Дошла до первых деревьев, и углубилась в лес, влажный, полный птичьего щебета и пересвиста. Солнечный свет перемешивался с бархатом лесного мрака, цеплялся за ветви столетних вечнозеленых великанов. Я перешла по камням ручей. Звуки, издаваемые голодными мужчинами, до меня долетать перестали. Весь остальной, суетливый мир как бы остался за лесной границей. И теперь уже даже самые стойкие солнечные лучи и те, рассеивались в зелёной густоте, и мало-помалу стали блекнуть. Каким же родным мне показался этот лес! Без труда начала различать растительность. Она здесь ничем не отличались от нашей: подорожник, крапива, кровохлёбка, полынь, да душица. Сквозь зелень невысоких кустарников без труда узнала краснеющие плоды брусники. Насобирала всё, что понадобится Байлу. Ещё бы солодку найти, тогда бы выздоровление в разы быстрее пошло...

В поисках заветной травы, вскоре вышла на открытую местность. Прислушалась, не показалось ли? Нет, не показалось! Где-то неподалёку кто-то разговаривал. На всякий случай спряталась за широким стволом сосны. Мало ли, у кого ещё имеются планы напасть на лагерь Радмира.

Замерла. Каково же было моё удивление, когда один из голосов оказался мне хорошо знакомым. Принадлежал он Радмиру! Почему-то мне тут же захотелось вылететь из укрытия и высказать всё, что думаю о нём думаю. Сколько ж можно изводить бедную девушку? Ни поговорить нормально, ни объясниться. В конце концов, не я себя похитила, не я привезла себя в лагерь чужаков и не я сама себя обесчестила. За одно это он обязан хотя бы извиниться! А не обижаться как ребёнок, не желать со мной знаться, только потому, что отказалась его поцеловать. Но любопытство взяло верх. Чего это они секретничают? И я заставила себя притормозить, прислушалась.

— Если кошка долго ждёт мышку у норки, то у обоих есть шансы на успех, — раздался приглушённый голос Радмира. — Я верю в свои силы.

— И я в тебя верю, — послышался размеренный мягкий тембр Вещего. — Ты знаешь, что стал для меня больше, чем сын. Я поклялся исполнить волю твоего отца. И вместе мы вернём Южный Резуон законному наследнику. Но сейчас я должен предостеречь тебя: нельзя недооценивать врага. К тому же... — Вещий умолк и через мгновение продолжил: — Мы не знаем, кого Эдвард взял в союзники. Ему до восточных территорий рукой подать. Пойми, мы не отступаем. Мы возьмём своё, но сделаем это так, как никто не ожидает. И в итоге замок будет наш!

Я застыла, вслушиваясь в каждое слово. Опять они собрались нападать на Кровавого Эдварда, и теперь уже, видимо, отступление не предвидится. Что ж за судьба у меня такая – тайком узнавать о готовящихся государственных переворотах? День ото дня не легче... А что это за новость про законного наследника... Если Король захватил власть незаконно, то кто же тогда должен править?

— Когда руны советуют выдвигаться? — через мгновение спросил Радмир.

— Боги открывают дорогу сегодня ночью.

— Я тебя понял, — собрано ответил великан. — Сделаю как ты говоришь.

Голоса умолкли, и послышались удаляющиеся шаги. Я выдохнула. Слава Светлому Богу, не заметили. После подслушанного разговора почему-то стало нарастать чувство сильного беспокойства, словно приближалось что-то ужасное. С их слов поняла, что предстоит ещё одно путешествие верхом на лошадях. Нет, против животных я ничего не имею. Мне нравилось заглядывать на королевскую конюшню: угощать коней припасённой морковкой, ласково гладить горячие вздрагивающие бока, а иногда, расчесывать щёткой гриву. Я наблюдала за грациозностью животных, вглядывалась в тёмные омуты круглых глаз. Всегда думала, что они понимают гораздо больше, чем нам кажется. Но на этом взаимный обмен любезностями оканчивался. Если бы Радмир насильно не усаживал меня дважды в седло, сама бы я ни за что не села на лошадь верхом. Неужели мне вновь придётся испытать эти мучения? Ну уж нет. 

