Чёрт возьми, да я даже самому себе поверить не могу!
— Ха-ха, как я счастлив! — я схватил Фиалку за щёки и со всей силы чмокнул в выторощенные губы.
Она ошарашенно, с долей нескрываемого ужаса, раскрывает глаза и едва не визжит, невольно шагая от меня подальше.
— Т-ты придурок?! — едва не завизжала она, — Артур, какого хера?!
— Я счастлив!
— Откуда ты взялся в моём кабинете?! Какого…, — она схватилась за сердце, тяжело задышала и опёрлась о стол, — О-о-о-х, какого же это хера… о-о-о-х…
Фиалка, что совершенно спокойно до этого сидела в своём кабинете и шарилась в бумажках, видимо испугалась моего резкого выхода из невидимости прямо перед её носом.
«Что-ж, этого следовало ожидать», — пожал я плечами и уселся в кресло с которого она подскочила.
— Ну-ну, не дуйся, — я похлопал Вайолет по голове.
— Я чуть…, — всё ещё задыхалась она, — Я чуть прямо здесь не кончилась.
— Я не хотел.
— Ты вообще придурок?!
— Прости.
— А если бы я тревогу врубила?!
— Извини.
— Ты хоть понимаешь, как это стрёмно?!
— Сори.
— Аргх! — она зарычала, сжала кулачки и дала мне подзатыльник, — Балбес ты, Артур. Ты же Артур?
— Сегодня на тебе розовые…
— Ладно. Хотя это всё равно ничего не доказывает, но допустим, я тебе поверила, извращенец, — она вздохнула, пригладила вставшие дыбом волосы и подошла к креслу, — Встань. Мне работать надо.
— Нет.
— Ну ладно, — Фиалка пожала плечами, села мне на колени и как ни в чём не бывало продолжила копаться в бумажках.
Я ощутил, должен признать, приятную тяжесть и мягкость, активировал минимальный процент защиты от внешнего урона, — кто-то наел сраку, — и раскис на стуле, наблюдая за шевелящейся тыковкой милого стервозного цветочка.
И, почему-то, я ощущал до ужаса огромное счастье, просто осознавая, что подобная ситуация вообще могла произойти.
Почему-то, смотря на Фиалку, которая наверняка сейчас и не думает в мою сторону, я ощущал… умиротворение? Да, наверное его. Чувство, словно оказался дома и присел у разожжённого очага, наслаждаясь его теплотой и звуком умиротворяющего дождя за окном.
Дождь — всё то дерьмо, что я делал и делаю каждый день. Очаг — простой вид беззаботной Фиалки.
— Эй, Вайолет…
— М?
— Я тебя люблю.
— Хм? — она хмурится, устраивается на моих ногах поудобней и поворачивается к моему лицу, — Я знаю, — разворачивается обратно.
— Эй, что за реакция? А ты меня?
— Что на тебя нашло? Сегодня ты странный, — пробубнила Фиалка, — И это… хватит уже губить моё сердце. Оно слабенькое, — её голос немного размяк, — Хотя второй способ… хороший. Я не против, — она мило улыбнулась, сложила бумажки в кучу и поднялась на ноги, — Но только без невидимости в моём кабинете, окей?! И как ты вообще сюда пробрался? Двери ведь уже три часа не открывались!
— Через вентиляцию. Я умею сужать тело.
— Бр-р-р. Ладно, страшный извращенец, пойду-ка я подальше и по делам, — Фиалка вздрагивает и потирает руки, — Ты зачем, кстати, пришёл? Уже соскучился, ой-ой, гляньте. Мы же вечером всё равно бы увиделись.
— Ну вообще не ради тебя.
— Эй.
— К Альберту на обследование. Жизнь киборга, знаешь, сложна.
— Ясно, — говорит Вайолет и проходит мимо меня, останавливаясь на полпути к выходу и словно что-то всопминая, — Ах, и да, отвечая на твой вопрос…, — она возвращается и целует меня в щёку, — Я тоже.
С последними словами, улыбающаяся девушка вышла из кабинета.
Я же, оставшись совершенно один, невольно прикоснулся к щеке, лишь по прошествии минуты осознавая, что теплота поцелуя так никуда и не ушла.
Я ухмыляюсь, умиротворённо прикрываю глаза и откидываюсь на спинку мягкого кресла.
— Эх…
Альберт кидал в стену попрыгунчик и совершенно не заботился о зашедшем без разрешения кибернетическом монстре.
