Игорь влетел первым.

— Руки убрал.

Лом не сразу повернул голову.

— Слышь, а ты кто такой?

— Сказал: убрал, — повторил Игорь, сближаясь.

Лом резко повернулся. Если бы он сейчас продавил Игоря на глазах у спальни, утро снова пошло бы по старым порядкам. Этого допускать нельзя было ни в коем случае.

— Слышь, хавальник завали…

— А то че? В себя поверил?

— Харе, — рявкнул я, вырастая между пацанами.

Ус тут же начал раскачивать.

— О-о. Слышали? Уже командир вылез. Или ты и правда теперь под кем-то ходишь? Я че то считаю, что это паражняк!

Напряжение спальня почувствовала сразу. Даже Клёпа отлип на полшага, будто за неправильную «близость» мог прилететь и ему. Не только из-за ночи. Слух про Волков я пустил ещё вчера, и здесь это работало лучше кулака в челюсть. Под «голого» бойца встают неохотно. Под того, за кем может маячить стая, — уже иначе.

Я подошёл к Мишке, забрал у него банку и молча поставил обратно в тумбочку. Потом взял у Лома сигареты и тоже бросил в ящик. Только после этого посмотрел ему в лицо и сказал:

— Закрыл тумбу.

Лом не шевельнулся. Только губу скривил.

— А чего? Ему то уже без надобности.

— Закрыл, — повторил я.

Ус усмехнулся, но уже осторожнее:

— Так это чего теперь? Всё твоё, что ли? Ночью силой взял, а утром правильного корчишь?

Я захлопнул ящик так, что разбитая фанера хлопнула на всю спальню.

— Моё тут одно, — сказал я. — Без спроса за чужим не лезет никто — ни в тумбочку, ни к мелким.

Лом шире ухмыльнулся. Он уже понял, что я не отхожу, но всё равно продолжал качать из-за принципа. Ему нужно было не победить, а показать спальне, что мои слова можно игнорировать.

— Слыхали пацаны? Законы новые пошли.

— А ты, значит, старые любишь? — спросил я.

— Я люблю, когда не лезут не в своё, — буркнул он.

— Так с себя и начни.

На койках кто-то тихо хмыкнул. Ус это услышал и сразу понял, что воздух может и качнулся, вот только не туда куда он рассчитывал. Поэтому сбавил тон, спустив все по тормозам:

— Да хорош. Че разорались? Просто посмотреть хотели, что там.

— С подзатыльником младшему? — спросил я.

Ус замолчал, ответить то было нечего. Мишка тёр затылок, но уже смотрел не в пол, а на меня с какой-то слабой надеждой. Пожалуй, это и было главным. Куда смотрит слабый, когда его ударили.

Копыто уже подошёл ближе и встал чуть сбоку от меня. Игорь не отходил от Лома, и тот, хоть и держал лицо, уже понял, что продавить нахрапом не вышло. За мной сейчас стояла спальня и этот факт он не мог не брать в расчет.

Я обвёл взглядом спальню и сказал так, чтобы слышали все:

— Слушайте сюда. Пустая койка не значит, что тумбочка ничья, а тронул младшего — прилетит. И тому, кто тронул, и тому старшему, кто стоял рядом и сделал вид, будто не видел. Я доступно объясняю?

Пацаны внимательно слушали.

— Кто хочет жить по-старому — может сразу попробовать, — отрезал я. — Прямо сейчас.

Никто не дёрнулся. Лом отвёл глаза первым — в сторону, будто просто потерял интерес, но это и было отступление. Клёпа тут же закивал, как всегда, поздно и гнило:

— Да я ваще не лез. Это они суету навели…

— Рот закрой, Клепа, — бросил Копыто.

Клёпа заткнулся мгновенно. Я ещё раз глянул на пустую койку Рашпиля, на тумбочку, на спальню и понял, как быстро старое пытается вылезти назад через шакалов по типу Уса и Лома.

На шум в спальню влетела Зинаида. На миг у меня возникло подозрение, но я его тотчас отбросил. Хотя, конечно, влетала заведующая так, будто рассчитывала застать в спальне скандал, что и наводило на определенные мысли.

— Вы что тут опять устроили⁈ Вам ночи мало было⁈

Она даже не пыталась сразу понять, кто где стоит и почему половина спальни уже на ногах. Ей нужен был быстрый приговор, и обвиняемого для приговора Зина похоже выбрала заранее.

— Демин, — ткнула она пальцем в меня. — Ты вообще успокоишься или нет? После тебя в детдоме уже дышать нельзя спокойно! Кого он теперь избил?

