За валунами был воткнувшийся в грунт шаттл. Вблизи он выглядел крупнее, чем с воздуха, — матово-черная капля смолы, застывшая на полпути в грунт. Сотовый узор обшивки тускло поблескивал в сером утреннем свете.

Повреждения вблизи выглядели еще масштабнее, чем сверху: левый стабилизатор или что там вместо него — смят и вывернут, обшивка по борту прогорела до каркаса — оголенные ребра проступали сквозь дыры, как кости сквозь кожу. Корма наполовину ушла в грунт, и из-под днища до сих пор слабо тянуло горелой синтетикой.

Входной люк был заблокирован. Панель запроса доступа, если я верно понял что это, мерцала синим, и скейровские руны на ней складывались, вероятно, в какой-нибудь вежливый аналог «Пошел вон». Впрочем, у меня был ключ.

Я приложил модуль к панели. Секунда тишины — и синий сменился белым, руны перестроились, панель пискнула, и люк с шипением открылся, выпустив наружу спертый воздух. Он был теплый, с металлическим привкусом и еще чем-то, чему у меня, пожалуй, не было названия. Не неприятный, но определенно чужой.

Тетыща страховал справа от входа, развернувшись к периметру. Я шагнул внутрь.

«Фазовый взгляд» показал, что кабина пуста — ни ловушек, ни скрытых контуров, ни признаков активной электроники. Зато в задней части корпуса, за перегородкой, мерцала тусклая тепловая сигнатура. Живое существо… или то, что от него осталось.

Я, стараясь не задевать стенки и незнакомые панели, двинулся вглубь. Пилотское кресло — массивное, с четырьмя подлокотниками и углублениями для анатомии, которой у меня, к счастью, не было. Экраны вдоль стен, мертвые, покрытые тонким слоем пыли; символы на панелях. Контейнеры, закрепленные вдоль пола зажимами.

А в задней части — клетка. Что-то энергетическое, у нее были полупрозрачные стенки из голубоватого света, мерцающие с неровными интервалами, — энергия, очевидно, была на исходе, но контур пока держался. Внутри, на полу, испещренном глубокими царапинами от когтей, лежало существо…

…и это был не скейр.

Гуманоид. Существо было двурукое и двуногое. Вроде тех засохших мумифицированных рептилоидов, что мы видели в Секторе Ноль.

Оно скрючилось на боку, подтянув колени к впалой груди. Тело было покрыто мелкой темно-зеленой чешуей — тусклой, без блеска, с болезненным сероватым оттенком. Вытянутый череп, увенчанный костяным гребнем, который тянулся от затылка вниз по позвоночнику. Три длинных пальца на руке, прижатой к боку. Вертикальные зрачки в полуприкрытых глазах, которые глядели в никуда.

Оно еле дышало… но дышало! Воздухом!

Впрочем, грудная клетка поднималась и опускалась с такими длинными паузами, что я подумал, что тварь однозначно не жилец.

Обнаружен биологический объект.

Раса: рапторианец (приближенный перевод).

Класс: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ].

Активность: 2%.

Состояние: критическое.

Я видел людей на 2% «активности» — они уже не разговаривали, не открывали глаз и дышали, по сути, так, будто каждый вдох мог стать последним. А это существо, судя по царапинам на полу и состоянию клетки, провело здесь уже много времени.

Скорее всего, будучи в плену у скейра, которого мы убили.

Крош, проскользнув мимо моих ног, подошел к стенке клетки и сел, уставившись на рапторианца через голубоватое мерцание. Хвост обвил лапы. Кончик, как обычно, подрагивал.

Я обернулся к Тетыще, стоявшему у входа. Он, в свою очередь, посмотрел на клетку, потом на меня.

— Живой, — констатировал Константин Бергман.

Коробочка Хорхе в левом кармане дрогнула — едва ощутимо, как пульс. Я замер, прислушиваясь: снова. И снова. Ритмичная вибрация, слабая, размеренная, совпадающая с дыханием существа за стенкой клетки. Вдох — пульс. Выдох — тишина. Вдох — пульс. Словно где-то далеко-далеко кто-то все еще ждал ответа на зов, отправленный месяцы назад.

