— Леди Тинс… Шелли…Я должен идти…

Тогда почему же он продолжает стоять?

— Да…, — соглашаюсь я.

— Шелли, я рад убедиться, что вы в порядке.

Неловкость ломается, почудившаяся мне стеклянная стена разлетается осколками.

Риман запрыгивает в седло, и я, уверенная, что он поймёт правильно, подбегаю к пегасу и даже кладу ладонь на конскую шею:

— С возвращением, ваше… величество.

Сейчас Риману не до меня, получить корону мало, Риману предстоит навести в Лависе порядок, а это, пожалуй, труднее, чем выиграть войну. Я собираюсь шагнуть назад, я почти ожидаю, что пегас сорвётся с места даже до того, как я отойду, я специально встала так, чтобы не попасть под копыта.

Риман рывком наклоняется, его руки оказываются на моей талии, ноги теряют опору, мгновение взлёта, и Риман усаживает меня перед собой, крепко прижимает к себе. Я тихо ахаю, а пегас встаёт на дыбы, раскрывает крылья. Короткий разбег, и мы взмываем в воздух.

— А?

— Официально я сейчас осматриваю свои новые покои — королевские. И отдыхаю. Наверное…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мне кажется, Риман говорит совсем не о том, о чём хотел бы.

Я уютно опускаю голову ему на плечо. Разлуки словно и не было.

— Но вы не отдыхаете, — с намёком на упрёк вздыхаю я.

Риман тихо усмехается:

— Я должен.

— Угу.

Очередной взмах белоснежных крыльев, рывок, и перья летят в лицо. Происходит что-то совершенно не понятное, я будто оказываюсь в сердце метели. Перья летят подобно хлопьям снега, мешают дышать, слепят. Я пытаюсь закрыться, отвернуться, но перья повсюду. Риман удерживает меня, не даёт упасть, разворачивает к себе лицом, и я уже не задыхаюсь.

Вот и покаталась на пегасе…

Хотя настроение совсем не прогулочное. Я не могу объяснить, откуда у меня такая уверенность, но я убеждена, что Римана что-то гнетёт.

Перья сдувает порыв ветра, и пегас плавно снижается. Осторожно наклонившись через руку Римана, я смотрю вниз. Столица за какую-то минуту исчезла, под хвойный лес и лента грунтовой дороги. Впереди лес вроде бы расступается. Рассмотреть я не успеваю. Передние копыта пегаса ударяются о землю, и скакун складывает крылья, продолжает бег.

Я вопросительно смотрю на Римана. Какие дела могут быть у короля в такой глуши? Пожалуй, я знаю.

Рука Римана на моей спине напрягается:

— Мама связала себя магической клятвой не покидать монастырь без разрешения короля. Иначе я бы нашёл способ так или иначе вывести её.

Я поднимаю голову, смотрю ему в глаза:

— Но вы нашли способ. Вы стали королём.

— Да…

Я отворачиваюсь. Наверное, я должна сказать слова поддержки, но на ум ничего не приходит. И вообще… Когда мать Римана заперли в монастыре, он ведь был ребёнком. Нет, я не хочу сказать, что встретятся два чужих человека, это не так. Но в то же время… Риман повзрослел, состоялся как личность. Насколько далека окажется реальность от его надежд, рождённых детскими воспоминаниями?

Лес расступается. Впереди пологий холм, и на холме приземистая крепость. По четырём сторонам квадратные башни. Монастырь, если это он, больше похож на крепость.

Хм… Как я понимаю, Риман отправился без охраны. Охрана бы его тормозила, а пегас оказался по-настоящему волшебным и использовал что-то вроде портала. Когда Риман заберёт из монастыря её величество, то, естественно, посадит на пегаса перед собой. А я? Становится слегка неуютно, но я напоминаю себе доверять Риману. Кому, если не ему? Да и пожить немного в монастыре, пока за мной не придёт экипаж, с меня не убудет.

Мы останавливаемся у самых ворот. Не знаю, какую команду даёт Риман. Пегас разворачивается и бьёт по воротам копытам. Грохот получается внушительный.

Не проходит и минуты, как открывается небольшое зарешеченное окошко. Я сравнила монастырь с крепостью? Больше похоже на тюрьму.

— Открыть ворота! — командую я, сам о себе король докладывать точно не должен. — Его величество прибыл!

