— Здравствуйте, ребята, — сказала она и посмотрела на меня. — Как дела, Демин?

— Лучше всех, — ответил я.

Зинаида влезла мгновенно, почти с обидой, что Вероника переключила внимание на меня.

— Валера у нас сложный мальчик. С характером. Как раз из-за него…

— Из-за него — это ваш вывод, — обрезала инспекторша. — Я свой сделаю сама. Спасибо за понимание.

Зинаида сжала губы, но промолчала. А Вероника следом задала вопрос, от которого готовую конструкцию заведующей повело набок с первого удара.

— Кто сегодня спал на койке Мамедова?

Зинаида трижды моргнула, не сразу сообразив, куда клонит инспекторша.

— Там всё по-прежнему, — быстро сказала заведующая. — Никто ничего не занимает. Я вообще не считаю, что нужно придавать значение таким мелочам…

— А я считаю, — отрезала Вероника. — Ведите меня в спальню.

Зина посыпалась ещё в коридоре. Она чуть помялась, потом резко развернулась и пошла обратно по коридору. Инспектор двинулась за ней.

— Пойдёмте, молодые люди, — бросила она через плечо.

Я переглянулся с Игорем. Он понял то же, что и я, и больше не ухмылялся. Мы двинулись следом — я и Игорь. Клёпу просить не пришлось, пацан шёл чуть позади и буквально пожирал Веронику взглядом.

— Губа не дура, Клёпа, — хмыкнул Игорь. — Только тебе кроме правой руки ниче не обломиться.

— Отвали, — буркнул пацан. — Я не из таких…

Зинаида, ведя Веронику в спальню, всю дорогу тарахтела без остановки. Она говорила про режим, порядок и то, что всё под контролем, а сейчас у ребят обычное утро.

Я шёл рядом молча, шаркая по вытертому линолеуму.

Наконец, когда мы подошли к дверям спальни, Зинаида распахнула дверь и зашла первой. Никто нас не ждал по стойке смирно. Пацаны были заняты кто чем. Один сидел на койке и дожёвывал хлеб, который прихватил с завтрака. Второй копался в тумбочке, третий лежал поверх покрывала и лениво глянул в нашу сторону, даже не думая подниматься.

Зинаида хлопнула в ладони.

— Так, ребята, внимание. Это Вероника Викторовна, инспектор по делам несовершеннолетних. Все встали, быстро.

Команда повисла в воздухе. Один только шевельнулся, второй лишь сел ровнее, парень с хлебом повернул голову и продолжил жевать.

Зина уже набрала воздух, чтобы гаркнуть, но я раньше кашлянул в кулак и поймал взгляд Лома. Коротко кивнул.

— Встали, — тотчас бросил Лом.

Койки сразу заскрипели. Кто лежал — поднялся, кто сидел — встал, мелкие бросили тумбочки и выпрямились в проходе.

Разница получилась слишком наглядной: Зина приказала — никто даже не шевельнулся. Мне же хватило одного взгляда.

Вероника ничего не сказала. Только один раз посмотрела на меня. Потом осмотрела комнату. Спальня у нас была длинная, с двумя рядами железных коек, с проходом посередине, с затёртыми покрывалами, тумбочками разного цвета и вечной мешаниной из кружек, книжек, дешёвых кед и сложенной кое-как одежды.

И почти сразу её взгляд остановился на койке Рашпиля. Место там было хорошее — у стены, но так, чтобы видеть и дверь, и проход, и почти всю спальню. Не кровать, а своего рода вышка. Только теперь на покрывале уже лежала моя куртка, у спинки был свёрнут мой матрасный узел, а сбоку стояла моя кружка. Похоже, пацаны за время моего отсутствия решили сделать перестановки…

— Это чья койка? — спросила Вероника.

— Рашпиля, — откликнулся Ус. — Мамедова в смысле. Была…

Она кивнула на вещи.

— А вещи на ней чьи?

На секунду повисла пауза. Зинаида тут же сунулась вперёд раньше, чем кто-то ещё успел открыть рот.

— Да дети всё время что-то перекладывают, тут нет смысла искать в этом…

— Я не вас спросила, Зинаида Игоревна, — спокойно сказала Вероника.

— Вещи мои, — сухо сказал я.

Зинаида торопливо дёрнула уголком рта и снова полезла сглаживать.

