— Вы, наверное, очень цените Вещего, — заметила я. — Наш король своего советника даже бьёт прилюдно. А ещё советник меня не любит. Даже обронил как-то, чтобы я держалась от него подальше. Сказал, при короле двоим ведунам места будет мало...

— Боги всем подряд свои дары не раздают, — вдруг смеющаяся физиономия Олафа вмиг сделалась серьёзной. — С чего ваш советник решил, что Вещих двое?

— Бабушка сказала королю, что мой Дар затмит предсказания советника.

— Ну… — с сомнением протянул повар. — Говорить это одно, а дар-то ещё доказать нужно…  

У меня из доказательств только бабушкины слова: Дар передаётся через поколение и мой тоже во что бы то ни стало проснётся. А ведь на деле-то, мне ещё на разу не приходили видения, и будущее я предугадывать не могу. Единственное, что я усвоила – это лекарское дело, знаю, какими травами залечивать недуги. А вот Советник, как ни как, даёт Королю советы. Кровавый Эдвард почему-то не прогоняет его со двора, видимо, всё-таки польза какая-то от советодателя есть.

Я опустила глаза.

Неожиданно полог палатки отодвинулся. К моему удивлению, на пороге оказался Вещий.

Нахмуренный, он окинул меня оценивающим взглядом, так что мурашки по коже побежали. Словно примеряется, гожусь ли я для жертвоприношения или сразу мечом – одного маха хватит. Меча в его руках не увидела, зато Олаф засуетился, на полусогнутых подскочил с лежанки. Пробормотал «извините» и ускользнул, а я так и осталась сидеть на своем месте, не зная, что делать – притвориться мёртвой или бежать со всех ног. Может, это сияние исходившее из под кожи человека-солнца пригвоздило меня, не оставляя шансов на то, чтобы улизнуть вслед за поваром? Человек-солнце, даже не взглянув на моего гостя, остановился в метре от меня. Снизу рассматривать сияющего Духа было неудобно, голова затекла, и я встала.

— Кто ты? — спросил он неожиданно мягким голосом.

Не знаю как, но догадалась, что интересовало его не имя. Я растерялась, не зная, как ответить на такой вопрос. Оглянулась по сторонам в поисках подсказки, но пустые холщовые стены палатки хранили молчание. Сказать, что живу при замке, которым правит Кровавый король? Так он и без меня это знает. Не придумав ничего лучше, я честно призналась:

— Я не знаю.

Скупой на эмоции монах или Дух взял меня за плечи пристально посмотрел не мигая. От страха я готова была сигануть куда угодно. В этот самый момент в его зрачках вспыхнуло пламя. Как загипнотизированная, я следила как в огненных языках сменялись и переходили друг в друга стихии, сезоны и времена. Я увидела что-то невообразимое, то что никогда не смогла бы выразить словами. Мне показали фантастический мир обитаемый и дикий, видимый и невидимый, существующий прежде и наступивший после проживаемых нами жизней. Меня неистово закручивало в неведомую воронку, в ушах начал нарастать шум, казалось, ещё немного, и голова взорвётся от распирающих видений!

Наконец, Вещий оторвал от меня взгляд, и все ощущения ушли в одно мгновение, словно и не было ничего. Успела уловить промелькнувшее на его лице удивление и, может быть, даже настороженность. Человек-солнце оглядел меня с головы до ног. Отошел назад и скрестив пальцы обеих рук в уже знакомом известном мне жесте, почтительно склонился.   

Не думала, что доведётся мне пережить ужас сильнее того, который охватил меня в королевской трапезной, однако жизнь подкидывает ситуации пострашнее, чем возможность быть преждевременно убитой. В одиночку в стане диких мужиков мне предстоит не просто умудриться выжить, а достойно отстоять свою честь и защитить свой Дар. Хватит ли сил? Даже не знаю...

Это ж надо было так вляпаться, по такой нелепой случайности оказалась тут. Бабушка бы сказала, что никакая это не случайность, а исключительное вмешательство Светлого Бога. Ну что ж... Одно то, что я до сих пор жива, вселяет надежду на то, что он меня, по крайней мере, помнит. Надеюсь Светлый Бог больше не потеряет меня из вида в этой чужой и неласковой стороне.

