— Прям армия, блин. Ты че дед?

Я глянул на него и ответил сразу:

— До армии тебе ещё дожить надо.

Несколько человек переглянулись, захихикали — шутка прошла как надо.

Я ещё раз прошёлся по ряду, поправляя уже мелочи. Одного младшего сдвинул ближе к своим, потому что тот всё время оказывался у чужого края. Другому велел убрать сумку из прохода, чтобы ночью никто не навернулся в темноте. Ещё двоих бывших рашпилевских развёл по разным концам, потому что рядом они смотрелись слишком уютно, а мне их уют сейчас был нужен меньше всего.

— Ты сюда, — сказал я одному.

— А чего я?

— Потому что я так сказал.

Он поморщился, но пошёл.

Старый быт ломался со скрипом и недовольными мордами, железные койки цеплялись ножками за каждую щербину в полу. Это работало лучше любой сходки.

К концу перестановки спальня выглядела почти так же убого, как и до неё: те же стены, облезлые спинки и тумбочки, но внутри она уже стала другой. Младшие ушли ближе к своим. Старые союзы развалились. У двери и у окна появились не случайные койки, а точки.

— Всё, — сказал я. — Живём так.

После переселения спальня ещё некоторое время гудела. Я прекрасно понимал, что старое первым делом попробует вернуться в привычную форму, будто между делом. Поэтому этого ждал.

Так и вышло.

Один из старших, Лимон, ещё из тех, кто при Рашпиле жил широко за чужой счёт, даже не думая, дёрнул проходившего мимо мелкого за плечо.

— Эй, чушок, метнись ка за водичкой кабанчиком. Пить кайф.

Сказал он это лениво, почти не глядя на самого малого. Малой уже шагнул на автомате выполнять поручение — тело раньше головы вспомнило старый порядок.

— Стоять, — сказал я.

Малой застыл на полушаге и повернул голову ко мне. Старший тоже медленно обернулся.

— Чего? — спросил он.

Я встал с койки и подошёл к нему вразвалочку.

— Младшие теперь по одному никуда не бегают.

Лимон усмехнулся, потянулся демонстративно, нехотя, сделал рожу кислой, за что и получил погоняло Лимон.

— Слышь, а ты кто такой, чтобы «теперькать»? Ты тоже не борзей, Валер.

Я остановился напротив. Медленно сел на соседнюю койку.

— Тот, после кого ты ночью спал и проснулся без ножа под рёбрами, — процедил я.

Лимон ещё попробовал держать лицо, даже губы сильнее скривил, но не дожал. Потому что уже чувствовал: на него смотрят. Не только я. Вся спальня. И что важно — прежний расклад большинству уже не нравился.

Лимон всё-таки попробовал качнуть обратно.

— Да ладно тебе. Я его за водой послал, полезно — пробздиться заодно.

— Сам сходишь, — ответил я.

— Чего это?

— Того. Сам сходишь за водой и побегаешь, если так надо.

Он скривился. Для него это и правда было нормой: старший сказал — младший побежал. Но эта норма кончилась.

— Что с Фантиком стряслось, слышал? — спросил я у Лимона.

— Ну, слышал. И чё?

— Через плечо. Если ещё одного малого где-то прессанут без свидетелей, ничем хорошим это для нас не кончится.

— Слышь, — перебил Лимон, — да если бы ты тогда со своим раскладом не полез, то и не было бы всего этого дерь…

Нет, по-хорошему Лимон понимать отказывался. А с учётом того, что на нас смотрела вся спальня, паясничать я ему позволить не мог.

Я не дал ему договорить и положил руку ему на плечо, крепко сжав.

— Ты, видимо, не понял, Лимон? — процедил я. — Бдительный, когда выйдет, тебя же в числе первых раком поставит. Или почему ты за забор вдруг резко ходить перестал?

Он замолчал, посмотрел на меня зло. Потом на малого. И как раз в этот момент по бокам от меня безо всякой команды выросли Игорь и Копыто. Копыто скосил взгляд на Лимона и спросил:

— Проблемы какие?

Игорь ничего не сказал вообще. Просто встал справа, расправив плечи.

Лимон, ещё секунду назад прикидывавший, стоит ли продолжать бычить, теперь сдулся. Покосился на своих — сторонников методов Рашпиля, но те не рыпались. Сидели молча на своих койках.

