Когда у меня перед глазами со свистом пролетела огненная стрела и вонзилась в палатку рядом с моей, меня охватила настоящая паника. Под обстрелом стрел я начала метаться и искать где бы можно было укрыться. Но бежать было некуда. Когда поняла, что спасения не найти, как вкопанная замерла возле входа в свою палатку, наблюдая за ужасом, происходящим в лагере великана, и зашептала молитву к Светлому Богу.

Из ступора меня вывела тяжелая рука, больно схватившая за локоть, и следом раздавшийся у уха знакомый голос, окликнувший меня по имени. Я резко обернулась и увидела Радмира. Его лицо не выражало эмоций. В языках пламени, отбрасывающих свечение, он выглядел настоящим ночным демоном. Великан дёрнул меня к себе в тот самый момент, когда у нашей палатки оказался чужак. По одежде поняла, что он не чужак вовсе, а воин из войска Кровавого Эдварда. Идеально выверенным движением Радмир всадил ему в грудь лезвие меча. Застонав, воин рухнул на колени. Великан поставил ему на грудь ногу и резким движением вытащил своё оружие.

Я только и успела отвернуться, как меня стошнило. Ноги стали до того ватными, что если бы Радмир не подхватил меня на руки, я бы в беспамятстве упала на землю. Но я почувствовала надёжную опору и, чуть придя в себя, сообразила, что Радмир куда-то мчится со мной на руках.

Утихающие звуки говорили о том, что мы удаляемся от лагеря.  Помню как горячее дыхание обжигало лицо, а крепкие руки сильнее прижимали меня к напряжённому громадному телу. Наконец, великан опустил меня на ноги.

— Позаботься о ней, — быстро проговорил он и ушёл.

Я увидела, что нахожусь в палатке Вещего. Исходящий от его кожи свет освещал жилище. Провидец обхватил меня за плечи и подвел к лежанке. Всунул мне в руки кружку с питьём и сказал, что я в безопасности. Сделав пару глотков обжигающей жидкости, я хотела было расспросить про Радмира, куда он делся, но сознание меня подвело. То ли сказался пережитый шок, то ли усталость навалилась, только я уснула, безвольно провалилась в дремотные бездны.   

Сколько пробыла в беспамятстве не знаю, но покой мой нарушил густобровый Байл.

— Ты не забыла? — требовательно спросил он, нависая надо мной с выпученными глазами.

Долго силилась сосредоточиться, понять, о чём он толкует. Почти силком вырывала себя из цепких лап разорванных сновидений, повторяющих ночное нападение на лагерь. Села на лежанке и тут же вспомнила про вчерашний ужас.

— Радмир, что с ним?! А лагерь?

— Чего так орёшь? — Байл выпучил глаза. — Живей любого, твой Радмир. На совет тебя зовёт. И лагерь стоит, чего ему будет?

С облегчением выдохнула, но вдруг стало неловко. Подумает ещё мальчишка, будто между мной и их предводителем что-то было... И тут я пришла в полное замешательство от того, что совершенно запуталась в том, что было, а чего не было. И самым непонятным среди этих переживаний оказались мои чувства к великану.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вовсе он не мой, — буркнула под нос. — Просто волновалась за лагерь.

— Угу, заливай, — махнул рукой Байл и тут же укорил. — Вот про меня-то ты забыла, а обещала!

— Прости! — тут до меня дошло, что парень от меня требует. Стукнула себя по лбу и подскочила с постели. — Я сейчас же схожу в лес и принесу тебе трав.

Отчего-то закружилась голова и я присела на край лежанки.

— Да, ладно, не до меня сейчас, после совета сходишь.

— Что за совет? — спросила потирая виски.

— Радмир сказал тебя позвать, прямо сейчас. Предателя поймали.

Покрутила головой в поисках Вещего, может уснул где рядом после бессонной ночи. Но в палатке были только мы с Байлом. Куда делся человек-солнце, приютивший меня на время резни, так и не узнала. Когда голова перестала кружиться, я вышла за Байлом на улицу. Решила потом обязательно отыскать Вещего и поблагодарить за убежище, а ещё за заботу, которой он окружил, словно ближе и дороже меня у него никого не было. Это было неожиданно и очень приятно.

Небо высокое, синее, ясное – ни одного облачка. Даже не скажешь, что под таким безмятежным покровом у нас в лагере случилась настоящая трагедия.

