— Да, снова в бой, — я нахмурился, привалившись плечом к стволу, чтобы дать роздых больной ноге. — Вам бы перед выходом поспать хоть немного.

Белый криво усмехнулся:

— На том свете отоспимся.

— Вы мне это бросьте, — резко оборвал я, чувствуя, как внутри всколыхнуло от нехорошего предчувствия. — Не каркай лучше, командир. Отдыхать вы там собрались…

— Ладно, ладно, не ворчи, — примирительно поднял руку Белый, сбрасывая пепел. — Слушай лучше. Лебедев-то изначально хотел на перехват этой оравы Рокотова пустить.

— Знаю, — кивнул я.

— Во-во. А я сразу смекнул, что идея хреновая, — Белый многозначительно на меня посмотрел. — Бойцы они, может, конечно, и хорошие, но как-то не доверяю я этому Рокотову.

Я кивнул, мысленно с ним соглашаясь. Тут и впрямь был риск.

— В общем, удалось мне особиста убедить, — хитро прищурился Белый. — Говорю, товарищ майор, там же почти двести рыл, так-то не до шуток. Если уставной Рокотов туда сунется, он в незнакомом лесу и людей положит, и перебежчиков этих напугает так, что они палить начнут во все стороны. Либо вообще разбегутся. Сошлись на том, что главным пойдет Тарасов. Он лес чует, мужик битый. А кадровики Рокотова у него на подхвате пусть будут, для массы и огневой мощи.

Белый затянулся, пожевал губами, сплюнул попавшую на язык крошку махорки и испытующе посмотрел на меня:

— Тут еще такое дело… Решили мы деда Макара проводником к Тарасову приставить. Места он знает. Отпустишь своего бойца на задание?

— Если для дела нужно — отпущу, конечно, — вздохнул я. — Только берегите старика.

— Сбережем, — кивнул Белый, понизив голос. — Да и сам Макара себя в обиду не даст, ты же знаешь. А я, Степан, своих архаровцев беру и ухожу на Костенов брод. Связная им туда ложную точку закинула. Будем проверять. Если это подстава СД и там засада — придётся атаковать.

— Связь бы еще как-то держать, — задумчиво протянул я, прикидывая расклады. Нам ведь позарез нужно было знать, ждет ли на броде засада. Если да — значит, связная работает на СД и дело дрянь. Да и группе Тарасова после перехвата перебежчиков надо бы дать знать. Без оперативной связи мы просто не поймем общую картину: кто кого подставил и как вообще складывается обстановка на обоих направлениях.

— Центр ведь рацию сбросил. «Северок», — глаза Белого довольно блеснули. — Сейчас пойду у связистов получать, чтобы с Тарасовым на одной волне быть.

Он легко хлопнул меня по здоровому плечу и подмигнул, а после серьезно добавил:

— Тебе тоже не следует расслабляться. Поведешь с Лебедевым партизан из отставших и своих к Лисьим Норам. Нужны вы там. Как-нибудь, думаю, с ногой своей доковыляешь, тут ходу всего ничего. Будете там вместе с майором фильтрационный пункт готовить и этих красавцев встречать. Так что собирай потихоньку народ, завтра к вечеру вам выступать. А нам… снова ночка предстоит веселая.

Через час в штабной землянке было не продохнуть от густого сизого табачного дыма. Керосиновая лампа бросала резкие тени на лица склонившихся над столом людей. Лебедев, Тарасов, Белый, Рокотов и я собрались на финальный военный совет. Шутки и сытая эйфория остались снаружи, у котлов.

— Сроки жесткие, — Лебедев без всяких обиняков уперся костяшками пальцев в развернутую километровку. — Завтра батальон снимается с позиций под Рогачевом. Идут с обозом, со всем вооружением. Связная передала им точку рандеву — Горелый брод.

Особист ткнул карандашом в карту.

— Белый. Твоя группа уходит туда сегодня в ночь. Налегке. Рацию получили?

— Получили, — кивнул Белый, прищурив воспаленные глаза.

— Отлично. Ваша задача — скрытное наблюдение. Горелый брод — это дезинформация, наживка для СД. Если немцы знают про побег и готовят мышеловку, они стянут туда пулеметы. Увидите засаду — бьете красную ракету, по рации передаете отбой и растворяетесь.

Рокотов, сидевший на снарядном ящике, напряженно вглядывался в карту.

