— Человек Денис, — голос у Кемы был жадный, как у голодного. — Позволь мне порезвиться!

— Нет! Эти люди нужны живыми.

Подойдя ближе, я увидел, что «активности» у Иссахара осталось 9%. Один удар Костегрыза, второй удар…

— Чистильщик Иссахар Мизрахи! Я вызываю тебя на дуэль! — решив, что попытка не пытка, выкрикнул я, но ожидаемо обломался.

Носитель метки «Отступник» лишен права вызвать на дуэль другого чистильщика или принять чужой вызов.

— Железный Феликс, железный Феликс. Раз-маз-ня! — сыронизировал Сергеич, глядя на расплющенный экзоскелет.

Я сел на задницу, вытер застилающий глаза пот и уставился в черное небо. Пять волн еще. Охренеть. Кемину и мою первую волну мы, похоже, пережили. Без потерь. Израильтяне, защищавшие своего босса, упали, перестав стрелять.

Где-то в лесу валялись арабы, их надо собрать для обнуления, как и этих евреев. Увы, уровень себе я купить не могу и не могу исцелиться.

Черт, как же больно. Вдохнув, выдохнув, я сосредоточился на насущном, отослал титана — он пополз в джунгли.

— У кого есть рупор? — мысленно спросил я. — Предложите евреям сдаться.

И вслух обрисовал ситуацию: первую волну мы отразили за полчаса. До второй волны осталось два с половиной. Это время нужно провести с максимальной пользой, лечь в реанимационный модуль хотя бы на час, и пусть меня подлатают. Заодно и вздремну, а то силы покинули меня разом…

В голове зазвучали десятки радостных голосов.

— Да, в этот раз мы победили, — повторил я и поделился планами подлечиться. — Во время моего отсутствия главным назначается Константин Бергман. Костя, задача номер один: взять в плен максимальное количество противников. Возьми Галю, она найдет их.

— Так точно, — откликнулся он.

Надо было поскорее попасть на базу, но я не торопился. Как и остальные, подошел к воронке, где погиб Иссахар. В это время Тетыща объявил израильтянам, чтобы сдавались. Все четверо выживших вышли из засад с поднятыми руками и легли лицом вниз: двое мужчин, две женщины. Все они были легко ранены, странные бронекостюмы — деформированы и разорваны. Они знали, что им грозит обнуление, но посчитали это наименьшим злом. Может, рассчитывали договориться с нами и вступить в наш клан.

Тетыща, включив свой щит, начал надевать на пленников наручники, блокирующие способности. Люди поднимались сами и добровольно шли в броневик, усаживались на скамейки в десантном отсеке. На их лицах была боль, рыжеволосая женщина плакала — такова сила отката. По-хорошему, их допросить бы прямо там, но я решил доверить это Тетыще, а самому лечь в реанимационную капсулу. От того, восстановлюсь ли я, зависит благополучие клана, а от того, узнаю ли что-то чуть раньше или чуть позже, не зависит ничего.

Пошатываясь, я подошел к воронке, посмотрел вниз. Глубиной метра полтора, на ее дне лежал действительно железный блин — экзоскелет расплющило и раскатало вместе с заключенным в нем человеком. Похоже, починить его не удастся даже с моей «Изобретательностью». Или получится? Инопланетные технологии работают порой, кажется, вопреки человеческой логике.

Кема простер вперед руку, соединил четыре пальца, а потом разжал их.

— Ты был сильным воином, человек Иссахар. Биться с таким, как ты — большая честь.

Я не знал, что этот жест значит. Но что-то в нем было важное — и я не перебивал Кему. Но рапторианец больше не стал ничего говорить, потому что ко мне подъехал Сергеич на своем БТС, козырнул.

— Подвезти, командир? И тебя? — Сергеич не удержался, пропел: — К нам в деревню приходил страшный Гена-крокодил, его бабы затаскали — он их всех хвостом любил!

Кема спросил на полном серьезе:

— Человек Денис, объясни, он говорит обидные, унизительные вещи?

— Он так шутит, — утешил его я. — Не обижайся, Кема. Тебя все уважают и побаиваются.

Довольный ящер выдохнул зеленое облачко — гордился собой. В салон он не полез, решил бежать рядом с машиной.