Пока спускались с холма, Байл рассказал, что «наши» одержали победу, перебили всех чужаков. Нашли предателя Бьёрна, и сейчас, видимо, над ним готовится суд. Рассказывал это всё Байл с превесёлым видом: видно, ночное происшествие его не то что бы не тяготило, а наоборот, забавляло и даже будоражило горделивость. 

Палатка вещего располагалась между лапистых сосен на склоне западного холма. Отсюда при ярком солнечном свете было видно, в каких местах лагерь понёс наиболее существенные потери. Большинство жилищ, к моему удивлению, оказались целыми – вчера в центре бойни мне казалось, что прежним лагерь я уже не увижу. Собственно, в тот момент, я и со своей жизнью успела проститься, не то, что с жилищами воинов.

Мы спустились к ручью, и Байл терпеливо ждал пока я приведу себя в порядок. К лагерю мы сбежали за пару минут.

В воздухе ещё витал едкий и удушливый запах гари. Байл зашелся кашлем. Об убитых воинах говорили лишь бардовые пятна на стенах палаток, да на дощатом настиле. Валяющихся под ногами тел не увидела, ни одного. Быстро они всё прибрали.

Гулко топая по доскам добрались до палатки, где совещаются воины. Байл приподнял полог и пропустил меня вперёд, а сам внутрь не зашёл.

Лица у сидящих за столом были мрачные. Слава Светлому Богу, совет созвали не по мою душу. Кроме обернувшегося великана (живого, целого и невредимого!) на меня никто даже не взглянул. А разве мне был нужен кто-то другой? Так бы и стояла близко-близко, слушала б его дыхание, а он перебирал бы пряди моих волос. Назвал бы меня по имени, и я бы посмотрела ему в глаза, и он бы сказал, что теперь я его жена. А что дальше в таких случаях делают? А вдруг, он захочет меня поцеловать? Такой щемяще-пронзительный момент... Аж мурашки по коже!

Радмир взглянул сурово. Ладонью подозвал к себе. Всё ещё под впечатлением нахлынувших жарких мыслей, направилась к столу. Во главе сидящих увидела Вещего. Вот он, оказывается, где. Весь из себя важный, делает вид, что меня не знает. Но как так?! Сегодня же ночью нянчился со мной словно с родной!

Только успела примоститься на скамье рядом с Радмиром (мысленно не уставала благодарить Светлого Бога за его спасение), на то самое место, куда он усадил меня в прошлый раз, как в палатку привели пленника. Вытянув шею, как только было возможно, я выглянула из-за локтя великана: богатырь, телосложением как и все в лагере Радмира, выглядел совершенно измученным. На лице не было живого места – один сплошной кровоподтёк. Светлый Боже, неужели ночью его били или ему так досталось во время боя?

Усадили пленника не на скамейку, как все мы сидели, а прямо на землю, на колени. Грязную щиколотку охватывал металлический браслет с болтающейся массивной цепью. Я прислушалась к разговору, который завёл Вещий. Насколько смогла понять, в тот день, когда меня похитили, этот человек прибыл во дворец Кровавого Эдварда вместе с Радмиром и Эйриком, но предал товарищей – предупредил людей Короля о готовящемся нападении. Пока Вещий говорил, измученный здоровяк молчал, не перечил, покорно кивая головой. Усугубляло ситуацию пленника то, что после предательства он привел в лагерь людей Кровавого Эдварда, показал им дорогу к нам. Судя по рассказу Вещего, если бы не бдительность ночных караульных, нас бы всех во сне перерезали. А так, не повезло врагам, ни одного в живых не осталось, за исключением пленника.  

— Что подвигло тебя на такой подлый поступок? — Вещий внимательно и пристально вглядывался в пленника.

Провидец сидел во главе стола и выглядел усталым. Он даже не смотрел в мою сторону, словно меня не существовало. А я, с того странного разговора в палатке Радмира, стала явственно ощущать какую-то невидимую связь между нами. Меня тянуло к нему, как к солнцу, как к источнику неисчерпаемого знания. В то же время дикий страх перед чем-то неизвестным лишал возможности проявить свою привязанность. А вдруг, ему что-то не то померещилось и он ошибся, а теперь он корит себя за то, что преклонился передо мной? На всякий случай решила на его холодность не обижаться, мало ли какие мысли у него в голове.