Серая звездочка, нарисованная детской рукой на мятом листе бумаги. Серая среди черных. Та, которая плачет.

Задание «Источник сигнала» обновлено.

Цель: добить рапторианца.

Награда: легендарное оружие «Абсолют»; +1 000 000 000 универсальных кредитов.

Штраф за невыполнение: системная метка «Отступник».

Обрадовавшись такой халяве, я достал граммофон, навел на тварь и…

…черт меня дернул посмотреть, что за такая системная метка.

Отступник

Системная метка.

Носитель метки становится приоритетной целью всех чистильщиков, за его уничтожение выдаются щедрые и беспрецедентные награды.

Раз в сутки случайным образом отбирается один чистильщик, который получает шанс мгновенного переноса его клановой группы (до 10 человек) к отступнику.

Пока читал, успел бы добить рапторианца. Но я потерял время, инопланетянин очнулся и посмотрел на меня, его зрачки расширились, пасть открылась, обнажая острые клыки, и я услышал змеиное шипение и стрекотание…

Черт побери, а ведь я понимаю, о чем он!

— Четыре по четыре кебаха тебе, человек Денис Рокотов. Ты, упокоивший великого Го Дзи, принявший его наследие… Благодарю, что пришел на мой зов. Клянусь отдать за тебя жизнь!

Выдав этот пафосный спич, рапторианец отключился, а я остался стоять с «Грамом» в руке и чувствуя себя… странно. С каждой минутой крепла уверенность, что я правильно пощадил инопланетянина, и вовсе не потому, что пожалел его.

— Кхм, — привлек к себе внимание Тетыща. — Жизнь он отдаст. Нечего ему отдавать, потому что жизни не осталось.

Он кивнул на неподвижное тело.

— Добей тварь, чтобы не мучалась.

Я посмотрел на Тетыщу и пожалел, что квест был выдан не ему. Вот у кого бы рука не дрогнула…

Разум боролся с интуицией: «Давай, Ден, тварь ты дрожащая! Столько людей порешил, а тут вдруг пожалел здоровенного ящера. Тебе за него лярд дают! Он все равно не жилец».

Отключив человечность, я снова навел «Граммофон» на рапторианца, уверенный, что хватит и единственного импульса. Но вдруг понял, что дело не в моей бесхребетности, а в целесообразности убийства. Обновленный квест-то у меня бессрочный — есть только угроза штрафа, а не таймер.

— Давай, гаси его, — подбадривал меня Тетыща.

— Это обязательно? — спросил Дитрих, который подошел к нам и, по всей видимости, все слышал. — Я бы не стал.

Вот да! И я не стал — не потому, что пожалел его, а потому, что рапторианец — бесценный источник информации. Он может быть в курсе, чего от нас хотят жнецы. И как дополнение — метка «отступник». Мне тоже грозит такая метка за то, что я уклонюсь от приказа жнецов. Следовательно, этот звероящер тоже их не послушал, за что и поплатился, а значит, может оказаться полезным — жнецы однозначно наши враги…

— Дитрих прав, — я опустил оружие, — враг моего врага — мой друг. Он может рассказать много интересного.

— Он издыхает, — констатировал Тетыща.

— Я дам ему таблетку исцеления.

— А она подействует? — засомневался он. — Если подействует, вдруг очухается и сожрет тебя? Денис, он может быть опасен.

К спору подключился Дитрих:

— Он потом сам умрет от голода. Вряд ли инопланетянину подойдет человеческая пища. И нас он не сожрет — побоится рисковать здоровьем. Поэтому можно не мараться…

Дитрих принял мою сторону. Интересно, как он поступил бы, если бы узнал об обещанной награде? Конечно, я скажу им, но только после того, как станет ясно, полезен ли инопланетянин и насколько. Был и риск, что система жнецов повесит на меня дебаф и переместит в недружественную локацию, как рапторианца… Хот стоп! Как он вообще попал на Землю? Еще одна причина оставить его пока в живых… И Го Дзи… Он сказал, что тот —босс бездушных в Секторе Ноль, вылезший из-под космического корабля, был великим, а я принял его наследие?