

Резко шагнул к самому Бдительному, схватил его за куртку, поймал на ещё мутном, сбитом равновесии и дёрнул туда, куда мне было нужно. Прямо на летящего быка.

Они сшиблись с глухим хлопком. Бдительного унесло вбок, бык запнулся и потерял стойку.

Я не терял времени.

Рванул пробку из бутылки, всадил в горлышко тряпьё бинта одним резким движением, чиркнул спичкой. Через секунду у меня в руке уже был не пузырь палёнки, а повод для паники.

— Дёрнетесь — вспыхнете вместе с тачкой! — рявкнул я.

Двор встал колом. У второго быка бутылка так и осталась на полпути ко рту. Бдительный оборвал мат на полуслове. Первый бык уже держал рукоять ножа, но выдернуть не успел. Все только таращились. Такого расклада они не ждали.

Я рявкнул раньше, чем они успели переглянуться:

— Игорь! Стоять. Назад.

Игорь уже сорвался следом. Ещё шаг — и он бы влетел в Бдительного. Он иначе не умел: если шёл за своего, то до конца. Но в этот раз встал как вкопанный. Услышал команду.

— В корпус! Быстро! — Аня сгребла мелких и погнала в корпус.

Бдительный схватился за голову, увидел кровь на пальцах — и его перекосило.

— Сука!.. — процедил он, мотнув головой. — Ты чё творишь, шушера…

— Руки прочь от детдома. В своё ведро прыгнули — и исчезли. Пока не полыхнули.

Им хватило вида бутылки. Остальное они дорисовали сами. Двое быков уже попятились к бэхе.

— Слышь, Бдительный, ну его на хер, — бросил один бык.

— Он, по ходу, с жёлтым билетом, — добавил второй.

Бдительный дёрнулся, сплюнул и рявкнул своим:

— Да он блефует!

— Может, и блефую, — сказал я. — Подойди и узнаешь.

Бдительный тяжело дышал, раздувая ноздри.