— Да нет проблем, — пробурчал он. — Чего вы завелись-то…

— За водой иди, — повторил я.

Он поднялся с койки, постоял секунду, будто надеялся, что я сам сейчас махну рукой и переведу всё в шутку. Не перевёл. Тогда он пошёл — медленно, но всё-таки пошёл.

Малой так и остался стоять на месте, всё ещё не до конца понимая, что делать дальше.

— Ты чего застыл? — спросил я. — Иди к своим.

Он кивнул и быстро юркнул обратно, будто только этого разрешения и ждал. Копыто фыркнул себе под нос.

— Бегунок, блин.

— Пусть привыкает, — сказал я.

В спальне никто не засмеялся. И это было правильно. Смех превратил бы всё в разовый позор. А здесь нужен был закон. Каждый здесь должен осознать простую вещь: младшие больше не бесплатный расходник, который можно дёргать, посылать за водой, сигаретами, хавкой или просто ради прикола.

Если мы хотели рассчитывать на что-то всерьёз и выиграть в надвигающейся войне, других вариантов попросту не было.

Я поймал на себе восхищённые взгляды младших. Они смотрели молча, втянув головы в плечи, будто примеряли на себя новую странную мысль: их сейчас не использовали, а прикрыли.

Я обвёл спальню взглядом.

— Запоминайте. Младшие по одному никуда не бегают. Если что-то надо — идёт тот, кому надо. Если идут младшие — то только вдвоём. Это не моя прихоть. За нарушение накажу.

Через минуту Лимон вернулся с водой. Поставил кружку на тумбочку так, будто хотел её расколотить.

— На, — буркнул он, обращаясь ко мне.

— Вот и хорошо, — сказал я. — Я думаю, ты понимаешь, что это нормально — сходить за водой самому?

Лимон ничего не ответил и отошёл к своей койке.

Игорь дождался, пока Лимон отойдёт, и подошёл ко мне вплотную.

— Этих теперь по двое рядом оставлять нельзя, — тихо сказал он, глядя Лимону в спину. — Я прослежу.

— Проследи, — ответил я.

Он коротко кивнул и сразу пошёл по ряду, будто уже знал, кого и куда двинуть.

После истории с водой спальня сразу притихла. Все собирались на завтрак и уже начали потихоньку подтягиваться в коридор, чтобы успеть занять места в столовке. Я не торопился уходить, потому что видел, как некоторые из бывших ярых сторонников Рашпиля то и дело косятся в мою сторону. Если у них ко мне была какая-то предъява, с удовольствием выслушаю, но не гарантирую, что удовольствие будет обоюдным.

Троица ещё пошепталась, скосила взгляд в мою сторону. Но в итоге никто из них так и не подошёл. Ну, всему своё время.

Я поднялся с койки и последним пошёл на завтрак, оставляя за спиной пустую спальню. Но не успел я сделать и нескольких шагов по пустому коридору, как передо мной вырос Ус. Я напрягся, готовый к тому, что разговор тотчас перетечёт в плоскость физики, сжал кулак. Но Ус поднял руки, показывая мне ладони и заодно тот факт, что он пришёл не с угрозой.

— Валер, перетереть момент надо, — сказал он.

— По делу если, — обозначил я.

Ус кашлянул в сторону, будто прочищал горло, и ответил:

— Скажи сразу, как могу помочь. Я чё-то не в тему стою, а могу помочь.

Говорил он быстро. Нервничал, но держался. Просто понял, что можно остаться за бортом нового расклада.

Я не стал его мариновать. Польза от него действительно могла быть, и немалая.

— Мне нужен весь расклад по рашпилевским, — сходу обозначил я. — Кто за него до конца, кто уже сдулся, а кто будет ждать, куда качнёт. По плечу?

Ус сразу не ответил. Понял, что его не за водой послали и не на шухер у двери поставили. Дело было такое, где думать придётся башкой и отвечать тоже башкой.

— Мне нужен список по людям, — продолжил я. — Кто с кем держится и как на ситуацию смотрит.

Ус молчал, переваривая. Это было нормально. Хуже, когда на такое сразу говорят «понял» с умной мордой. Значит, не понял ничего.

— И ещё, — продолжил я. — Аккуратно в уши им дуешь и объясняешь, почему им выгоднее быть со мной.

Ус нахмурился.

— А что им говорить?