– Можно и у меня, – сказал он вслух, открыл дверь и пропустил Маквея вперед. – Прошу садиться. – Он закрыл дверь, бросил ключи и газету на столик. – Если не возражаете, я зайду в ванную, сполосну руки.

– Не возражаю.

Маквей присел на край кровати и осмотрелся, а Осборн скрылся в ванной. Комната выглядела точно так же, как утром, когда детектив с помощью удостоверения и взятки в двести франков, врученной горничной, проник сюда с незаконным обыском.

– Выпить хотите? – спросил Осборн, вытирая руки.

– Только за компанию.

– У меня нет ничего, кроме шотландского виски.

– Годится.

Осборн принес полбутылки «Джонни Уокер». Взял с подноса на письменном столе два стакана, упакованные в целлофановые пакеты, разорвал целлофан и разлил виски.

– Льда, увы, тоже нет, – сказал он.

– Так сойдет. – Взгляд Маквея упал на кроссовки Осборна, покрытые толстым слоем засохшей грязи.

– Пробежку устраивали?

– Что вы имеете в виду? – спросил Осборн, передавая детективу стакан.

Маквей кивнул на его ноги.

– Обувь у вас грязная.

– А, это… – Осборн скрыл заминку за усмешкой. – Да вот ходил погулять. Вокруг Эйфелевой башни что-то пересаживают, перерыли весь парк. Дождь, знаете ли. Такую грязь развели…

Маквей отхлебнул виски, а Осборн воспользовался паузой, чтобы попытаться угадать – удалось ему обмануть детектива или нет. Собственно говоря, он не врал: вокруг Эйфелевой башни и в самом деле велись какие-то работы. Накануне Осборн проезжал мимо и видел это собственными глазами. Тем не менее лучше сменить тему.

– Так что вам от меня нужно? – спросил он.

– Значит, так. – Маквей явно колебался. – Я был в вестибюле и видел, какое впечатление на вас произвела статья в газете. – Он кивнул на газету, лежавшую на столике.

Осборн тоже отхлебнул виски. Вообще-то он почти не пил, но в ту самую ночь, когда он впервые столкнулся с Канараком, а потом угодил в полицию, после возвращения в гостиницу Пол заказал бутылку. Сейчас он был очень этому рад.

– Так вот почему вы здесь…

Он посмотрел Маквею прямо в глаза. Итак, они знают. Главное – не проявлять лишних эмоций, не вилять. Попробуем выяснить, что именно им известно.

– Как вы знаете, господин Пакар являлся сотрудником одной международной компании, – сказал Маквей. – Я нахожусь, тут, в Париже, совсем по другому делу, работаю в контакте с парижской полицией. И вдруг это убийство… Мне сказали, что вы были одним из последних клиентов господина Пакара. – Маквей улыбнулся и еще отхлебнул из стакана. – В общем, местные полицейские попросили меня зайти к вам и побеседовать. Как-никак мы ведь оба американцы. Нет ли у вас каких-нибудь догадок или подозрений? Вы понимаете, что я не могу вести допрос официально. Просто им нужна помощь.

– Да, я понимаю. Но вряд ли я смогу вам чем-нибудь помочь.

– Показалось ли вам, что господин Пакар чем-то был встревожен?

– Может быть, но он никак этого не проявил.

– Позвольте узнать, почему вы его наняли?

– Я его не нанимал. Я обратился в компанию «Колб интернэшнл», а они прислали ко мне этого человека.

– Я не это имел в виду.

– Тогда позвольте не отвечать на ваш вопрос. Это дело личное.

– Доктор Осборн, речь ведь идет об убийстве, – сказал Маквей таким тоном, будто обращался к суду присяжных.

Осборн отставил стакан. Надо же, он ничего еще не совершил, а его уже пытаются обвинить. Это ему совсем не понравилось.

– Послушайте, детектив Маквей, Жан Пакар работал на меня. Да, он погиб. Я сожалею об этом, но не имею ни малейшего представления о том, кто мог его убить и почему. Если вы пришли ко мне только за этим, то напрасно потратили время!

Осборн встал и сердито сунул руки в карманы. Его пальцы нащупали коробочку с ампулами и еще одну со шприцами. Это маленькое напоминание заставило Осборна сменить тон.

– Ладно, извините. Я вовсе не хотел на вас кидаться. Сорвался из-за того, что узнал об убийстве. Это меня буквально потрясло… До сих пор не могу опомниться.

