Раздалось громовое "Р-р-ра!"

Глазами отыскала Вещего и уловила его довольный взгляд. В голове раздался его голос: «Всегда помни про Великий замысел и свою в нём роль». Почему-то даже не удивилась. Ну передаёт провидец мне мысли на расстоянии, и что? Для нас, ведуний, это обычное дело! 

От счастья я разрыдалась.

Слава Светлому Богу! Мужчины, наконец, опустили меня на землю.

С небывалой энергией они принялись приводить лагерь в порядок. Скоро начнёт темнеть, но утра решили не дожидаться. Небо постепенно расчистилось, воздух становился мягче, свежее, как ключевая вода. Кое-где сквозь тучи пугливо пробирались лучи солнца.

Я тоже решила не дожидаться утра и привести себя в порядок. Взяла иглу, которой зашивала раны, катушку с нитками, захватила пару лоскутов от плащей эдвардовских воинов и отправилась к океану. У берега скинула опостылевшее верхнее птатье, и в исподнем вошла в воду. Сначала начала стирать на себе его. Когда-то белоснежное, бельё сделалось грязно-жёлтым, в серых разводах. Помыла с песком голову, и словно заново родилась. Холодная вода придала сил. Потом взялась за верхнее платье. До конца кровь с ткани не вывести, даже есть стирать в корыте и галькой. В голову пришла идея из оставшихся плащей сшить новое платье. Всё равно, других тканей нет, а в этом платье ходить уже страшно и невыносимо. 

Одежду простирнула, пришила на разорваном лифе и краях юбки временные вставки. Смотрится убого, но это на пару дней, пока не сошью новое одеяние. Отжала вещи на сколько хватило сил, и надела на себя. Продрогла до костей мгновенно! 

Не помня себя, стуча зубами, побежала в лагерь. Взобралась по обрыву наверх в считанные минуты. Ветром пронеслась к сходне. Снова уселась на свой пень возле костра. Тепло от разгоревшихся языков пламени начало согревать. Зубы перестали стучать, унялась дрожь в теле. И я стала наблюдать как лагерь робко возвращался к жизни. Уносили убитых, разбирали поваленные палатки. О падших никто вслух не говорил. По лицам я понимала, что молчат воины не потому, что бессердечные, или легко относятся к гибели на поле боя. Им, годами закалёнными в схватках, просто не хватает духу. Им проще оказаться на месте убитого товарища, чем наблюдать за его гибелью, с этой, светлой стороны жизни.  

Воины проявляли удивительное жизнелюбие. С лёгкостью переходили от горя к веселью. По-мальчишески необузданные и задорные, по-мужски независимые и взрывные. В этот момент я отчётливо осознала, что тоже являюсь частью их свободного мира.

Вернулась мыслями к своему Дару. Сейчас он мне виделся истинной благодатью посланной с небес. Я спасла жизни людей... Радость от случившегося словами не передать. Хоть я и не понимала как Дар работает, почему проявляет свою силу от случая к случаю, я всё же поблагодарила Светлого Бога. Мне стало немного стыдно за неверие в свои силы, и за то, что в сердцах посчитала Дар наказанием. 

Когда сходня была очищена, воины начали подсаживаться к костру. В воздухе из котелка, подвешенного над костром на рогатинах, парил запах ухи. У меня засосало под ложечкой. Представляю, какого было голодным мужчинам! Рядом с костром стоял Олаф, помешивая варево поварёшкой. Когда его раны зажили, он деликатно намекнул Вещему, что сам готов исполнять свои обязанности. Вещий торжественно передал повару нож и очищенную луковицу. К повару тут же вернулась прежняя весёлость.  

Первую порцию ухи Олаф налил мне. Я приподнялась и приняла из его рук горячую чашку. Уха мне показалась с каким-то неземным ароматом! У Вещего, хоть он и варил вкусно, так бы не вышло. Помимо петрушки, лука и сельдерея, Олаф добавил розмарин, и кажется что-то ещё пряное. От соблазняющего пара в животе заурчало. Кто-то из воинов передал ложку. Набросилась как голодный зверь, не заметила как чашка опустела. Не спрашивая, наелась ли я, Олаф налил мне добавки. Я благодарно кивнула, и с такой же скоростью, как и первую порцию, всё умела. Кнут добавил хвороста в костёр, пламя разгорелось жарче, тепло разливалось по всему телу. Штопанное платье почти высохло. И меня поклонило в сон. Так бы и уснула возле костра...

