- Над чем для вас работал Воркеи?
- Над сплавом для… - ответила Кристина раньше, чем поняла, что тема разговора как-то сильно изменилась.
- Для чего?
- Для по… по… полета…
Нельзя было говорить. Нельзя. Но… Но… Но… Не получалось не говорить. И даже соврать что-то убедительно е почему-то не получалось.
- Как это связано с оружием?
- Никак не связано. Это не для оружия. Для по… по…
- Для чего вам этот сплав?
- Чтобы войти в Совет Мудрейших.
- Когда вы последний раз видели Воркеи?
- Несколько дней назад.
Меркур бросал вопросы, как мячики для пинг-понга и Кристина бросалась на них отвечать прежде, чем успевала осознать, что ее спрашивают.
- Пилюля… - наконец смогла она собрать мысли, - та, которая вторая. Через десять секунд. Она же не для ночного зрения, верно?
Липан хмыкнул.
- Верно, - кивнул Меркур, уже почти отчетливо различимый, хотя и в черно-серых тонах, - это верумин, он же «лекарство от лжи». Принявший его человек несколько минут не может молчать и не может соврать на прямой вопрос. Где вы видели Воркеи?
- В музее.
- Как он туда проникает? Мы даже засады делали – мимо… - произнес Меркур, уже не для Кристины, скорее, просто размышляя вслух.
- Скорее всего, - не смогла не ответить Кристина, - через подземные ходы в старую канализацию.
- Мы тоже так решили, - безнадежно взмахнул рукой Меркур, - но тогда это дохлое дело: музей строил отец доктора, там всяких потайных ходов больше, чем дыр в сыре. В хорошем сыре, конечно.
- А хотите, я угадаю, зачем вам нужен доктор? – спросила Кристина. Кто ее дернул за язык, то ли коварно подсунутая сыворотка правды, то ли желание отомстить за вот это самое коварное подсовывание, выставившее ее дурой, то ли желание показать, что умных в этом коридоре се же трое…
- Зачем? – коротко спросил Меркур немного настораживающим тоном.
Препарат. Это точно был препарат. Ни в одном состоянии, даже наглухо пьяной, Кристина не сказала бы того, что рассказала сейчас.
- Газ. Тот, что был в баллонах, которые вы бросили перед жандармами. Ведь это его сделал вам Воркеи, поэтому у вас этот газ в ограниченном количестве, и тратить его вы не хотите. По крайней мере, пока не найдете доктора, чтобы возобновить производство. Газ, который не позволяет оружию стрелять. Я помню, мне рассказывали – выстрел происходит, когда два вещества смешиваются в присутствии катализатора. Катализатор – вещество, ускоряющее химическую реакцию. А еще есть ингибитор – вещество, реакцию замедляющее. Ваш газ – это такой ингибитор. Он глушит реакцию выстрела, и оружие делается бесполезным. Оружие жандармов. А для себя вы сделали пистолеты и, наверное, винтовки, на других принципах, правильно?
- Правильно, - спокойно, очень спокойно произнес Меркур, - выстрел на основе пироксилина. Для него не нужен катализатор, только запал, срабатывающий от удара.
- А если забросать баллонами с газом Воркеи полицейские участки, солдат, охранников, всех тех, кто может стрелять по вам во время революции и не сможет этого сделать… В отличие от революционеров. Без газа Воркеи у вас не получится революции, верно?
- Ну почему же? Получится. Только с большим количеством жертв, которые можно минимизировать. А раз можно – значит, нужно. Кстати, вы не боитесь мне все это рассказывать? «Красный газ» - одна из самых охраняемых тайн металлистов.
- Вы же обещали отпустить меня живой? Неужели слово металлиста ничего не стоит?
- А вы помните единственную богиню революционеров?
- Уже поздно, я уже проболталась.
Меркур помолчал. Кристина тоже, почему-то совершенно не чувствуя страха. А ведь во имя революционной целесообразности товарищ Меркур действительно может оставить ее здесь, в катакомбах, с парой пуль в организме. И найдут ее только археологи лет через двести. Или бомжи.
- Льен! Я узнал, что хотел, мне надо быть в другом месте. Отведи госпожу к ее телохранителю, а потом выведи в Светлые кварталы. И, Льен – ты головой отвечаешь, чтобы она добралась живой и здоровой.
