«Здравствуй, жопа, новый год», — подумал я.

— Никому не высовываться! — скомандовал я, замерев за толстенным стволом.

Дерево на некоторое время защитило меня, позволив рассмотреть, где на карте находятся наши.

Была одна задумка, которая евреев не ослабит, но задержит, и я хоть осмыслю, что с этим делать, потому что мысли разбегались в панике.

— Затаиться. Ждать распоряжений!

Ствол за моей спиной вспыхнул, и я побежал к арабам. Вряд ли у этих группировок получится договориться.

Арабы ушли уже довольно далеко в сторону купола, осталось сто метров через заросли, триста, если делать крюк. Под «Ветром» я был быстрее, обогнул процессию и крался рядом.

Этот клан не был прокачан до 4-го уровня, и им приходилось переговариваться. Младший ныл:

— И что, братья, когда время истечет, мы тут останемся? Или нас вернут назад?

Чистильщик велел ему заткнуться и, услышав треск ломаемых веток, обернулся.

— Они приближаются! Слишком быстро!

Арабы наподдали, круша мечами заросли.

Но евреи продирались сюда еще быстрее. Не удивлен, что именно израильтянам удалось так прокачаться и купить экзоскелет — он, наверное, стоит столько, сколько у меня уников никогда не было. И в составе группы имелось много женщин. В Израиле дамы служат в армии, что увеличило их шансы на выживание во время Жатвы.

Так, мне надо, чтобы евреи сцепились с арабами. Злой, очень злой юмор — собрать непримиримых врагов на одном острове в охоте за отступниками из одного клана. На месте арабов я не стал бы сразу стрелять, а попытался бы все объяснить и договориться, ведь пока делить им особо нечего.

Но эти народы так ненавидят друг друга, что откроют огонь на поражение, едва заметят, кто есть кто. Я очень надеялся, что хотя бы собьют щит, который наверняка генерирует экзоскелет.

Но проскользнула мысль, от которой я похолодел: а вдруг конкретно эта арабская группировка окажется договороспособной? Есть же и такие, что мирно сосуществуют с евреями.

На фоне черного неба взошла серебристая башка экзоскелета, и завидев его, арабы раскудахтались, как сбившиеся в кучу куры.

Видимо, у евреев была моя метка, и они думали, что я с арабами заодно.

Давайте, зайцы бородатые! Аллаху Акбар! Никаких переговоров с неверными!

— Салам алейкум, друзья! — пророкотал человек в экзоскелете. — Мы не хотим драться с людьми в преддверии прибытия Охотников. Выдайте нам своего чистильщика Дениса Рокотова, и останетесь живы!

В этот момент я прямо физически ощутил треск. Это трещал по швам мой план.

Что я подумал, если исключить матерные выражения? А ничего. Взяла злость, ногти до боли впились в ладони. Давай, бородатые, верю в вас! Расстреляйте этих грязных свиней!

Но расстреляли мою надежду.

— Какой еще Денис Рокотов, о чем ты, брат? — Абдулазиз вскинул руки, демонстрируя пустые ладони.

— Отступник Денис Рокотов, — уточнил космодесантник.

— Нет никаких Денисов, брат! Клянусь Аллахом, брат, нет!

Хоть кто-то вспомнил о родстве евреев и арабов!

— Оставь Аллаха для мечети, — отрезал Иссахар. — Мне нужны факты. Что вы тут делаете?

Чувствовалось его превосходство не только в уровнях и оснащении, но и интеллектуальное. Опыт не пропьешь. Этот Иссахар тертый калач, израильтянам с ним повезло. А вот нам со мной — наоборот.

— Всю правду скажу, — сказал араб и приложил руку к груди. — Мы оказались здесь из-за отступника, но у него другое имя, и он не человек…

Израильтяне демонстративно щелкнули спусковыми крючками и навели стволы на арабов — видимо, мотивируя их не врать.

Те снова раскудахтались, вскинули руки, но с такими рожами разжалобить врага им вряд ли удастся. Молодой, тот самый, что молился при телепортации, забормотал что-то, и Абдулазиз рявкнул на него:

— Тише!

— Аллахом клянусь! — воскликнул Абдулазиз, повернувшись к Иссахару. — Наш отступник — какой-то разумный варан, причем вооруженный. Никакого Дениса Рокотова с нами нет.