– Скажите хотя бы, выполнил ли господин Пакар ваше задание?

Осборн молчал. Как отвечать? Что, черт побери, ему надо? Знают они о Канараке или нет? Что будет, если ответить утвердительно? Если сказать «нет», то можно и попасться.

– Так выполнил или не выполнил?

– Выполнил, – решился Осборн.

Маквей внимательно посмотрел на него, допил виски. Подержал немного пустой стакан, словно не зная, куда его поставить, а потом внезапно впился в Осборна взглядом.

– Знаете ли вы человека по имени Петер Хосбах?

– Нет.

– А Джона Корделла?

– Тоже не знаю. – Осборн терялся в догадках, не понимая, куда клонит Маквей.

– А Фридриха Рустова? – Маквей закинул ногу на ногу. Осборн увидел полоску белой, безволосой кожи между краем брюк и носками.

– Нет, такого я тоже не знаю. Это что, подозреваемые?

– Это люди, пропавшие без вести.

– Нет, их имена мне ничего не говорят.

– Ни одно из них?

– Нет, ни одно.

Хосбах был немцем, Корделл англичанином, а Рустов бельгийцем. Все трое были обезглавлены. Маквей мысленно занес в свой мозговой компьютер, что Осборн даже не дрогнул, услышав эти имена. Фактор узнавания – ноль. Разумеется, не исключено, что Осборн – незаурядный актер или прирожденный лжец. Врачи ведь часто лгут, если считают, что так лучше для пациента.

– Что ж, мир велик, всякие совпадения бывают, – сказал Маквей. – В том и состоит моя работа, чтобы тянуть ниточки, распутывать клубки.

Слегка наклонившись, Маквей поставил бокал на столик. Там лежало два брелка с ключами: один от номера, второй – от автомобиля. На цепочке эмблема, геральдический лев компании «Пежо».

– Спасибо, что уделили мне время, доктор. И извините за беспокойство.

– Ничего-ничего, – ответил Осборн, стараясь не выказать облегчения от окончания беседы. Слава Богу, речь шла о рутинной проверке. Маквей помогает французским коллегам, не более того.

Детектив задержался у дверей, уже нажав на ручку. Быстро обернулся, спросив:

– Третьего октября вы были в Лондоне. Так?

Осборн ошеломленно переспросил:

– Что?

– В прошлый… – Маквей вынул из бумажника пластмассовый календарик, – в прошлый понедельник.

– Я вас не понимаю.

– Так вы были в Лондоне?

– Да, но…

– Зачем?

– Я… Я возвращался с медицинского конгресса в Женеве…

Пол с трудом подбирал слова. Откуда Маквей знает про Лондон? Какое это имеет отношение к Жану Пакару и пропавшим без вести?

– Сколько времени вы там пробыли?

Осборн медлил с ответом. К чему этот тип клонит? Чего добивается?

– Не понимаю, какое это имеет значение, – проговорил он наконец как можно более твердым тоном.

– Просто ответьте, и все. Такая уж у меня работа – задавать вопросы.

Он не отстанет, пока не услышит ответа, решил Пол и сдался:

– Я пробыл в Лондоне полтора дня.

– Вы остановились в отеле «Коннот», так?

– Да.

По спине Пола сбежала струйка пота. Маквей уже не казался ему похожим на провинциального дедушку.

– Чем вы занимались в Лондоне?

Тут Осборн побагровел от гнева. Его явно пытались загнать в угол, но с какой целью? Наверное, они все-таки разнюхали про Канарака. Полицейский хочет заставить его проболтаться. Черта с два! Пусть разговор о Канараке заводит сам Маквей.

– Детектив, то, чем я занимался в Лондоне, – мое личное дело. Вас это не касается.

– Послушайте, Пол, – невозмутимо отозвался Маквей, – я не намерен совать нос в вашу личную жизнь. Но я расследую дело о пропавших людях. И вы не единственный, с кем мне приходится беседовать. Просто расскажите мне, чем вы были заняты в Лондоне, и все.

– Пожалуй, я лучше вызову адвоката.

– Если в этом есть необходимость, вызывайте. Вот телефон.

Осборн отвел глаза.

– Я прилетел в Лондон в субботу после полудня. Вечером был в театре. Потом вдруг почувствовал, что заболеваю. Вернулся в отель и до утра понедельника валялся в номере.