— В какой точке планируем перехват? Если на броде мышеловка, уводить их с маршрута нужно как можно раньше.

— Именно, — Лебедев чиркнул карандашом по бумаге на двадцать километров ближе к нашему лагерю. — Перехватим их на марше, не дав приблизиться к броду. На рассвете навстречу им выдвигается группа перехвата. Тарасов, берешь своих партизан и всех людей Рокотова с новыми ПТРД. Проводником пойдет дед Макар, он здешний лес знает вдоль и поперек, мужик опытный, на него можно на все сто процентов положиться. Встречаете шуцманов, берете их в кольцо и ведете в урочище Лисьи Норы.

Рокотов резко и напряженно выпрямился. Его правильные черты лица окаменели.

— Товарищ майор, разрешите уточнить, — голос кадровика звякнул металлом. — Мой сводный отряд — это регулярная пехота. Я правильно понимаю, что на эту операцию я и мои бойцы поступаем в подчинение партизанского отряда?

Воздух в землянке мгновенно потяжелел. Тарасов спокойно достал кисет и принялся сворачивать самокрутку, не глядя на Рокотова.

— Вы поняли абсолютно правильно, старший лейтенант, — холодно и спокойно произнес Лебедев.

— При всем уважении! — Рокотов вскочил, повернувшись к Тарасову. — Петрович, мы с тобой оба кадровые офицеры! Но посмотри на себя — ты оброс лесом! Ты развел здесь партизанскую вольницу, махновщину! А я сохранил строевую часть, знамя и дисциплину. Почему я должен отдавать своих солдат под лесные методы? Я сам могу провести этот перехват!

Тарасов тихо рассмеялся, неторопливо чиркнув спичкой. Выпад кадровика, казалось, совершенно его не задел.

— Ну ты, конечно, загнул, Женя, — снисходительно хмыкнул он, пуская под потолок сизое облачко дыма. — Какая махновщина, окстись…

В этот миг Лебедев медленно поднял глаза на Рокотова. В этом взгляде было столько тяжелого, чекистского свинца, что кадровик невольно сжал челюсти.

— Потому что здесь не фронт, Рокотов, — холодным тоном отрезал особист. — Тарасов такой же военный, как и ты, но он понял главное: пехотный устав в болоте не работает. Заведешь людей по правилам, развернешь цепь — вас всех положат за десять минут. Петрович знает, как дышит это болото и как говорить с перебежчиками, чтобы они с перепугу не открыли огонь. А твоя задача — обеспечить ему огневую мощь и беспрекословное подчинение. Ты пойдешь под командованием Тарасова. Это приказ. Вопросы?

Кадровик так и застыл в напряжении, тяжело дыша. Подчиняться «опартизанившемуся» командиру было для него оскорбительно, но военная выправка и приказ чекиста взяли верх.

— Никак нет. Выполняю, — выдавил он и позволил себе слегка ссутулиться.

— Вот и славно, — Лебедев перевел дух и посмотрел на меня. — А мы со Степаном и остатками резерва выходим девятнадцатого. До Лисьих Нор тут полдня ходу, не больше. Придем туда заранее, подготовим огневой мешок и организуем фильтрационный пункт. Там я их буду принимать.

Я смотрел на карту, сопоставляя время и силы. Мозг, привыкший просчитывать худшие сценарии, выдал результат, от которого внутри заворочалось неприятное чувство тревоги.

— Товарищ майор… — я подался вперед, опираясь руками о стол. — Давайте посчитаем. Белый уходит сегодня ночью. Тарасов и Рокотов забирают все пулеметы, бронебойки и лучших бойцов завтра на рассвете. Девятнадцатого уходим мы с вами.

Я обвел взглядом командиров.

— А кто остается в лагере? — задал я беспокоящий меня вопрос. — Мы уводим почти всех. Здесь останется сотня баб, старики, дети, санчасть с ранеными и десяток калек на охране периметра. База будет абсолютно голой минимум двое суток.

В землянке повисла гнетущая тишина. Даже Рокотов перевел на меня встревоженный взгляд, забыв про свое оскорбленное эго. Все понимали этот страшный риск, но теперь в голове каждого пульсировала одна и та же мысль: что будет, если операция сорвется или затянется? Что, если мы не успеем вернуться к сроку?

— Если хоть один немецкий разъезд, хоть одна зондеркоманда случайно наткнется на наши секреты в эти дни, — тихо закончил я, — они вырежут весь лагерь за час. Защищать их будет некому.