Звучало красиво, но совершенно непонятно. Не дождавшись продолжения, я понял, что Хорит ждёт его от меня.

— С чем я могу помочь Малому Ордену?

— Со Стражами, — не замедлил с ответом Хорит. — Посланники Ордена уже добрались до Тириот. Наши Нефриты Голоса не способны поддержать прямой с ними разговор на таком расстоянии, но через посредника вполне. Тириот готовы к встрече и готовы обсудить наше предложение. Сначала мы ослабим Дизир, затем ослабим уже пошатнувшиеся позиции Гарой, а затем сместим их.

На словах про Гарой я вдруг вспомнил Толу и предвкушающе улыбнулся. Уж не знаю, учитывает ли его Хорит, но я вижу отличную возможность поиздеваться сразу и над Гарой, и над Дизир, выставив их совсем в плохом свете. Не думаю, что Тола откажется.

— Но всё это не имеет смысла, если истинные правители Второго пояса решат, что это им не нужно. Я прошу тебя, магистр, встретиться со Стражами.

Я вздохнул. Стражи. Вновь повторить тот старый разговор и исправить его, поговорить прямо — хотелось. Даже не то что хотелось, а нужно было. Я уже думал об этом. Но одно дело просто поговорить с Клатиром о личном — зачем ты мне врал, собрат-Страж, и прочее. Совсем другое дело добавить к этому: мне не нравятся Гарой, мы их немного очерним, унизим и, может быть, даже чуть-чуть убьём, а потом поставим на их место Тириот, вы не мешайте, хорошо?

Но от этого разговора всё равно не уйти. Как не уйти от разговора о том, как это я так ловко прыгаю между Поясами, да ещё и таскаю туда-сюда десятки людей. Мне нужно быть уверенным, что Стражи Тюремных поясов не доложат об этом Стражам Империи.

Иначе на этом всё и закончится. Вот все эти мудрые планы и задумки о сильном Большом Ордене. Всё держится только на тайне. Едва о подобной наглости станет известно в Империи, и тот же Холгар придёт поставить нас на место и окончательно стереть память и о Небесном Мече, и о Сломанном Небесном Мече. А может быть, даже руки марать не будет. Скажет: наши прошлые договорённости разорваны, а через полдня к нам в Исток придут Эрзум и все их союзники.

Да, я убил трёх богов, и что? Одного слабака поймали в ловушку и убили толпой. Второй игрался с нами, издевался и умер лишь потому, что даже не допускал мысли, что может умереть от руки таких слабаков. Третий сначала ждал в стороне, а потом нежно, осторожно давил на нас, чтобы ни в коем случае не повредить будущие пилюли. Нам вдвоём с Райгваром едва хватило таланта и запаса силы души, чтобы убить его печатью.

ЛжеПовелители, уверовавшие в своё бессмертие и превосходство.

У меня нет сомнений в том, что Повелители Империи сильнее. Я видел это, я убил одного Повелителя. Да, он тоже игрался, забавлялся беспомощностью Седого и прочих. Но он решительно принял бой в зоне запрета, а едва понял, что я опасен, — тут же попытался сбежать, вырваться из зоны запрета, донести до остальных открывшееся ему.

Я видел Холгара, я видел Отира.

Только этих двоих будет достаточно, чтобы уничтожить Сломанный Клинок.

Холгару будет достаточно открыть у наших стен Бедствие и чуть-чуть поправить правила. Нарушили законы Империи, получайте нарушение правил Бедствия. Равное количество равных врагов? Это только для тех, кто соблюдает правила, вы же держите вдесятеро больше, держите десять богов, которым не хватает для пилюль и ритуалов таких хороших тел и душ, как есть у вас, в так называемом Скрытом Ордене, попробуйте скрыться от них.

— Магистр, у тебя же хорошие с ними отношения. Всё, что им нужно, — это чуть-чуть отвести взгляд, — Хорит повёл рукой, словно показывая — куда отводить. — Мы всё провернём точно по правилам. Я, может быть, и стар, но умею учиться на своих ошибках и сумею заставить Дизир взглянуть в зеркало своих поступков.

Я отстранился от своих мыслей. Хорит не виноват, что у меня голова пухнет и болит от мыслей. Не стоит ему в третий раз начать рассказывать, как важно ослабить Дизир. Кивнул, успокаивая его:

— Я сделаю это. Только чуть позже, хорошо? Мне нужно сначала привести себя в порядок.