По-хорошему меня не отпустят, значит, придётся убегать. Я принялась составлять план. Пока лагерь будут в суматохе собирать, проберусь к запасам. Возьму лепёшек, наструганной сыровяленой дичи и воды, чтобы хватило дня на три. Незаметно проскользну мимо охраны и со всей мочи побегу в сторону, откуда мы приехали. Доберусь до таверны, про которую говорил Байл, а там Светлый Бог даст, найду дорогу к дому. Дальше тянуть некуда, хватит с меня военно-полевой жизни. Я даже взбодрилась от этих мыслей. Сделала шаг назад и, как назло, наступила на сухую ветку. В этот самый момент за спиной раздался хруст. Опомниться не успела, как меня грубо схватили за локоть.

— Что ты тут делаешь? — глухо спросил Радмир нависая надо мной скалой.

— Гуляю, — ответила я и ловко увернулась из его рук. — А что, нельзя? Вон, траву от кашля для Байла собираю. Твои воины болеют, а ты и в ус не дуешь.

Я кинулась к кустарнику с калиной. Под раскидистой веткой росли фиолетовые колокольчики солодки.

— Я тебя оставил в лагере, — великан наморщил лоб. — Ты что, надумала убежать?

— Нет, — я растерялась, не ожидая от него такого проницательного вопроса. — Конечно, нет.

— Тогда следишь за мной? — Радмир наступал.

— Вот ещё! Делать мне больше нечего.

— Правда, что ли, траву для парня собираешь?

— Ну да...

Я затеребила цветы солодки, чуть было не растерзав с них все лепестки. Вроде и правду сказала, травы-то лечебные я нашла, но в то же время и побег замышляла! Только встретившись с великаном, все эти мысли показались такими мелкими, такими глупыми, такими дурными... Смотрю на него во все глаза, а в голове одна мысль: «куда ж я теперь без тебя?».

— Мне надо уехать... — раздалось как гром среди ясного неба. — Этой ночью.

Я потеряла дар речи. Смотрела на него как рыба, раскрыв рот.

— Но ты останешься под моей защитой. С тобой будут обращаться так же, как и при мне.

— Как уехать?! Один, без нас? Куда?

— Этого я сказать не могу...

— Хорошенькое дело получается, — возмутилась я.  — Для чего тогда ты меня сюда привёз? Сам говорил, что я вам нужна... А в итого просто поиграл и бросил?! Меня между прочим, бабушка дома ждёт.

У меня из глаз брызнули слезы.

Великан аж опешил.

— Ты что, плохо слышишь? — он схватил меня за плечи. — Я не бросаю... Я вернусь, и очень скоро.

— Ты просто не имеешь права сейчас уехать, — прошептала я, шмыгая носом. — Слышишь?

— Это почему еще? — Радмир едва заметно улыбнулся.

— Да хотя бы потому... хотя бы потому... что я твоя жена... — выпалила я. — А это означает, что по твоей глупости я лишилась Дара!! Что я скажу бабушке?! Как мне жить без Дара дальше, я же всю свою жизнь его ждала!

Над бровями великана появились мелкие морщинки и поползли вверх.

— И теперь, чтобы избежать позора, — я отчаянно продолжала изливать всю свою боль. — У меня нет другого выхода, кроме как, всегда быть рядом с тобой. Как жена, понимаешь? Иначе, если ты уедешь, все захотят со мной.... провести время... Как тогда мне быть?! 

Радмир прищурился.

А я закрыла лицо ладонями и зарыдала.

От стыда внутри горели все потроха, колени дрожали, и мысленно я молила Светлого Бога поразить меня молнией. Но не одной, а чтоб сразу всеми, какие имеются! Но небеса никак не разверзались. Не происходило ровным счётом ничего: кроме того, что меня по-прежнему удерживал за плечи великан. Наконец, он разжал пальцы, плечи мои опустились.

Радмир сделал шаг назад.

— Жена? — переспросил он и его брови взметнулись, а губы медленно разъехались.

А потом... он расхохотался. Да так громко, что казалось все молнии мира одновременно забили с небес, –– только вот не в меня, как я надеялась, а вокруг нас. Радмир смеялся долго, от души, хватаясь за живот, растирая ручищами брызнувшие слёзы, мотая головой из стороны в стороны.

— Хватит смеяться! — не выдержала я. — Признайся, ты воспользовался моим состоянием в первую же ночь, когда я спала без памяти. И... сделал то, к чему только и пригодна твоя природа!

— Пригодна моя природа? — переспросил он сквозь смех. Если он и старался успокоиться, получалось у него не очень хорошо. — Да ты что, в лесу выросла?!