— Воу, Мистер Робот, чего припёрлись? — спросил он, даже не оборачиваясь на открывшуюся дверь, — Творить свои кибернетические дела? — повернулся, — Матерь божья, что это за свитер?!
— Вайолет заставила надеть.
Да, в последние дни Фиалка заставляет меня надевать белый мужской свитер, потому что «холодно», и потому что «у неё совершенно нет фетиша на выделяющиеся из-под одежды мускулы».
— Брат, семейная жизнь превратит тебя из волка в мопса.
— Ну, мопсы милые…
— Мопсы — недоразумение природы. Как они вообще появились? Какой больной мозг их придумал?
— Но милые же…
— Милое недоразумение, — кивнул он, — Ладно, зачем пришёл? Надеюсь не хвастаться новомодной одеждой?
— Ах, да, — вспоминаю о цели своего визита, — Я хотел бы спросить про первого в мире полностью удачно оцифрованного человека.
— Слушаю.
— Ты ведь проводил эксперименты в этой больнице?
Кивок.
— И, следовательно, его живое тело содержится здесь?
— В секретном подвале, да, — кивок.
— Как его зовут?
— Стивен.
— Что-ж…, — я вздыхаю, беру пару секунд на короткую моральную подготовку, и наконец нахожу силы для довольно важного вопроса, — Ты знаешь его игровой ник?
— Ну конечно, иначе бы я не смог подключить его к персонажу, — кивает Альберт, — В Энде его зовут Аксель. А что?
«Бинго! Ха-ха!»
— Да так, ничего. Это всё, что я хотел узнать, — сказал я, тут же замечая недоумевающий взгляд Альберта, — Да просто было интересно. Довелось с ним как-то пересечься в игре, вот и заинтересовался. Не бери в голову.
Впрочем, это лишь часть правды.
Дело в том, что, оказывается, Смерть пришёл не только помогать, но и исполнять роль коммуникатора между Эндом и реальностью. И это именно он рассказал обо всём, что касается Валира.
Я был в шоке от услышанного, а загруженному акселератору едва удавалось сдерживать бурлящие эмоции. К слову, позже Джозеф отметил, что моя реакция была до ужаса одинакова с реакцией Валира, и что ему показалось, словно это какой-то кислотный сон, а время на самом деле закольцовано и ему всегда суждено наблюдать одну и ту же реакцию на одну и ту же историю.
Но как только я успокоился от основной части, он перешёл к части про Арианну и, следовательно, Акселя.
Я не был ни капли удивлён, что Валир её ревнует. Но вот что действительно было занятным, так это то, что я подобного совершенно не чувствовал. Да, мой разум гложет вина; да, мы с Валиром разделяем печаль насчёт её судьбы; и да, мне всё ещё её жалко, а сама Арианна прекрасная и добрая личность. Но вот любовь, что я очевидно к ней питал — испарилась. Две половинки, которые заставляли меня разрываться в желании кого-то полюбить теперь заняты одной лишь Фиалкой. Очевидно, у Валира всё наоборот.
Даже представить не могу, что случится во время слияния наших разумов.
Вторая часть активных размышлений пришлась на Акселя. Дальнейший расспрос показал, что иллюзионист, судя по проведённому вместе с Джозефом времени, на удивление много сидит в Энде, словно бы и впрямь проводя там вторую жизнь. Затем я провёл небольшое расследование и выяснил, что Аксель сто процентов игрок, а не непись, что тут же породило одну занятную теорию, которую я только что и проверил.
Аксель — тот самый единственный в мире полностью оцифрованный человек.
И эта информация обязана попасть к Валиру.
— Что-ж, ладно, ещё увидимся, — сказал я и почти успел выбежать из кабинета.
— Эй, постой! — окликнул Альберт, — Как там план? Как с чипированием?
— Охрененно! — с нескрываемой радостью отвечаю я, — Намного лучше, чем ожидалось! Я даже поверить не могу, что всё так гладко идёт!
— Хорошо, хорошо…, — кивает доктор и садится обратно за кресло, давая понять, что вопросов у него не осталось.
Я наконец выхожу из кабинета.
«Что-ж, следующая встреча у меня через два часа, а это значит…», — я со всех ног бегу к кабинету Фиалки, — «Настало время получить свою ежедневную дозу приятной пушистой милоты! Юху!»
И, уже было я погрузился в мечтания, как неожиданное событие выдернуло меня из озера приятных представлений — прямо в отделе Вайолет, буквально перед дверьми её кабинета, какого-то чёрта шастал Джозеф, привлекая к себе всеобщее внимание.