После того, как Вещий ушёл, некоторое время не знала чем себя занять. Вспомнила, что не мешало бы найти где-нибудь воды. Представила, как выгляжу со стороны: растрёпанная, грязная, поди ещё и чумазая. Платье всё в пыли, подол истрепался, ботинки из козьей кожи покрыты засохшими комьями грязи. Нашёл Вещий перед кем склонять голову. Странный он какой-то... Все они тут странные.

Постояла у выхода, потопталась в нерешительности, но вспомнила слова повара. Если бы была у них пленницей, посадили бы на цепь. А так как я вольна в передвижении, пойду прогуляюсь. Может, повезёт и найду воды, где можно будет привести себя в порядок.

Я выглянула из полумрака душной палатки.

Солнце больно ударило в глаза, хотя день уже собирался клониться к исходу. Небо голубое, ясное и чистое. Воздух пропитался тёрпким запахом преющей соломы, мужским потом и луком. Было по-летнему жарко. Затосковала по свежему воздуху. Осмотрелась. В обоих концах центральной улочки пронзали воздух остроконечные смотровые башни, на верхушке которых виднелись тёмные силуэты часовых. По прогибающемуся в некоторых местах дощатому настилу, я двинулась налево, в сторону, куда собралось заходить солнце – мимо ровных рядов одинаковых палаток. Серые льняные полотнища перекинуты через каркас из срубленных жердей и привязаны верёвками к вбитым в землю колышкам. Пологи подвёрнуты к верху: днём жарко, и, если свежий ветерок не впускать, представляю какой тяжёлый воздух станет внутри. Обстановка в других палатках почти такая же, как и в моей (хоть меня и поселили в жилище главаря), – максимально скромная – по две, а где по три лежанки. Некоторые палатки соединялись между собой образуя навес. Под такими навесами чернели очаги потушенных костерков. Рядом валялась зола, угли, обгоревшие головешки, и, ещё не тронутые огнём, пучки соломы да щепки. Видимо, под этими незамысловатыми укрытиями воины собирались небольшими группами и пережидали непогоду.

В предыдущую мою вылазку мне показалось, что в лагере палаток двадцать, не больше. Но от центральной улицы, если так можно сказать, отходило еще несколько дощатых лучей, с такими же рядами одинаковых строений. По пути мне не повстречался ни один человек. Вымерли все что ли?

Пройдя ещё пару шагов услышала какое-то оживление, словно обитатели лагеря собрались в одном месте на шумном празднестве. Предусмотрительно свернув на пустующую улочку, я благополучно обошла сборище воинов незамеченной и оказалась у крайних палаток. Рядом находилась смотровая башня, с которой воины осматривали прилегающую территорию. По форме башня напоминала высокий шпиль, с приставленными к нему, с четырёх сторон, лестницами. Вершины их сужались, и образовывали вверху квадратный настил. Смотровых на площадке было двое. Один из них приветливо махнул мне топором. Выходит, моё перемещение по лагерю не остаётся незамеченным. Ну и ладно, не на цепи держат, и на том спасибо. 

Вчера ночью я оказалась права. Лагерь чужаков, возведённый на земляной пустоши, был окружен двумя холмами. Сейчас, когда день близился к вечеру, тот холм за который укатывалось солнце, плавно погружался в невесомую дымку. Он был ближе, и я направилась к нему. Наверняка, у подножия холма есть какой-нибудь ручеёк. Пожалела, что про воду не расспросила у великана или повара, и искать бы не пришлось. Но я уже отошла от смотровой башни шагов на сто не меньше, до холма осталось примерно столько же. Не возвращаться же обратно...

Место, где расположился военный лагерь, восхитительно: кругом волновалась густая зелёная трава, по которой, точно брызги красок, рассеянны пёстрые лесные цветочки, надо мной – с неторопливой неспешностью поглощалось сумраком безоблачное небо, впереди зелёный холм, усеянный пиками сосновых деревьев, а справа, до самого горизонта  – океан. Я не сразу сообразила, что это он. Потому что обрыв протянутый от одного холма к другому не очень-то выделялся. На его бледно-жёлтую кромку обратила внимание лишь тогда, когда мой взгляд зацепился за прыгающие белые барашки.