Коровин нахмурился и наклонился вперёд.

— Продолжай.

— Старожилов в девяносто седьмом убил моего отца, они это не отрицают. Якобы пришёл брать его, предложил сдаться, тот отказался. Начал стрелять, ранил его, а дальше всё получилось как будто случайно.

Я внимательно посмотрел на него.

— Но знаешь, что я думаю?

— Понимаю… — медленно сказал Коровин.

Он резко хлопнул себя ладонью по лбу.

— Чёрт… а ведь мы это упустили.

Он сразу заговорил быстрее, развивая мысль.

— Получается, ещё в девяностых Старожилов начал работать на криминал. Он наладил канал утечки информации из милиции. Сливал бандитам данные о готовящихся операциях, передавал адреса конспиративных квартир, имена информаторов, время рейдов. А потом всё это свалил на твоего отца, — продолжал Коровин. — Когда Николай начал что-то подозревать и решил взять его за жопу, Старожилов его просто убрал.

— Именно, — сказал я.

Времени особенно не было, ребята ждали нас за дверьми, на улице, а всё же мне нужно было несколько секунд, чтобы просто перевести дух. Я выдохнул и заговорил, сжав пальцы в кулак и то и дело ударяя по колену.

— Я думаю, что они встретились на конспиративной квартире. Мой отец даже не думал брать его с подкреплением. Почему? Да потому что он пришёл поговорить по-человечески. Он был уверен, что сможет убедить своего друга сдаться.

Я перевернул фотографию.

— Но всё-таки уже понимал, что всё может пойти не так. Поэтому и оставил эту надпись. Видишь? В конце фразы не точка, а вопросительный знак.

Коровин некоторое время молчал, глядя на фотографию. А потом тихо добавил:

— Он уже тогда сомневался, расскажут ли его друзья правду, даже если с ним что-то случится…

Я тряхнул головой, отгоняя грустные мысли.

— Ну, я-то понятно, — сказал я. — Я могу подобраться к Старожилову. Могу попробовать выйти с ним на контакт. Но при чём здесь Инга?

Я кивнул в её сторону. Коровин же вдруг хитро, даже почти весело прищурился. На секунду снова напомнил мне того недотёпу, что искал по городу самокаты.

— Егор… Я ведь знаю, кто она на самом деле.

Но я на эти смешинки не повёлся, а резко повернулся к нему:

— Кто же она, по-твоему? Нейрофизиолог, вышедший из комы. Прототип сознания для экспериментальных разработок? Так это всё в прошлом.

Коровин спокойно покачал головой.

— Егор… я ещё раз повторяю. Я знаю, кто такая Инга Беловская.

Он говорил медленно, будто специально давая мне время переварить сказанное.

— Мы зафиксировали активность интеллекта в радиусе вашего пребывания.

— И что? — пожал я плечами. — Мало ли вокруг искусственных интеллектов? Сейчас каждый офис ими забит.

— Нет, — сказал Коровин. — Мы зафиксировали не просто активность. У нас специфическая аппаратура.

Он махнул рукой на внутренности микроавтобуса. Вдоль стен были установлены панели с экранами, датчики, какие-то приборы с бегущими строками данных.

— Мы уверены, что Инга Беловская обрела определённые способности. При этом, оставаясь человеком, она может обрабатывать огромные объёмы информации.

Он посмотрел на неё внимательно.

— И всю эту активность мы фиксируем.

Инга благоразумно молчала, лишь вежливо улыбаясь, а я усмехнулся.

— Да ну… бред. Ты сам-то веришь в то, что говоришь, Пётр? Ха! Человек-нейросеть…

Я попытался отвести разговор в сторону.

— Давай не будем спорить. Это ни к чему не приведёт, Егор. В общем, я хочу, чтобы вы работали вместе.

— Почему?

— Если получится, вы как напарники станете очень эффективны. Учитывая… то, как ты раньше работал, Егор.

Я прищурился.

— А как я раньше работал? На интуиции. На оперской чуйке.

— Нет, — Коровин покачал головой и ткнул пальцем в меня.

— Напарница у тебя была. В твоём сознании. И не отпирайся.

Я на секунду замолчал.

— Ну… удивил, — сказал я, наконец.

— Работа такая.

Коровин внимательно посмотрел на нас обоих.

— Ну так что? Вы согласны?

— Нет, — сказал я.