Не то чтобы я допускал даже мысль о том, что Клатир и Иликан, всего лишь несильные Властелины, могут заметить расслоение души, но ничего хорошего в том, что я во время беседы захочу снести им головы, — нет. Попросить Пересмешника опять потренировать на мне свой яд?

Хорит улыбнулся и смутил меня, встав и склонившись в приветствии идущих:

— Спасибо, магистр.

Я тоже вскочил, шагнул к нему, схватив за предплечья и заставляя выпрямиться.

— Не нужно меня смущать, заместитель Хорит.

Ксилим дождался, когда мы оба сядем, и сказал:

— Магистр, прежде чем вы вновь перейдёте к делам всего Ордена и начнёте рассказывать молодому магистру очерёдность схваток за земли и прочее, позвольте мне всё же закончить с делами Академии, — с этими словами он выложил на стол свиток, — сухо стукнула по столу деревянная основа.

Я с усмешкой спросил:

— Что, успел подготовить расписание моих уроков?

— Я бы не посмел отвлекаться в жетон во время разговора сразу с двумя магистрами, молодой магистр. Это давно подготовленный список талантов, которых я хочу перевести, лично перевести, — выделил он голосом, — в Скрытый Орден.

Я коснулся пальцами свитка, перекатил его:

— И что я должен с ним делать?

— Разумеется, вы должны его прочесть и утвердить, молодой магистр.

Я покачал головой. Какой в этом смысл, если я смогу в нём отметить лишь тех, кого лично знаю по обучению? Сколько из них попадут в этот список? Двадцать? Сомнительно. Десять? Да неужели? Пять?

Мне даже стало интересно, и я поднял свиток, раскатал его, принялся скользить взглядом по строкам в поисках соучеников по Академии.

…

Точтал. Не соученик, но мне знаком. Ожидаемо. Старший ученик, лучший после Толы и Файвары, тот, кого ждали вместо меня на схватках за Семихолмье.

…

Гилай. Да ладно?

…

Ирая. Ну ничего себе.

На губах у меня сама по себе заиграла улыбка. Молодцы, продолжили служение Ордену, добились многого и ещё большего сумеют…

Улыбка застыла на губах.

Я добрался до имён, отмеченных заголовком «юные звёзды Ордена». И споткнулся на имени, которого не ожидал здесь увидеть.

Аледо. Аледо Идущая Напролом.

Та, кого я видел в молниевом видении.

Та, с кем я должен закончить то, что лежит между нами.

До того, как мне на голову рухнет молния настоящего Небесного Испытания и её лицо вновь возникнет передо мной в круговерти образов.

Свиток в моих руках едва слышно хрустнул — я сжал его слишком сильно.

— Аледо, — я едва узнал свой голос, он звучал глухо, словно издалека. — Я хочу увидеться с ней.

Я повернул голову.

Солнце коснулось нижнего края окна, щедро окрашивая алым зал. Вместе с пульсирующим в стене золотом формации это смотрелось вдвойне красивее.

Время вечерней медитации.

Время, которое нельзя пропускать.

Коридоры ложились под ноги гулкой пустотой, преддверием медитации, рождали внутри грядущий ритм. Ровный, сосредоточенный, несмолкаемый и неумолимый.

Там. Там.

Под ногами в глубине каменных плит медленно плыли символы, пульсировали в такт шагам, в такт грядущему ритму.

Там. Там. Там. Там.

Распахнулись двери зала медитаций, впуская меня в свой полумрак, лишь слегка разгоняемый мерцанием светочей.

Сплетение острых углов и плавных дуг — Массив проверки — вспыхнуло на миг, ожило, шевельнулось, узнавая, перестроилось, пропуская, и вновь уснуло.

Шаги здесь, под высоким полукруглым сводом, звучали по-особому. Глуше. Тише. Предвкушающе.

Свод был исписан формациями сбора и очищения энергии — больше второго, чем первого — концентрические круги из тысяч мельчайших знаков медленно, едва заметно для глаза вращались, ожидая меня.

Центр зала. Центр формации, которая сегодня мне совершенно не нужна.

У меня особая медитация.

На губы выползла холодная усмешка. Спустя миг я уже сел, скрестив ноги и опустив руки на колени. Поднял подбородок, выпрямил спину и прикрыл глаза, сгущая полумрак зала завесой ресниц и оттягивая к себе восприятие.