— Давненько у меня не было рыженьких… — подумал он, уже поднимаясь со своего места.

Листьев прошёл к стойке уверенной, чуть развязной походкой, в которой чувствовалась привычка к вниманию и наглость красавчика. Сел рядом на высокий стул, не спрашивая разрешения, щёлкнул пальцами, привлекая бармена.

— Ник, мне то же, что и ей. И потом повтори нам обоим.

Девушка повернула голову и посмотрела на него через стекла очков. Взгляд казался слегка настороженным. В нём было больше цепкой проницательности, чем он ожидал увидеть, и это на секунду выбило его из привычного сценария.

Но только на секунду. Потом он улыбнулся своей отработанной, почти автоматической улыбкой.

— Я угощаю.

Она чуть нахмурилась, но ответила спокойно, но без лишней резкости:

— Спасибо, за себя я сама могу заплатить.

И снова опустила взгляд в свой бокал, словно давая понять, что разговор её не слишком интересует.

В бокале плескалась «Голубая лагуна», ядовито-синяя в лучах клубных прожекторов.

— Вы кого-то потеряли? Или, может, с кем-то поругались? — участливо поинтересовался Гена, снова улыбнувшись фирменной улыбкой, которая обычно работала безотказно.

Про себя он уже решил, что это стопроцентный вариант. Сейчас её надо аккуратно раскачать, напоить, разговорить, и уж дальше-то всё пойдёт по привычному сценарию.

Сначала она будет смотреть на него всё так же строго и топить своё настроение в бокале, потом изливать душу, а потом — ух, потом оторвется в сексе с ним. Он не раз наблюдал, как после расставаний девушки становились особенно горячими, эмоциональными, словно стремились выплеснуть всё накопившееся за один вечер.

Мысль об этом потянула за собой привычную цепочку фантазий, и ему даже пришлось усилием воли остановить себя, чтобы не выдать лишнего взгляда или жеста. Слишком уж его тянуло к этой рыжей. В ней было что-то странное и неуловимое. Что-то, что не вписывалось в его привычную схему.

Гена считал себя экспертом по женской психологии, по женским характерам, по этим самым «женским логикам», над которыми многие смеются и которые он, наоборот, умел разгадывать. Он быстро понимал, кто перед ним: кто ломается, кто играет, кто ищет внимания, кто хочет раскрутить на деньги. Но эта… Она словно выпадала из его системы координат.

Кто же она? Какой ярлычок к тебе приклеить, милашка?

Он говорил, шутил, рассказывал какие-то лёгкие истории, вёл себя как обычно: уверенно, раскованно, с тем самым налётом лёгкой наглости, который у него всегда срабатывал. Девушка постепенно начала оттаивать, отвечала всё ещё коротко, но уже не так отстранённо, как в начале, и даже позволила себе улыбнуться.

— Лиза, — представилась она.

— Геннадий, — ответил он, взял её руку и легко коснулся губами.

Он отметил, что пальцы у неё холодные. И кожа… странная. Не такая мягкая, как ожидалось. Сухая, с какой-то скрытой жёсткостью.

— На заводе, что ли, работает… — мелькнула у него мысль. — Да ну, бред.

Он не мог её раскусить. И это его цепляло. Обычно уже через пару минут он понимал, с кем имеет дело, а здесь — пусто. Ни одной зацепки, ни одной понятной реакции. И от этого охотничий азарт только усиливался.

Они выпили по коктейлю. Потом ещё по одному. Вроде бы, уже самое время было провести её за свой столик, продолжать вечер в более удобной обстановке. Он уже почти решил предложить, но вдруг поймал себя на мысли, что знает о ней… да примерно ничего.

«Хотя нет», — подумал он. — «Лиза. Я же знаю, как её зовут».

Но всё-таки обычно к этому моменту собеседницы уже начинали раскрываться. Рассказывать о себе, делиться историями, жаловаться на жизнь, на бывших, на подруг, на свекровь и на дурака-начальника. Вываливать всё, как будто давно ждали подходящего слушателя.

Но другим всё никак не могли рассказать. А вот ему — могли.

Гена в таких случаях просто кивал, слушал вполуха, делал заинтересованное лицо и вставлял нужные фразы. Он давно научился давать правильные ответы, даже не вникая в суть.