Он поднял брови. Видно, никак не ожидал такого, особенно, когда я поделился всей историей.

— Нет?

— Согласен только я.

Я посмотрел на Ингу. Она подняла было бровь, как бы намекая, что вообще-то она моя напарница, но я сделал вид, что не заметил.

— А её впутывать ни в какие опасные передряги мы не будем.

Коровин тяжело вздохнул.

— Жаль.

Он несколько секунд молчал.

— Но ты сам понимаешь, Егор… — сказал он наконец. — Я должен буду доложить начальству. А начальство тогда может принять определённые меры.

— Какие ещё меры? — нахмурился я.

— Инга уникальна, — сказал Коровин. Потом сразу повернулся к ней. — Прости, что говорю о тебе в твоём присутствии, будто тебя здесь нет. Но такие люди… такие сотрудники нам нужны. Руководство, узнав все подробности наверняка захочет повторить эксперимент.

Я резко подался вперёд.

— То есть ты хочешь сказать, что над ней будут ставить опыты?

— Не передёргивай…

— Хрен там, Петя, — перебил я. — Ты не угадал. Я вам её не дам.

Коровин спокойно выдержал мой взгляд.

— Это твой гражданский долг. И гражданский долг Инги — помогать стране.

— Да ладно, Петя. Хватит прятаться за высокими словами, — я посмотрел на него прищурившись. — Ты забыл, чему я тебя учил?

Я на секунду задумался и добавил:

— Как говорил мой отец: «Когда человек начинает громко говорить о долге, значит, правду он уже спрятал».

Коровин усмехнулся.

— Твой батя умел метко выражаться.

— Егор… — вдруг тихо сказала Инга.

Мы оба повернулись к ней.

— Я согласна.

— Что? — резко сказал я.

— Я согласна помочь, — спокойно повторила она. — Согласна вывести на чистую воду этого Старожилова.

— Нет, — покачал я головой. — Нет и нет. Сейчас дело совсем другое. Это слишком опасно. Я не хочу тебя в это втягивать.

Она улыбнулась чуть иронично.

— Егор… ну я же не обычная девушка.

Она загнула пальцы.

— Я знаю уголовный кодекс почти наизусть. Криминалистику, тактику расследования и судебное следоведение, баллистику, дактилоскопию.

Она посмотрела на меня прямо — остальное не стала говорить вслух, но прекрасно передала это взглядом.

— Я могу тебе пригодиться. Ты же сам это знаешь.

Я молчал.

— И я хочу этого добровольно, — добавила она.

Я откинулся на спинку сиденья и задумался. С одной стороны — Коровин со своим начальством и их возможными «мерами». С другой — упрямое желание Инги быть рядом и помогать.

Я тяжело вздохнул.

— Ладно, — я поднял палец, выставив его перед нею и Коровиным, как бы посерединке. — Но есть условие.

Она сразу кивнула.

— Какое?

— Ты будешь делать всё, что я скажу. Без самодеятельности.

— Договорились.

Я повернулся к Коровину.

— А ты… — я просто взял и ткнул в Коровина пальцем. — Даже не вздумай отдавать её на какие-то опыты. Понял?

Коровин широко улыбнулся.

— Вот и замечательно! — сказал он. — Да какие опыты, Егор.

Он махнул рукой.

— Это я так… чтобы тебя мотивировать. Разговор наш взбодрить.

— Вот ты жук… — прошипел я без злости.

Коровин расплылся в своей фирменной улыбке.

— Работа такая.

Я сидел вместе с Эльдаром в служебной машине на парковке возле крупного торгового центра и ждал. Перед нами тянулись ряды машин, люди лениво ходили от входа к входу, кто-то тащил пакеты из гипермаркета, кто-то курил у мусорок, а внутри торгового центра гудела привычная суета фудкорта и магазинов.

Эльдар смотрел на всё это и хмурился.

— Егор, это же вообще не наше дело. Тут экономическая составляющая. Уклонение от налогов, какие-то финансовые махинации и всякая байда. Этим ОБЭП должен заниматься, а не уголовный розыск. Что мы-то здесь делаем?

Эльдар зевнул и поудобнее развалился на сиденье.

— Не гунди, Эльдарчик, — сказал я. — Мой информатор сообщил важную оперативную инфу. Палку срубим… хочешь, я тебе его отдам?