В схватку вступили и другие заключенные, хотя они ничего и не знали о заговоре. Кто-то бросился на конвоира с голыми руками, кто-то подхватил выпавшую винтовку, кто-то занёс над головой камень. На плацу всё смешалось: заключённые, охрана и собаки, а под ногами лежали тела, кто погиб, а кто лишь ранен, не разобрать.

Были и те, кто не решился ввязываться. Несколько человек метнулись к баракам, прижались к стенам и ждали, чем всё кончится. Уже невозможно было разобрать, кто пошёл за Фогелем, а кто просто отбивается и пытается не попасть под случайную пулю.

— Пулемёт! — крикнул Ростовцев.

На угловой вышке оказались сразу двое пулеметчиков. Один нёс караул у пулемёта, второй пришёл принимать пост раньше обычного и задержался наверху до конца переклички. Учесть такое заранее Фогель никак не мог. И первый из них уже разворачивал ствол на плац.

Рудольф вырвал карабин у сбитого конвоира и выстрелил в сторону вышки. Пулемётчик отшатнулся и упал на дощатый настил.

На его место встал второй. Фогель передёрнул затвор и выстрелил.

Мимо!

Второй, однако, стрелять не спешил. На плацу заключённые и охранники сцепились вперемешку, и он, очевидно, понимал, что очередь положила бы своих вместе с восставшими. Так что теперь он развернул пулемёт в сторону ворот и выждал, пока из свалки туда не вырвалась группа заключённых.

И тогда пулемёт застрочил.

Длинная очередь прошла поперёк плаца. Несколько бегущих повалились, остальные бросились в стороны.

— От ворот! — заорал Ростовцев. — Рассредоточиться!

Фогель выстрелил снова, и тут его сбил с ног грузный охранник, и они покатились по земле. Рудольф ударил его заточкой, сам не зная куда, и вырвался. Вскочил, снова подхватил карабин, передёрнул затвор и выстрелил в здоровяка почти в упор. Потом повёл стволом к вышке.

Выстрел! Наконец, второй пулемётчик осел, и пулемёт замолчал.

Заключённые наседали и подминали охрану, а гауптман Бреннер пробивался к административному зданию. Несколько раз он оглянулся на плац и на бегу выстрелил из пистолета в сторону свалки, не целясь. С крыльца его прикрывал охранник, стреляя из карабина поверх перил.

Ростовцев заметил Бреннера в нескольких шагах от ступеней и бросился наперерез. Выстрелить гауптман уже не успел. Дмитрий врезался в него плечом, и оба упали.

Бреннер ударил Ростовцева локтем в лицо. Дмитрий отшатнулся, а пистолет от удара вылетел из руки гауптмана и отскочил в сторону. Бреннер не стал за ним тянуться, а вскочил и рванул к крыльцу.

Ростовцев подхватил его пистолет, приподнялся и вскинул ствол. Перед глазами плыло, и целился он с трудом.

Бреннер уже взбегал по ступеням.

И тут дверь распахнулась, и на крыльцо вышла Элеонора. Она остановилась на верхней ступени и секунду не могла понять, что происходит. Потом увидела Бреннера. Тот влетел на крыльцо, схватил её за плечи и выставил за собой.

Ростовцев, видя, что гауптман прикрылся ею, едва удержал палец на спуске.

Над плечом Элеоноры, где мелко колыхались длинные волоски меха на воротнике пальто, было видно лицо Бреннера. Дмитрий мог бы попробовать выстрелить, но достаточно было испуганной женщине дёрнуться, и пуля попала бы в неё. Он не стал рисковать. Вместо этого он пальнул в охранника на крыльце, пока тот перезаряжал карабин, и тот упал.

Бреннер пятился к двери шаг за шагом, не отпуская Элеонору. У порога он резко толкнул женщину вперёд и нырнул внутрь, дверь за ним захлопнулась.

Элеонора не удержалась на ногах и упала на ступени.

— За угол! — крикнул ей Ростовцев. — Быстро!

Она скатилась со ступеней и добралась до угла здания, прижалась к кирпичной стене, укрываясь от огня с плаца.

Ростовцев только успел убедиться, что она укрылась, как кто-то попытался ударить его прикладом. Дмитрий увернулся и нажал на спуск, но выстрела не было. Нажал снова, и снова ничего. Бреннер, видно, расстрелял магазин ещё на бегу.