Но Лиза… Она почти ничего не говорила. Отвечала коротко и снова уходила в себя. Будто держала дистанцию, которую он никак не мог сократить.

«Ауф… тигрица…» — подумал про себя Гена, ощущая, как внутри поднимается желание.

— Пойдём ко мне за столик, там поудобнее, — сказал он уже вслух, стараясь сохранить непринужденность.

Девушка повернула к нему голову и посмотрела прямо, без тени смущения.

— Ты что, хочешь меня трахнуть?

Гена на секунду завис, чуть не подавился коктейлем, вытащил трубочку и попытался что-то сказать, но слова застряли где-то в горле.

— Ну… я…

— Да ладно, хватит блеять, — спокойно отрезала она и встала, потянув его за рукав. — Пойдём.

— Куда? — растерянно спросил он, уже поднимаясь вслед за ней. — За столик?

Она усмехнулась.

— Зачем столик? Трахаться пошли.

Гена окончательно растерялся.

— Я… ну-у… а может, такси вызвать…

— Не надо, — перебила она. — Это слишком долго. Пойдём в туалет.

Девушка вдруг наклонилась ближе, и в её голосе прозвучала усталость, смешанная с решимостью.

— У меня была отвратная неделя и ещё хуже день. Я хочу сбросить напряжение, и пусть это будет не только бухло.

Рыжая окинула его быстрым взглядом.

— Ну что, мальчик… пойдём?

Гена сглотнул, чувствуя, как внутри разгорается самодовольное предвкушение, и, уже не раздумывая, пошёл за ней, мысленно уверяя себя, что сейчас покажет, какой он «мальчик».

Они прошли в глубину клуба, туда, где находились уборные, будто бы специально спрятанные в полумраке за тяжёлой дверью. Внутри всё выглядело, скорее, как лаундж-зона дорогого спа-салона, чем обычный туалет: приглушённый свет, мягкие стены, раковины с бронзовым отблеском, тишина, которая контрастировала с гулом танцпола. Кабинок было много, и почти все они оставались пустыми. Вечер ещё не вошёл в темп.

Девушка быстро прикрыла за собой дверь и, не давая Гене времени на сомнения или ещё какие-то разговоры, втянула его в одну из кабинок. И эту дверцу Лиза захлопнула удивительно отработанным движением. Она действовала резко и уверенно, словно заранее всё решила, просчитала и даже почти уже видела, и Гена впервые за долгое время оказался не ведущим, а ведомым в ситуации, к которой, как ему казалось, он был всегда полностью готов.

Он уже собирался перехватить инициативу, когда вдруг почувствовал странное жжение на шее, сначала лёгкое, почти незаметное, но мгновенно усилившееся, заставившее его рефлекторно отдёрнуться.

— Чё за… — выдохнул он, машинально проводя рукой по коже.

Он посмотрел на пальцы. Они были в крови.

Это была не просто какая-то царапина от острого ноготка — крови было много. Она текла, стекала по коже, капала на рубашку, и Гена вдруг отчётливо почувствовал, какая она теплая и чуть липкая. Он поднял глаза и увидел в кафеле отражение — из его шеи бил тонкий, но яростный фонтанчик крови, пульсируя в такт сердцу.

— Да как оно… — выдохнул он, не веря происходящему.

Незнакомка стояла рядом. В её пальцах только на миг сверкнула опасная бритва, тонкое лезвие было покрыто кровью. Кровь приглушала блеск металла, делая его тёмным, и от этого оно выглядело ещё страшнее.

Взгляд у этой женщины-тигрицы был таким же, как кромка бритвы — холодным и опасным.

Она не сказала ни слова. Только резким, точным движением провела бритвой по другой стороне его шеи.

Раз! И снова тонкий глубокий разрез.

— За что?.. — только успел выдохнуть Гена.

Он начал оседать, словно у него больше не было ног, сползая вниз, пока не упёрся спиной в унитаз.

Убийца вышла из кабинки и аккуратно закрыла её, провернув замок маленьким ключом, который заранее держала при себе. Спокойно ополоснула руки, затем тщательно промыла бритву. Удары она нанесла точно и сделала всё так, что ни одна капля крови не попала на её чёрную обтягивающую одежду. Опустив голову и ничем не выделяясь среди посетителей, она прошла через зону уборных и направилась к выходу.