Нет, не так.

Неудивительно и то, что Фатии так легко удалось прижиться в Академии и в первый, в первый же день заинтересовать Нинара, а на второй получить доступ к сердцу Ущелья Стихий. Ведь она точно не потомок сектантов, а потомок имперцев, которые оказались в Шестом поясе полностью под властью этих дарсовых сектантских богов и стали их новым народом.

Империя и Альянс обменялись народами…

Подумать только…

Не являюсь ли я сейчас их верным и прилежным подражателем со своим объединением самой праведной фракции Империи и самых бедных сект Альянса?

Большей усмешкой судьбы было бы объединение Ордена с сильнейшими сектами Альянса. Орден Небесного Меча в союзе с Амок. Те, кто едва не уничтожил друг друга, встали плечом к плечу… Против кого?

Я помотал головой, привычным жестом изгоняя из головы глупые мысли. Придумается же такое.

Таким же привычным приёмом обратился к другим размышлениям, вытесняя мысли про секты прочь.

Хватит. Так можно додуматься и до того, что моя мама не просто потомок сектантов, а чистокровная, свежая. Одна из внешних учениц старшей секты, попавшаяся в Первом поясе, но сумевшая притвориться и получившая не смерть, а изгнание в Нулевой и начавшая там жизнь заново. Или дочь такой сектантки.

Хватит.

Лучше вновь ещё раз обдумать мысль — стоит ли мне воспользоваться навязчивым сном и использовать тот способ воздействия на себя ударами души? Стоит ли это возможного риска?

В сотый раз думаю об этом и в сотый раз не могу решиться.

Ни записи о лекарских техниках, ни записи о ритуалах передачи силы предка не дают мне ответа. В первых нет ничего о подобных травмах у лекаря души, во вторых получить память предка — благо, а не проблема. Все, кого допрашивали орденцы первого поколения Малого Ордена, рассказывали о способах больше получить от предка, а не меньше. И ни один из их способов мне не подходит.

У меня есть два больших воспоминания безумного духа, и в обоих очень много схожего. В одном безумный дух чинил Сердце Города, в другом… что-то делал с собой. И в обоих воспоминаниях происходящее напоминало ковку.

Я уплотнял сжатием, больше похожим на удар, духовную силу, вжимая, вбивая её в Сердце и уплотняя его, сильнее, на грани разрушения вдавливая друг в друга осколки, превращая разбитое в целое, склеивая, сплавляя, соединяя их.

И то же самое, только уже не с духовной силой, а с силой души, проворачивал безумный дух с собой, словно перенеся способ починки Сердца на себя и… свою душу?

Что он мог так делать?

Конечно же, делать из разбитого, разного — целое и общее.

Вот так, стоит сто раз обдумать эту мысль, как в сто первый поймёшь, что этот способ тебе не подходит. Мне не нужно общее и целое. Мне нужно моё и только моё. Мне нужен я, избавленный от чужого.

Жаль только, что я не понимаю, как это провернуть. Не могу я заглянуть в себя, как ни пытаюсь, не вижу я «кристалла» своей души и не могу отделить чужих осколков от своих.

Возможно, мне не хватает таланта лекаря души. Возможно, мне не хватает Возвышения. Возможно, я вообще хочу невозможного. Хорошо представлять свою душу кристаллом, к которому сбоку прислонили чужой осколок. Но Тизиор говорил о сосуде, в котором смешалось алое и чёрное. Можно сколько угодно отворачиваться от его объяснения, это не изменит того, что оно более правильное и стройное. С любой стороны.

Я снова мотнул головой. Его правильность не отменяет его бесполезности. Я изо всех сил стараюсь сохранить своё и не поддаваться чужому. Но что делать, если это чужое врывается в сон или вырывается из меня словами и желаниями?

Кристалл, вот что…

Я оборвал мысль, перенёс внимание наружу, вне тела. Вот же. Чисть не чисть округу, а Звери всё равно лезут, да и похоже, странные тени — это вовсе не новое проявление безумного духа во мне, а кое-что другое, совсем не такое опасное.

Какая-то тварь, ловко прячась от света костра в глубокой тени, кралась к Аледо.

Через миг я открыл глаза, а тварь тут же словно растворилась в этой тени. Почуяла?

Я застыл, даже не моргая.

