— Генерал, вы поймали Воробья? — обернулась она и спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Валериус прошел к чайному столику, зыркнул на один из портретов мальчишки, прикрытый наспех газетой. Тихо хмыкнул:

— Нет, — равнодушно бросил он, не оборачиваясь.

— Как это? — Изабелла сглотнула, она действительно опасалась Воробья. — Вы же сказали, город перекрыт! И даже муравья найдёте!

— Сбавь тон, королева, — взял тот со стола угощение в виде печенья с сахарной пудрой. — Мальчишка знал, что мы придем. Изначально он заселился в пансионате, но после своего выверта на турнире, сбежал. При чём, как разбойник, даже не попрощавшись с хозяйкой. Вот только даже так, оставил ей деньги, в десяток раз больше, чем стоило.

Изабелла нахмурилась, переваривая услышанное.

— То есть, он тайно сбежал, но заплатил за номер?

— Именно. — Генерал наконец повернулся к ней, с той ещё зловещей ухмылкой. — Он смеется над нами, Изабелла. Показывает, что наши кордоны для него — дырявый забор. И не только это. Оставил следы пространственного контура. Теперь никаких сомнений — именно он забрал Аннабель Винтерхолл и уничтожил особняк Вэйнов, вместе с Леди Беатрис.

— Он… он опасен… — сглотнула юная Королева, уже введённая в детали происшествия и особенно подробностей, как именно была убита «бедная, несчастная» старушка. — Он может прийти сюда! За мной!

— Пусть приходит, — спокойно ответил Валериус. — Я буду ждать.

И, взяв ориентировку с портретом мальчишки, задумчиво посмотрел.

— Главное — не истери, Изабелла. Это не красит монарха. Паренёк хитёр, спору нет. Но он допустил ошибку. Забрал Винтерхолл. Зачем? Раненая, сломленная женщина — это якорь. Она замедлит его. Из-за неё он может ошибиться. И тогда, неуловимый Воробей окажется в моих руках. — Валериус смял портрет в огромном кулаке. — Он где-то в Лондоне. Я знаю. Прячется по норам. Рано или поздно ему придется высунуться за едой или лекарствами. И тогда… — он разжал кулак, и бумажный комок упал на ковер. — Я лично переломаю ему крылья. Да и лапы. Что до тебя, — зыркнул он на заткнувшуюся Изабеллу. — Выполняй свою работу усердней. Додумалась же выйти на ярмарку… где был твой разум? Чтобы такого больше не повторялось.

Не дожидаясь хоть каких-то оправданий, Лорд развернулся и направился к выходу, громыхая сапогами.

Изабелла лишь смотрела ему вслед с ненавистью и страхом. Знала: Валериус защищает не её, а свою власть. И если Воробей придет за ней — Лорд и пальцем не пошевелит, если это не будет выгодно Совету.

Запах жареного мясца и кофе схватили меня за обе ноздри и как Рокфора из Чип и Дейл летящего за сыром, вытащили из кровати. Встаю, потягиваюсь. Зеваю. Надо бы умыться, да посмотреть, чем так вкусненько пахнет! Вчера с Аннабелькой поужинали, да улеглись спать оба обессиленные. Я после ещё прошлой ночи, турнира, операции по спасению, а после ещё и операции по омоложению буквально коснулся щекой подушки и отключился. Аннабель тоже, уж ей-то спавшей впервые за девять лет горизонтально, а не подвешенной спалось наверняка слаще сладкого. Накидываю штаны, рубаху, не застегивая, и топаю в чужих тапках по коридору второго этажа. Вот и ванная. Вхожу. Конечно, роскошная, как иначе, в таком-то доме. И умывальник с глубокой чашей из камня, и громадная ванна, которую стоит сегодня вечерком обкатать, отдельно и душ и туалет. В общем, кто бы ни был владельцем этого особняка, спасибо ему, хе-х. Обещаем оставить после себя идеальный порядок и даже чаевые! Умываюсь, смотрю на помятую морду. Вроде и бодрый, но настроение такое тягостное, пасмурное, как и погодка снаружи. О, этот ливень лил всю ночь, тарабаня по крыше и стёклам точь неоперившийся барабанщик — никакого такта. Наверняка затопило все улицы. Вот она Англия, текёт со всех щелей, как сучка, готовая вскочить на хрен. Жёсткий правитель нужен ей, чтобы как взял — так взял. А у них во главе даже не мужик — королева, ёлки-палки. Как женщина может удовлетворить женщину? Да не в жизнь! Трясу головой, лыбясь как дурак. Ну что за мысли? Трахнуть Британию! Грёбанные гормоны восемнадцатилетние! Обтеревшись после умывания полотенцем, благо то было чистым, ну не идеально, учитывая кругом пыль, но шкаф героически спас его от большей части. Вешаю на сушилку и, как приведение, иду-бреду на первый этаж, зевая и почесывая бок.