— Это временно. У Валерия гипс, ребята, может, просто переложили поближе, чтобы удобнее было…

Вероника не спорила. Ей важнее было, как на всё это реагирует сама спальня. Она снова повела взглядом по комнате, остановилась на Шкете, который стоял у прохода и мял край своей майки.

— Принеси, пожалуйста, табурет.

На табурете, на который указала Вероника, лежали книги, которые я, видимо, взял в библиотеке и так и не удосужился вернуть. Шкет сначала посмотрел на меня, будто спрашивал: можно трогать или нет? Я еле заметно кивнул. Он сразу сорвался с места и побежал за табуретом.

Пока мелкий тащил табурет, Мишка Сопля, с торчащей чёлкой и в растянутой майке, не выдержал и пробормотал почти себе под нос, но так, что все всё равно услышали:

— Хоть спать теперь нормально можно…

Зинаида резко повернула голову на голос так, будто могла этим взглядом засунуть назад в пацана эти слова. Тот сразу сжался и заткнулся, но поздно. Вероника уже услышала. Зина тоже это поняла и сразу бросилась заговаривать паузу, но от спешки получилось только хуже.

— В этом возрасте они всегда сбиваются вокруг кого-то поярче. Это ещё не значит, что у нас здесь какая-то иерархия или банда.

Я ничего не сказал. Зина уже сама рыла себе яму.

Шкет подтащил табурет. Вероника поставила на табурет свой портфель и ещё раз спокойно обвела комнату взглядом.

— Понятно, Зинаида Игоревна, — сказала она.

Зинина версия про обычную мальчишескую ссору сдохла окончательно.

— Ну вот, познакомились. Ребятам пора идти на физкультуру. Быстро, встали, пошли на стадион. Быстро!

На слове «пора» она запнулась, потому что выдумывала прямо на ходу. Шкет, как водится, ухватил слабое место быстрее взрослых.

— Так там жара под сорок, Зинаида Игоревна.

Заведующая сорвалась моментально:

— Ничего. Встал и пошёл, Ваня! Вон тучи уже видно, дождь значит пойдет.

Пацаны зашевелились, видя, что Зинаида психует. Но Зине и этого показалось мало. Она тут же повернулась к Веронике, снова пытаясь увести её на свою территорию.

— Ну всё, Вероника Викторовна, познакомились с ребятами. Пойдёмте теперь ко мне в кабинет, чай попьём, спокойно всё обсудим.

Вероника не пошла. Посмотрела на меня, на гипс и выдала:

— Хочу поговорить с Деминым отдельно, Зинаида Игоревна. Вы, надеюсь, не будете против?

У Зинаиды аж перекосило лицо. Не сильно, всего на миг, но я этот миг поймал. Это уже был не тот управленец, который держит ситуацию в ежовых рукавицах.

— Ну, я думаю, Валерию как раз не стоит идти на физкультуру, — быстро нашлась она. — Пойдёмте тогда ко мне, там и поговорим.

— С вашего позволения, Зинаида Игоревна, — возразила Вероника, — мы поговорим с Деминым вдвоём.

Зинаида посмотрела на меня и успела метнуть глазами последний немой приказ: молчи, не ломай мне всё окончательно. Я встретил её взгляд и ничего ей не дал в ответ — даже кивка.

Пока пацаны выдвинулись на «физкультуру», заведующая повела нас в свой кабинет. У Зинаиды тут всё было по-взрослому и потому должно было давить: тяжёлый стол, накрытый стеклом, стопки папок с загнутыми уголками, графин с мутноватой водой, календарь с выдранным листом и шкаф с журналами, пахнущими пылью. У окна висела выгоревшая занавеска.

— Прошу, Вероника Викторовна, заходите, располагайтесь, — Зинаида показала на свободный стул со спинкой у стола. — А ты, Валера, вон, садись туда.

Стул для меня стоял у стены, неудобный, низкий. Я взял его и подвинул ближе к столу, из-за чего глаза заведующей аж заискрились от недовольства.

Зинаида ещё не успела отдышаться после спальни, а уже полезла обратно в своё. Ей надо было зацепиться хоть за что-то, лишь бы первой объяснить, кто тут плохой.

— Валерий мальчик сложный, с характером, — начала она. — Я давно говорила, что он плохо влияет на остальных.

Вероника села спокойно, раскрыла папку, что-то полистала, слушая Зину одним ухом.

— Кто начал драку? — спросила она, когда заведующая замолчала. — Мамедов?

Я промолчал.

— С ножом? — продолжила она.

— Никакого ножа не было, — тотчас вмешалась