Еще теплилась надежда, что группировки откроют огонь, когда узнают все, что им нужно, потому я не спешил убегать.

Один вояка предположил:

— Выходит, нам нужны разные отступники, и они заодно.

— Получается так. — Космодесантник кивнул железной башкой.

Абдулазиз воодушевился и затараторил:

— Не надо стрелять! У нас общий враг, потому что отступники спелись. Вам нужен Рокотов, нам — варан. Разойдемся краями.

— Талант подсказывает, что ты говоришь искренне, так что нет выбора, — процедил Иссахар, и прозвучало это не как жалоба, а как приказ. — Работаем вместе. Но командую я.

Все были на взводе, и пока они не остыли, моя единственная надежда их стравить — выступить в роли неизвестного снайпера. Я как раз находился недалеко от арабов, в паре метров от них. Потому прицелился в шлем космодесантника и, заорав:

— Аллаху акбар! — ударил очередью по евреям.

Те тотчас открыли ответный огонь. Абдулазиз заорал, чтобы не стреляли. Я ушел под «Ветром», не слыша, о чем они там договариваются и договорятся ли.

Куда бежать? Что делать?

Вести их к куполу? Так а вдруг «Стражи» не справятся, а отлично вооруженные израильтяне снесут наш купол — он-то работает на половину мощности… Думай, Ден, думай! Никто не заставлял выбирать хардкорный режим!

Остановившись и выйдя из режима ускорения, я прислушался. Больше не стреляли. Или все арабы мертвы, или Иссахар догадался, что это была провокация.

Единственное, что обнадеживало: я был намного быстрее, у обеих группировок отсутствовал аналог «Ветра». Ну или они его просто не использовали.

Бежал я по джунглям, и от пуль меня защищали стволы деревьев. Можно было бы водить врага по джунглям бесконечно долго, если бы «Ветер» не начинал жрать ресурс, делая меня беспомощным. Подключенной капельницы с глюкозой при мне, к сожалению, нет.

В клановый чат я написал все как есть и велел людям уходить под купол. Выслушал ругань Сергеича и причитания Лизы и отключился.

В голове прозвучал рык, щелчки, которые оформились в человеческий голос:

— Человек Денис! — возмутился Кема. — Позволь мне вступить в бой. Не смотри на мой нулевой уровень! Мои силу и скорость никто не сможет забрать! Они помогут.

— Запрещаю. Всем — под купол!

Перезарядил автомат, сверился с картой — зеленые точки наших стягивались к базе. Знал бы я, что делать! Подставился с этой меткой, клан подставил, приобрел призрачную надежду.

Как одолеть врагов?

Раз они неповоротливые, можно и дальше от них тупо бегать, надеясь, что группу вернет восвояси, когда истечет их время. Придет вторая волна, их тоже буду гонять. И так все шесть волн. Но, скорее всего, они тут до тех пор, пока не убьют меня. То есть к концу выделенного времени за мной будут бегать шестьдесят человек.

Прозвучал голос Лизы:

— Ден, что ты собираешься делать? Чем тебе помочь? Извини, что отвлекаю.

— Проследи, чтобы все вернулись под купол. Если вдруг я погибну, ты сможешь сделать так, чтобы Тетыща меня заменил?

— Не говори так! — Мне показалось, или ее голос задрожал?

— Сможешь? — повторил я, срываясь с места под «Ветром».

— Со смертью чистильщика контролер может выбрать другого, — мрачно ответила она. — Но что толку, если у него нет и близко пятидесятого уровня? Он не пройдет в Третью волну Жатвы.

— Уверен, ты найдешь способ быстро его поднять, — ответил я. — А лучше, уже ищи. Лиза, лирика лирикой, но речь о выживании всего клана.

Закончив с ней, я начал лихорадочно размышлять, что дальше, и ответ пришел очень быстро: над ночными джунглями разнесся рев Костегрыза, которому все равно, кто ты — еврей, араб, русский — главное, что ты сохранил душу, которую нужно из тебя выбить.

Буду рассчитывать на удачу. Я вырос уровнями, а потому, вдруг получится подчинить Костегрыза? Если не получится, он все равно сагрится на людей и, возможно, перебьет их. Если бы принимали ставки, я поставил бы на Иссахара, увы.