За решёткой появляется чей-то глаз.

— Я доложу настоятельнице! — голос звонкий, детский.

— Открыть ворота! — рявкает Риман.

Но даже его привратник или, скорее, привратница, игнорирует. Я лишь слышу удаляющийся топот.

Риман цедит сквозь зубы ругательства, но при этом бережно спускает меня на землю. Едва я стою, Риман спрыгивает сам, вскидывает руку. С его пальцев срывается вспышка, с грохотом ворота срываются с петель и, покорёженные, падают.

Я бегу за Риманом. Похоже, он знает, куда идти. Мы по диагонали пересекаем двор, взбегаем, буквально взлетаем, на второй этаж опоясанного галереей бокового здания — коридор получается как бы снаружи.

Риман ругается по-чёрному. Одна из безликих, неотличимых друг от друга дверей раскрыта. Из неё выходит девочка лет четырнадцати-пятнадцати, одетая в мышиного цвета мешковатый балахон. Такого же грязно-серого цвета на девочке треугольный колпак.

Она раздвигает губы в сумасшедшей улыбке:

— Дашальский выродок, ты опоздал.

Риман отшвыривает девицу, влетает в келью. Я заглядываю через его плечо.

На полу, раскинув руки, лежит женщина. Одного взгляда на её лицо хватает, чтобы увидеть её сходство с Риманом. Крови нет, но на живую женщина не похожа.

Глава 39

Риман падает на колени, из его горла вырывается надсадный хрип. Он протягивает руку, и его пальцы не просто дрожат, трясутся. Я опускаюсь рядом и первой касаюсь шеи женщины. Думаю, от меня сейчас проку больше.

— Пульс есть. Слабый очень. Это… яд?

Был бы удар по голове — была бы кровь. А тут ничего похожего. Вон, под волосами виден белый платок, будто соскользнул, когда женщина падала. Я не решаюсь прикоснуться, снимаю туфлю и каблуком откидываю платок.

От платка тотчас поднимается едкий запах йода с неуловимой примесью то ли вони тухлой рыбы, то ли приторного запаха черёмухи. Риман сжигает платок одним движением. Огненный шар попадает на удивление точно — его пальцы по-прежнему дрожат.

Риман приподнимает маму, укладывает на кушетку.

Пусть монастырь, но почему королева жила в столь ужасающей обстановке? Зарешеченное окно, койка и небольшой сундучок в ногах.

Сейчас неважно, почему…

— Мама, — Риман обхватывает её запястье, подушечки пальцев характерно ложатся на венку, Риман слушает пульс.

Вмешиваться последнее дело, но я откровенно не понимаю, почему Риман ничего не делает. Он настоящий маг. Я не верю, что он не знает азов оказания первой помощи.

— Целителя бы, — осторожно предлагаю я.

Риман вздрагивает, оборачивается. Я невольно отшатываюсь. Его лицо искажено. Ненависть, бешенство, желание убивать и…отчаяние.

В спину бьёт смех. Девица никуда не ушла.

Толком не осознав идею, я поднимаюсь на ноги и выхожу из кельи, выталкиваю девицу на галерею.

Монахинь во дворе нет, только одна стоит в стороне и смотрит в наше сторону. Одета не в серый мешок, а в строгое чёрное платье, на голове шляпка-таблетка. Настоятельница? Скорее всего.

— И чего ты смеёшься? — спрашиваю я у девицы нарочито миролюбиво.

— Она умрёт, не приходя в сознание. Ей осталось дышать минут пять.

— Никогда не слышала о таком яде.

Девица молчит. Видимо, про яд она мне ничего не скажет, вряд ли знает.

— Зачем ты её убила?

Девица морщит нос:

— Ты знаешь, какой он выродок? Если бы ты видела девушек, с которыми он забавлялся… Моя сестра…

Всё ясно. Кто-то, ставлю на королеву, воспользовался репутацией Римана, задурил девице голову. Мне даже жалко её становится самую капельку — погубила свою жизнь во имя мести, а не только отомстила не тому, но и подыграла настоящим виновникам.

— И ты поверила, что это был его высочество?

Ничего полезного вытащить из девочки не получилось, а мне бы хоть какую-то подсказку. Яд, например, магический или природный?

Я возвращаюсь в келью, закрываю дверь и призываю ноутбук — жаль, но придётся действовать вслепую.