Автомобиль заревел и тронулся, меня затрясло, и в глазах потемнело от боли. Горлом хлынула кровь, в груди забулькало и заклекотало, и вдруг в голове буквально взорвался голос Лизы:

— Эдрик! Эдрик очнулся, поднял уровень и готов покинуть капсулу!

Я выдохнул так, что горлом опять пошла кровь.

— Как его рана? — спросил я.

Лиза ненадолго замолчала, вместо нее радостно отчиталась Элеонора:

— Грудная клетка уплощена, ребра в процессе восстановления, остался огромный рубец.

— Я живой! — прорвался голос Эдрика, осваивающего новый функционал кланового чата: — Живой, билят!

— Эдрик! — Вика чуть меня не оглушила. — С днем рождения, малой!

— Отличные новости! — обрадовался Рамиз.

Я переключился на Лизу:

— Лиза, к тебе едет работа, четыре претендента на обнуление, уровни сорок пятый, два сорок седьмых и сорок восьмой.

— Приняла. Сама не знаю, как это будет работать и конвертироваться. Посмотрим. Молодец, что догадался взять пленных, даже несмотря на ситуацию.

— Это не все, по лесу арабы бегают, надеюсь, кто-то выжил, и мы их найдем. Потому что, как сказано в одной великой книге, Аллах скор в расчёте.

На краю поля зрения маячило сообщение:

Хардкорный режим: волна 1 из 6 завершена!

Чистильщик Иссахар Мизрахи упокоен. Финальная награда увеличена.

Выжить: ⅙.

Следующая волна: 02:47:12… 02:47:11…

Полоска таймера замерцала в багровой рамке поля зрения, и я машинально отметил: почти три часа. Много. Или мало — зависит от того, доползу ли я до базы живым.

БТС трясло, у меня открылось кровотечение, жутко кружилась голова, я рисковал вырубиться и захлебнуться собственной кровью. «Живучесть» не справлялась — «активность» снизилась до 33%, и началась декомпенсация.

Что, если реанимационная капсула меня не исцелит? Как мне воевать полудохлым и постоянно теряющим жизнь?

Надо было хотя бы мысленно разрабатывать план, как мы будем отбиваться, но в голове мелькали лишь обрывки мыслей: Кема… купол… «Граммофон», «Стражи»…

Но до базы я дотянул. Думал вылезти самостоятельно, но чуть не брякнулся, когда выходил из машины — перед глазами потемнело, но Сергеич успел меня подхватить.

— Е-ма, держись, начальник! Че ж ты молчишь-то! «Активности»-то мало совсем.

Потом — провал. Но очнулся я спустя мгновение, стоя на ногах и опираясь на Пролетария. Навстречу выбежали Лиза с Элеонорой, заквохтали что-то про носилки, у филиппинцев нашлась таблетка частичного исцеления, еле проглотил ее.

Рядом шли Рома и Коля, молча брали за руку, словно пытаясь удержать на этом свете.

Киндерманн и филиппинец мелькнули в поле зрения, меня уложили на носилки, и горлом хлынула кровь, я закашлялся.

Проклятый дебаф!

— У меня есть два с небольшим часа на восстановление, — мысленно сказал я всем. — Потом начнется следующая волна, опять к нам портанет какого-нибудь чистильщика, нужно хотя бы двадцать минут на подготовку и пять минут, чтобы добраться до края купола. Костя?

— Слушаю.

— Собери совет без меня. Подумайте, что делать. Послушайте Кему, это свежий взгляд. Если у кого-то есть возможности, купите таблеток исцеления.

— Магазин чистильщика обновляется только через три часа, — сказал Тетыща. — Но что-то интересное может быть у наших израильских друзей. Что с ними делать?

— Допросить. Обнулить. Мне нужен левелап, иначе не вытяну. Да и вам пара уровней не помешает.

Все, кто остался на базе, считали своим долгом подойти к носилкам, сказать мне слова поддержки, я кивал в ответ, сплевывая кровь в полотенце.

В медблоке на кушетке лежал голый по пояс Эдрик, гладил спящего Кроша, который делал свою работу. «Активности» 85%, он поднял уровень и выздоровел, но не весь.