Сотни голосов слились в один низкий рёв, который, казалось, качнул листья деревьев на том берегу. Нашем берегу.

— Занять земли Ордена!

— Есть!

Через вдох десятки идущих техниками передвижения ушли на тот берег.

Кто-то использовал Рывок. Кто-то просто и без затей побежал по воде, взметая за собой серебристо-голубые фонтаны. Кто-то исчез здесь, оказавшись через вдох на той стороне.

Тола не стал уходить так далеко — вышел из Рывка передо мной. Между мной и Даланом Дизир, впился в него тяжёлым взглядом.

— Армия Предела! — снова рявкнул я.

— Здесь! — рявкнули мне в ответ уже оттуда, куда я смотрел, с берега впереди.

— Мы заплатили за эти земли кровью. Два поединка принесли нам победу. Это земля наша. И что я вижу? На наших землях чужие! На наших землях чужая Армия Предела!

— Вижу! — рявкнул Тола.

Через миг его ответ повторили уже сотни голосов:

— Видим!

— ЧУЖАКИ! — крикнул я, используя на этот раз ещё и технику усиления голоса.

Вышло отлично, даже лучше, чем у всей Армии Предела — крик мой прокатился над рекой, вдоль берега, заставил кое-кого даже присесть или схватиться за уши от неожиданности, зашуршал листвой, показалось даже, качнул деревья.

— ВАМ НЕ МЕСТО НА ЗЕМЛЯХ ОРДЕНА!

— Не место! — восторженно поддержали меня орденцы. — ПРОЧЬ, ЧУЖАКИ!

Тут и там на том берегу засияли техники, которые использовали орденцы. Кто-то окутался защитой, кто-то подготовил что-то убойное, кто-то просто обнажил оружие и подался вперёд.

Я крикнул:

— Чужаки! Орден Небесного Меча даёт вам сто вдохов на то, чтобы отойти от нашей Армии Предела. Там, где Орден, нет места чужакам!

Далан глянул влево, вправо, вернул взгляд ко мне и криво усмехнулся:

— А что будет, если мы не успеем отойти? — голос его звенел и звуком, и мыслеречью, доносясь до каждого здесь.

Я тоже в ответ ощерился в усмешке. Предвкушающей.

Разжал и сжал кулак, сомкнув пальцы уже на древке копья. Так, с поднятым над головой копьём, и рявкнул:

— Предводители! — так же используя как мыслеречь, так и технику усиления голоса, благо после сегодняшней ночи я мог позволить себе почти что угодно.

— Здесь! — ответил мне десяток голосов и мыслеречей, тут и там над орденцами появлялось вскинутое в руках оружие.

Я, Тордак, Тивар, Ирая, Точтал, Тола, ещё двое из Большого Ордена, вон ещё третий, за ним четвёртый и…

Я вновь спросил, разнося голос и мыслеречь:

— Наши новые земли полны убийц и преступников. Что мы делаем с ними, когда находим?

— Убиваем!

— Ты не посмеешь! — выдохнул Далан, потрясённо качая головой и ловя мой взгляд поверх плеча Толы. — Ты не посмеешь! Мы Армия Предела Дизир, мы…

Я перебил его, не давая продолжить:

— Стой-стой-стой! Никогда ещё Дизир так явно не признавались, что они убийцы и преступники. А ты делаешь это так дерзко, да ещё и перед лицом Гарой. Санмед Гарой, тебе есть что сказать об этом?

— Да ты… Да ты…

— Нас-лед-ник! — мрачно припечатал незримый советник Далана. Или сопровождающий?

Санмед поджал губы, покачал головой:

— Старший Далан Дизир неверно всё понял и сказал, не думаю, что…

Я перебил и его:

— Дизир! У вас осталось восемьдесят вдохов! — не давая им времени, рявкнул ещё раз: — Предводители!

— Здесь! — прорычал мне десяток голосов.

— Армия Предела!

Зегрим прорычал, срывая горло и подавая пример:

— Слушаем приказ!

Через миг все они повторили:

— СЛУШАЕМ ПРИКАЗ!

— Армия… — я помедлил и выдохнул, — шаг вперёд!

— Есть! — десятки идущих шагнули вперёд, лёд под ногой Толы треснул.

— Предводители… духовное давление!

— Есть!

Когда-то, в битве под Вольным Приютом один Предводитель сектантов нагромоздил целый вал из мёртвых тел. Ужасное зрелище, ужасное проявление силы, превосходящей простых Воинов и Мастеров.