Дмитрий отбросил пустой пистолет, вцепился нападавшему в горло, подмял под себя и ударил затылком о землю, раз и другой.

— Вставай! — рявкнул в ухо Штайн и дёрнул Ростовцева за рукав.

Едва на плацу началась стрельба, водитель грузовика понял, что происходит, и решил выбираться из лагеря. Мотор взревел. Машина рванула с места и пошла через плац к выезду. Люди бросались прочь из-под колёс. Одного не успевшего отбросило бампером, второго грузовик и вовсе переехал.

К этому времени Клаус уже добрался до пулемётной вышки. Никто не видел, как он туда полез, ведь вокруг стреляли и дрались. Он взобрался по лестнице, оттолкнул труп и развернул пулемёт к воротам.

Грузовик был уже почти у шлагбаума.

Клаус навёл ствол на кабину и дал короткую очередь.

Боковое стекло осыпалось. Водитель дёрнулся и навалился на руль. Нога соскочила с педали газа, машина потеряла ход и въехала в штабель деревянных ящиков возле ворот. Двигатель захлебнулся и заглох.

Клаус тут же перевёл пулемёт обратно на плац.

Стрелял Клаус не слишком метко, но сейчас от него не требовалось попадать в каждого. Нужно было не дать охране поднять головы и добраться до ворот.

Он дал короткую очередь по углу караульного помещения, за которым засели несколько охранников. Пули выбили щепу, и охранники отпрянули. Клаус перевёл пулемёт на само помещение. Очередь прошила дверь и стену рядом с ней. Кто-то внутри закричал, из казармы охраны выскочили ещё двое. Клаус ударил в них. Один упал сразу, второй метнулся обратно внутрь. Следующую очередь Клаус положил вдоль прохода между казармой и воротами, перекрыв его огнём.

На плацу тут и там лежали убитые и раненые. Один заключённый стоял на коленях с поднятыми руками и кричал ближайшему конвоиру, что он ни при чём. А тот всё равно выстрелил ему прямо в грудь. Рядом другой, раненный в ногу, пытался отползти к бараку. Остальные, не примкнувшие к Фогелю, прижались к стенам и старались только не попасть под огонь.

— К машине! — крикнул Фогель. — Кто идёт с нами — в кузов! Клаус, прикрывай!

С вышки сразу ответил пулемёт.

Штайн тоже пробивался к грузовику. Патроны в отобранном автомате кончились, и он отбросил бесполезное оружие. Вдруг, уже у самого грузовика, откуда-то выскочил охранник и попытался преградить дорогу. Штайн с размаху впечатал его в борт машины, отнял карабин и добил прикладом.

Наконец, он распахнул дверцу кабины. Убитый водитель лежал лицом на руле. Штайн, схватив за куртку, стащил его на землю, заскочил внутрь и попробовал запустить двигатель.

Мотор провернулся и заработал.

— Сюда! — заорал Штайн. — В машину!

К грузовику уже бежали люди. Ростовцев стоял у заднего борта и помогал добежавшим. Наверх лезли люди Фогеля, забирались и прочие заключённые, которые несколько минут назад набросились на конвой. Если человек боролся и теперь хотел уйти, ему помогали забраться в кузов.

Последним подбежал Лукас. В руке у него был кусок полевого телефонного кабеля.

Он отбросил его и полез следом.

— Связь перерезал! — выдохнул Лукас. — За казармой и дальше, у столба. Кусок провода выдрал и там, и там.

Фогель понял сразу, что одного разреза было бы мало, нашли бы концы и скрутили. Теперь связистам придётся пройти линию, найти оба повреждения и вставить новые куски.

— Хорошо! — спешно, но горячо одобрил он.

Штайн дождался, пока Ростовцев ударит ладонью по борту:

— Все!

Тогда он включил передачу и дал газ.

Грузовик рванул к воротам и, снеся шлагбаум, выскочил на дорогу.

— Клаус! — Фогель ударил кулаком по крыше кабины. — Стой! Клауса ведь надо забрать!

— Командир, ты что⁈ — заорал Штайн, не сбавляя скорости. — Назад нельзя!

— Мы что же, по-твоему, его там бросим?

Пулемёт на вышке продолжал бить короткими очередями поверх плаца, не давая остаткам охраны приблизиться к воротам. Потом звук оборвался.

Фогель обернулся.

Клаус висел грудью на ограждении вышки. Несколько секунд оставался так, потом медленно перевалился через край и упал вниз.