А на кухне у нас кипит работа. Аннабель диджеит у плиты. Нашла коротенький шёлковый серый халат, подпоясалась. Н-да, а ещё короче надеть не могла? Чуть ли ягодицы не выглядывают. Пф-пф-пф. Вид-то сногсшибательный, или хренаподъёмный? Башняпривставательный. Пушкаоколовзводный. Ладно, думаю справлюсь. Главное отвлекаться. Например на руки. Вон, какие изящные, гладенькие с едва заметным белым пушком. Рукава закатаны. Орудует ножом чик-чик, точь шеф-повар. Длинные пепельные волосы она собрала в небрежный пучок, чтобы не мешали. Оголила шею лебединую. Берёт лопатку и с такой серьёзностью орудует ей в сковороде, будто командует фланговым маневром. Да уж, наблюдать за таким сплошное удовольствие. Девушка у кухонной плиты. Всё как и положено в нормальной жизни, хотя учитывая МАЛЕНЬКИЕ детали, например, что ей полтос и она генерал! Ещё и архимагистр, то ничего такого! Всё абсолютно НОРМАЛЬНО!

— Доброе утро, генерал, — зеваю, прислонившись к косяку. — Вижу наряд заступил на полевую кухню, вот только форма одежды явно не по уставу.

Аннабель вздрагивает и оборачивается. Не слышала, что ли, как я вошёл? Вроде бы не скрывался, может по привычке использовал «тихий шаг»? На её щеках тут же вспыхивает румянец, вряд ли от смущения, скорее досады, что её застали врасплох.

— Это временная маскировка, — отвечает она миленьким голоском. Затем кашляет в кулак, и, пытаясь добавить тону солидности, произносит наиграно сурово. — Завтрак готов, хозяин. Ты как раз вовремя, присаживайся.

— Да? Ну ладно, сейчас посмотрим, что ты тут сообразила, но пахнет вкусно.

Усаживаюсь за стол. Аннабель ловко раскладывает еду по тарелкам и садится напротив, поджав под себя одну ногу, прям как малолетка. Убирает пепельную прядь за ухо и произносит:

— Приятного аппетита.

— И тебе того же.

И приступаем к еде.

Еда… еда бомба! Вроде бы простая, грубая, но какая же вкусная! Ароматный рассыпчатый рис, каждое зёрнышко отдельно, пропитано жирным, наваристым соусом от тушёнки. Само мясо тоже на уровне! Нежная свинина, томлёная с чем-то дымным, сладковатой паприкой и острыми перчинками, что так и щекочут нёбо и капельку жгут. Ем, стараясь не чавкать, вообще, терпеть не могу когда кто-то издаёт хоть какие-то лишние звуки, но, небеса! Внутри всё ликует от этого простого, но вкуснющего завтрака!

Аннабель, сидя напротив, ест сосредоточенно, даже сказал бы деловито, но уголки её губ чуть приподняты, следила, зараза, за моей реакцией краем глаз.

— Ну как? — вдруг спрашивает, не глядя, тыкая вилкой в свою тарелку. Тон обманчиво ровный, в нём так и слышится лёгкое напряжение. Генеральша ждёт вердикта. Оценок от главного судьи её готовки. И если вечером мы особо не рассусоливали, уничтожив жареную картошку, то сейчас был вполне себе полноценный завтрак.

— Съедобно, — бурчу, прожевывая очередной кусок, с легендарным усилием сдерживая радость. — Для полевой кухни — выше всяких похвал. Учитывая, что ты использовала тушенку, которую я совсем не люблю, всё вышло всё равно вкусно. А потому, — смотрю ей в глаза. — Восемь из десяти.

— Почему только восемь? — смотрит она серьёзно. Неужели хочет оспорить оценку главного судьи⁈

— Ингредиенты. Говорю же, не люблю тушенку. Зная о том, что она в блюде, не могу дать высшую оценку.

Она с абсолютной серьёзностью кивнула:

— В следующий раз учту. А что по остроте?

— Хм. Вот тут ты попала. Хотя, на завтрак не предпочитаю острое, но здесь перец столь ненавязчив, что не вызывает ничего кроме удовольствия. Что за сбор?

В её серых глазах мелькнула торжество.

— Нашла в кладовке пакетик с «Букетом Юга». Смесь перцев, сушёный чеснок, — и делает вид, что снова ест, как её ступня под столом слегка коснулась моей ноги. — В общем, добавила, и как видишь, показалось уместным.