Вдруг, отчего-то ни с того, ни с сего, сердце часто застучало. Я внимательнее вгляделась в оранжево-красные языки пламени, и…  

Воздух наполнился густым ароматом яблок, и я оказалась в цветущем саду. Пошла на звуки набегавшей на берег морской волны. Чем дальше продвигалась по саду, тем сильнее становилось волнение. И вот, между деревьев я различила сверканье воды. Подошла к водной кромке. Посмотрела на водную даль. На сколько хватало зрения, к самому горизонту уходило безмятежное море. А там...

Я вздрогнула. Некий зов всколыхнул меня изнутри. Я поднялась и, следуя за ним, никому ничего не объясняя, направилась к обрыву над океаном. Сначала быстрым шагом, потом побежала. Кто-то кинулся за мной.

К уступу вздымалась вода. На горизонте солнце огненными всполохами уверенно пробивалось сквозь темнеющие вечерние облака. Стальной у берега цвет воды переходил в тёмно-синий, а у самого горизонта – в чёрный. В черной дали на поверхности океана трепетала багровая пелена уходящего светила. Небесным огнём вспыхивала золотая и алая рябь. И в этом чарующем свете заходящего солнца я увидела то, о чем рассказывал Радмир.

Всё внутри меня разразилось неудержимой радостью. Он вернулся! 

Величественнее картины, чем та, что предстала моему взору я в жизни не видела и вообразить не могла. Освещённый янтарным светом заходящего солнца плавающий дом тянулся к берегу нашего залива, словно гигантская рыбина. В два моих роста, а может и больше, он не плыл, а парил по морской глади. Чем ближе дом приближался, тем отчётливее проступали на нём детали. Ряды вёсел, выставленные в отверстия под перилами ритмичными движениями толкали плавающий дом вперёд. Мокрые, они вспыхивали на солнце, превращаясь в узкую полоску света, потом падали и снова поднимались. Как завороженная, я смотрела на приближающееся чудо. Судя по количеству вёсел, народу с Радмиром прибыло немало. Интересно, кто все эти люди?

В самом центре носа, то и дело резко поднимавшегося над спокойной водой, я разглядела вырезанную из дерева и раскрашенную в яркие цвета голову скалящегося зверя: то ли волка, то ли медведя, по обе стороны ещё две головы – драконьи. Над чудищами, украшавшими плавающий дом, возвышался обнажённый по пояс человек. Он кричал и победно махал нам руками. Сердце застучало, запрыгало, заплясало в груди. От нахлынувших чувств. 

Радмир вернулся! 

На плавающем доме, как и обещал! 

Замахала ему в ответ и, от слёз, не разбирая дороги, бросилась по крутому спуску к берегу. Вместе с остальными воинами, которые следом за мной тоже увидели прибывшее чудо. 

Пока спускалась, увидела, как Радмир сбросил конец тяжёлого каната воинам, ожидавшим его на берегу. Схватившись за канат, мужчины принялись тянуть на себя плавающий дом. Вёсла замерли. Деревянная рыбина проскребла брюхом по гальке и уткнулась в грунт. С плавающего дома, словно по команде, послышался победный клич и прямо в воду начали спрыгивать люди – обнаженные по пояс мужчины, не такие крупные и мускулистые, как племя Радмира, но жилистые и явно привыкшие к физической активности. В развалку они брели к берегу и валились отдыхать прямо на гальку. Посчитала навскидку – человек пятьдесят. Я поёжилась от такого количества незнакомых людей и осталась у стены обрыва. Не сводила глаз с великана. Радмир с лёгкостью перепрыгнул через борт и оказался на суше. Повертел головой, окинул взглядом берег, словно искал кого-то. Неужели меня?

Я сделала шаг навстречу... однако, броситься ему в объятья возможности представилось. Не отходя от плавающего дома, он громогласно скомандовал:

— Бросай!

И тут же двое мужчин спустили с борта деревянный настил, по которому, с плавающего дома, к берегу бросилась грациозная лань. В белом платье с пышными юбками, отделанном серебристыми кружевами. Радмир перехватил её за талию и пушинкой перенёс на берег.