Здесь и сейчас шаг вперёд, выпуская волну силы, сделали десять Предводителей.

Десять.

Дизир было чем ответить. У них тоже были Предводители, скрывавшиеся до поры в рядах Армии Предела.

Но они не ожидали подобной наглости от нас.

Они всё ещё ждали приказа от Далана.

И они были… слабее.

Половина наших Предводителей были не чета им. Тола, набравший сил в путешествии со мной. Бывшие таланты и бывшие пленники города Тысячи Этажей, ставшие учениками духа, который их запер.

Дизир пытались ответить своей волной силы, но…

Не продержались и пяти вдохов, попятились, уступая, а следом за Предводителями дрогнули и простые бойцы.

Далан, теперь от злости белый, сам сделал шаг назад, с ненавистью глядя на Толу, который давил на него, а затем рявкнул:

— Уходим! Уходим!

Тола застыл, дёрнул щекой, опустил меч и выдохнул, наверное, то, что думал каждый из остальных:

— Жаль… Но мы ещё встретимся, Дизир.

Пересмешник и Нинар, которые всё это время ждали, невидимые, почти одновременно толкнули ко мне мыслеречь со своих позиций высоко в небе:

— Выдвигаюсь, глава.

— Прослежу немного, господин Армии Предела.

Первому я всего лишь кивнул, не сомневаясь, что он видит меня и мой кивок и верно поймёт, второму же отправил ответную мысль:

— Слабовато. Заканчивается яд?

— Ха! — азартно воскликнул тот и попытался ещё раз. — Господин изгоняющих? Господин выметающий слабых? Господ…

— Всё-всё-всё, — оборвал я его, поморщившись. — Займись делом.

— Да какое это дело? — пробурчал тот в ответ. — При такой разнице в силе это…

Замолчал. Но теперь уже заговорил я:

— Что тебя не устраивает? — процедил я. — Тебя! Мне напомнить, кем ты был всю жизнь? — пошарил взглядом по окрестностям и небу, пытаясь отыскать, где именно он прячется в невидимости. — Убийца упрекает меня в том, что я давлю на слабых?

— Хм. Господин, в вашем положении волноваться — это лишнее и ненужное.

В этот раз замечание ужалило точно в цель, подействовало как холодная вода, и я стиснул зубы, давя в себе злость.

— К тому же, господин мстящих, где я сказал хоть слово упрёка? Я лишь заметил, что при такой разнице в силе это не дело для меня, а так… — Пересмешник замялся, явно подбирая слова.

Это же сделал и я, исподлобья глядя в пустоту перед собой. Забава? Безделица? Пустое?

— Развлечение, — сумел удивить меня Пересмешник. — Но уже поднадоевшее развлечение. Оно затянулось. Я не могу не замечать очевидного — тот же Тола это словно подобие меня и моего желания мести, господин дающий надежду всем. Но подобие слабое, и я сейчас не о силе. Его ненависть к Дизир велика, но не идёт ни в какое сравнение с моей ненавистью к Эрзум.

Я заставил себя расслабить челюсти, хмыкнул:

— После обретения детей разве не должна ненависть ослабнуть?

— Господин нравоучений? — изумился Пересмешник. — Я не видел, как растут мои дочь и сын, не учил их писать и делать первые шаги Возвышения, не играл с ними и не показывал красоты мира. Всего этого Эрзум меня лишили, — голос его, злой, глухой, всё набирал и набирал силу. — А главное, меня лишили счастья того, что я должен был всё это пережить, сжимая в руке ладонь любимой женщины. Господин нравоучений, назначивший себе жену по приказу, что вы вообще знаете о любви мужчины и женщины?

Я медленно вытолкнул воздух сквозь зубы. Ну отлично. Это в чём он меня собирается упрекнуть? Ещё и Виликор приплёл.

— Вы видите перед собой орденца Толу, который сошёл с ума и пошёл против целой фракции, оставив позади преданность вашему Ордену, вы видите перед собой сектанта Тизиора, который долгие годы жил только ради мести за любимую, запретив себе умирать и сдаваться, вы видите перед собой меня, который всю жизнь посвятил мести, а увидев вас — шанс — сорвался с вами в зоны запрета, вышел за вас против бога секты и поставил вашу жизнь выше своей. Почему? Да потому что только вы можете утолить мою месть к Эрзум. Вы видите, господин безумных в своей любви, но не понимаете сути нашей ненависти, не понимаете её глубины и силы. Ничего вы не понимаете, господин не знающий этой стороны жизни. Ни-че-го.