Пришлось ждать больше сорока вдохов, прежде чем словно из ничего, из пустоты, из тьмы тени сгустился силуэт мелкой зверюшки. Вытянутое тело, длинный хвост, круглая голова со стоячими треугольными ушами, большие блестящие глаза. Что удивительно, шерсть совершенно не блестит в свете костра, скорее наоборот, впитывает его, поглощает, превращая в серую дымку.

Какой-то редкий Зверь. Не помню такого. И, похоже, у него такая же редкая стихия. Тень или что-то близкое. Тьма, быть может, как у Тёмного.

Зверюшка тем временем шевельнулась, принюхиваясь, длинный нос влажно блеснул в свете костра.

Запах мяса, понял я. Ужин Аледо. Пусть она и убрала всё в кисет, но запах остался.

Выходит, желание поесть оказалось сильнее и костра, и людей, и их Возвышения. Возможно, моё или Аммы Возвышение за пределами ощущений этой зверюшки, но Аледо, вот, в двух шагах от зверюшки, всё же Мастер.

Я шевельнулся, сжимая пальцы, и Зверь тут же растворился, исчез. Но не для меня, который уже сгустил восприятие. Здесь, просто спрятался, застыл.

Подняв руку, я швырнул в шаге от того места, где он исчез, кусок мяса и вновь застыл. Амма удивлённо вскинула брови, пожала плечами и вновь закрыла глаза.

На этот раз понадобилось сто вдохов, чтобы Зверь медленно подкрался к еде, сбросил с себя маскировку тьмой, цапнул кусок и вновь спрятался.

Хмыкнув, я вернулся обратно к Пронзателю. Это точно не тот Зверь, что может причинить вред Аледо.

На чём я остановился?

Кристалл…

Тот кристалл, что Сердце Ущелья Стихий. Кристалл, в котором слоями были нанесены символы Древних, превращая его в артефакт. Кристалл, который я возрождал слой за слоем, начав склейку из сердцевины. Многослойный артефакт из кристаллизованной силы Неба. Многокусковой. Многосоставной.

Когда-то я на землях сект, кстати, начал осваивать составные техники. У меня даже получилось. Я научился создавать прочнейшую защиту, которую обычно могли создать только одиннадцать человек вместе. Я думал, что это мой путь стать сильнее, чем кто-либо.

Но затем я стал Властелином, принялся осваивать Небесные Врата, попался в руки безумному духу, который меня перекроил, а затем столкнулся с повелениями.

Я не пробовал, но, судя по тому, что творилось в последней битве, мой Барьер Прибоя не сильно бы помог против богов и их стихий.

Я вообще не могу пока разобраться с повелениями. Почему одни у меня выходят проще, другие сложнее. Одной догадкой, что в бою, на краю гибели, у меня всё получается лучше, — не обойтись. Мне что, для каждого нового успеха со Звёздным Клинком или Барьером Прибоя нужно оказываться за полшага до смерти?

Так меня надолго не хватит. К битвам нужно готовиться, тренироваться, а не бросаться в них ради тренировки сломя голову.

Но если не получается разобраться с повелениями, а к составным техникам с моим новым порядком средоточий вообще непонятно как подступиться, то возле Сердца Ущелья Стихий я увидел новую возможность.

Спустя миг я уже сидел не перед Пронзателем, а на вершине утёса жетона.

Открыл глаза, поднял перед собой ладонь, собирая на ней духовную силу.

Лезвие или копьё из духовной силы — это хорошо.

Но нельзя ли не просто сгустить духовную силу в форму, а вложить в это сгущение технику?

Например…

Например, Коготь Роака?

— Господин.

— Да-да, — я понятливо кивнул Амме и даже отвернулся, хотя это было бессмысленно.

Но главное я тоже сделал — оттянул восприятие, ослепнув с той стороны, от которой отвернулся.

Кто-то выпил ночью очень много чая.

Пока мы ждали Аледо, стояли молча.

О чём думала Амма, я не знал. Сам же я размышлял о результатах своих попыток вложить в кристалл технику.

Ни одна попытка не удалась. Это… раздражало? Злило? Не мог точно понять, что ощущал. Больше, чем досада, но меньше, чем злость, и при этом достаточно неприятное ощущение… обманутости.