- Зачем мы здесь?
Молчаливый липан после расставания с Меркуром провел Кристину по темно-серым подземным коридорам, которые должны были вывести их к Мюрелло, томящемуся в каком-то закутке. А вместо этого они вышли в цех завода.
Длинное, как кишка, помещение с высокими потолками и огромными пыльными окнами. Вдоль всего помещения, исчезая вдали – ряды станков, грохочущих, жужжащих, визжащих. От каждого станка вверх, к потолку, тянутся приводные ремни, превращая цех в жутковатое подобие механических джунглей с находящимися в бесконечном движении лианами.
И люди.
Их неожиданно много, возле каждого станка стоит человек, в черной рабочей одежде, в кепке, в одежде, превращающей всех рабочих в неразличимо-одинаковых двойников, как будто их выпустили одной партией на каком-то другом заводе.
- Здесь мы перейдем на другую ветку катакомб. Проход к вашему дружку жандармы завалили взрывом, придется через оружейный завод Эллинэ переходить.
Они быстро шагали вдоль прохода, мимо станков, мимо череды одинаковых черных согбенных спин, и Кристине все больше и больше казалось, что этих людей какой-то жуткий волшебник превратил в живые придатки к машинам. Ни один из людей не обращал на них никакого внимания, каждый продолжал свою работу, только руки мелькали быстрыми, механическими движениями. Вот один из рабочих быстро забросил в рот белый шарик стимулятора-«гороха». Резкое, дерганое движение, как будто сработал манипулятор робота.
Люди, переставшие быть людьми во славу чужой прибыли.
Хотелось плакать. От страха.
Кристина держалась. Пока они шли по бесконечному цеху. Пока опять спустились в темноту катакомб. Когда нашли Мюрелло, злого, как рой угольных пчел, и такого же черного от подземной пыли. Пока прошли очередными длинными подземными переходами, которые протянулись под рекой. Пока вышли на свет из подвала какого-то крохотного магазинчика.
Расплакалась она только здесь, на плече Мюрелло, в узком переулке, между темных кирпичных стен.
Глава 50
Кристина была спокойна и сосредоточена. Чему немало поспособствовали ванна, чистая одежда, ужин и несколько пилюль. И совершенно не способствовала сложившаяся ситуация, как со Спектром, так и с поисками неуловимого доктора, будь он трижды проклят.
Она забросила в рот очередную пилюлю и подытожила, отогнав непрошенный образ комиссара Жибера:
- Мы в… тупике.
Живым воплощением тупика являлось место, в котором она находилась: очередная конспиративная дешевая квартира, в котором она, между прочим – наследница миллионов, вынуждена, несмотря на все вышеупомянутые миллионы, скрываться от какого-то убийцы. Ладно, пусть не какого-то, ладно, пусть самого известного, в буквальном смысле – короля преступного мира (хотя преступный мир, возможно, имел свое особое мнение насчет всяких самозваных королей), но, тем не менее.
- След доктора Воркеи потерян окончательно и безвозвратно. Если уж металлисты, которым он нужен в буквальном смысле слова позарез, так и не смогли отыскать его за два года, то за оставшиеся мне дни – нечего и пытаться. Спектр в очередной раз ускользнул из хваленой ловушки, как волк из овчарни, оставив нам на память только горячий привет, два трупа и сломанный нос полковника Грама. Я ничего не упустила?
Кристина обвела взглядом свою немногочисленную армию. Мюрелло, переодевшегося в свой любимый горчичный костюм и сейчас прижимавшего к глазу свежую примочку. Кто-то умудрился оставить ему фингал, а кто и при каких обстоятельствах – Мюрелло отказывался говорить. К счастью, синяк уже почти сошел. Начальник ее охраны, Череста, который угрюмо смотрел в пол, ибо, если к провалу с доктором не имел никакого отношения, то сбежавший Спектр лично плюнул ему в кофе, фигурально, конечно, выражаясь. И, наконец, жизнерадостный и неунывающий Гримодан, еще один король преступного мира – по поводу которого тот же самый преступный мир имел еще более особое мнение – только специализирующийся на кражах и мошенничествах.