Зина провела взглядом по присутствующим.

Никто не ответил. Даже Лом с Усом притихли. Но я видел: ящик у тумбочки так и остался распахнут, а Мишка всё ещё тёр затылок.

Зинаида подняла палец и начала судорожно трясти им в воздухе.

— Ты доигрался, понял⁈ Рашпиля уже в больницу увезли! Директор туда поехал! И если он сейчас рот откроет, ты у меня первым будешь объяснять, как это всё было! Лично тебя в милицию сдам, гаденыш этакий!

Зинаида почувствовала, что попала правильно, и пошла давить дальше:

— Ночью устроили бардак, теперь утром опять цирк! Вам заняться нечем⁈ Или вы решили меня под монастырь подвести?

Я не шевельнулся.

— То есть, — сказал я спокойно, — вас сейчас волнует не кто младшего ударил и в чужую тумбочку полез, а как оно будет выглядеть у директора?

Зинаида аж раскрыла рот от возмущения.

— Рот закрой, Демин!

Я даже голос не поднял, чтобы не уподобляться.

— Мишку то кто ударил, Зинаида Игоревна?

Сопля замер у стены, вжимаясь лопатками.

— В тумбочку кто полез? Я?

Зинаида перевела взгляд на распахнутый ящик, потом покосилась на Мишку. И именно в эту секунду ей пришлось выбирать: либо признать при всех, что здесь шмонали чужую тумбочку и били младшего, либо продолжать давить меня.

Зина выбрала старую систему, как давно заезженную пластинку.

— Мне плевать, кто там куда полез! — сорвалась Зинаида. — Я вас всех сейчас быстро успокою! По койкам! Немедленно! А ты, Сопелев, марш на своё место!

Лом выдохнул почти неслышно. Ус отвёл глаза — понял, что пронесло. Клёпа тут же закивал, будто всегда был только за порядок.

— Ясно, — сказал я.

— Что тебе ясно⁈ — рявкнула Зинаида. — Я тебе сейчас дам ясно!

— Ясно, что если бьют младшего и лезут в чужое, это не важно. Ну хорошо хоть, что вы об этом прямо говорите, Зинаида Игоревна.

В спальне теперь стало тише, чем до прихода Зины. Заведующая подошла ко мне почти вплотную.

— Ты много на себя берёшь, Демин, — прошипела она. — Думаешь, раз ночью всех на уши поставил, так уже главный?

— Я думаю, — сказал я, чуть улыбнувшись, — что если бы я сейчас молчал, здесь бы уже полспальни на куски растащили.

— Без тебя в комсомоле разберутся.

— Уже разобрались, — сказал я и кивнул на Мишку. — Вон, видно.

Сопля инстинктивно снова тронул затылок. Зинаида поняла: ещё секунда — и она проиграет эту сцену совсем, поэтому снова разоралась, как резаная:

— Всё! Хватит! Все заткнулись, закрыли рты и по местам! С директором будешь разговаривать уже ты, — ткнула она в меня пальцем. — И когда Мамедов расскажет, как оно было на самом деле, не надейся, что вывернешься! Из больницы милиция сразу приедет по твою душу, Демин.

— Если из больницы приедут, — я подмигнул, — им лучше сразу рассказать и про нож, и про тумбочку, и про младшего. Чтобы никого не забыть.

Зина побледнела ещё сильнее. Она ещё секунду смотрела на меня с ненавистью и бессилием, потом резко повернулась к Лому, Усу и Клёпе.

— Ящик закрыли. Всё на место. Быстро, кому говорю. И чтобы я больше этого бардака не видела!

Лом молча задвинул ящик. Ус помог без улыбки. Клёпа тут же полез суетиться рядом, будто с самого начала был именно за этот вариант.

— Через пять минут подъём. И чтобы в спальне тишина была! Полная! — рявкнула Зинаида уже в коридор.

Когда она вышла, в спальне ещё несколько секунд никто не шевелился. Потом Игорь тихо выдохнул:

— Ну и сука.

Я ничего не ответил. После ухода заведующей никто уже не спорил. Лом с Усом молча вернули всё на место. Меня не отпускали мысли о том, что Зина появилась в спальне не просто так…

Кстати, как и просила заведующая, в спальне стало тихо. Но тишина после Зинаиды была уже другой. Лом с Усом вроде уцелели, только победителями не выглядели. Спальня это считала сразу: старый порядок ещё жив, но теперь его уже можно ломать.