Я водила ртом по другой его грудной мышце, кусая, пока зубы не пробили плоть. А потом сделала это снова, пока не пометила каждый квадратный дюйм его кожи. Заявила права. Кровь стекала мне на подбородок, и я прохрипела:

— Мой омега.

Ксеркс замер и уставился на меня:

— Хорошая девочка, — благоговейно сказал он, с силой вминая меня в стену бедрами, а затем наклонился и потерся щетиной о мою чувствительную шею.

Потребность пульсировала между грудью и низом живота, когда его грудь терлась о мои перевозбужденные соски. Прижимая меня бедрами к стене, он поднял обе руки и охватил мою грудь ладонями. Я выгнула спину, отчаянно желая большего трения. Корица на губах, вибрации между ног, щетина на шее и ладони на груди заставили меня извиваться, теряя связь с реальностью.

Он переполнил меня нуждой.

Я била кулаками по его мускулистой спине, умоляя о чем-то, чего не до конца понимала. Отчаянно стонала, нанося удары.

Предупреждения не было.

Зубы Ксеркса впились в шею, пальцы сжали соски, и он с силой рванулся бедрами вперед.

Стена затряслась.

Я закричала.

Ксеркс застонал с зубами, все еще вонзенными в мою шею:

— Моя альфа.

Теплая кровь лилась по моей шее и груди. Ладони Ксеркса скользили в этой теплой жидкости, пока он безжалостно щипал и дергал мои соски. Жаркая нужда стекала по моим ногам и по его пульсирующему члену.

Это было слишком.

И этого было мало.

Я бормотала бездумно между стонами:

— Ты мой омега. Ничей больше.

Мои ногти полоснули по его спине, и я едва осознавала, что оставляю глубокие борозды. Ксеркс медленно скрежетнул зубами по моей челюсти. Я запутала пальцы в его блестящих волосах и дернула изо всех сил, отчаянно желая столкнуть его в пропасть.

Он сделал шаг назад, сжимая мои ягодицы. Я обхватила его шею, чтобы удержаться, разочарованная тем, что он отошел от твердой стены. Тяжело дыша, я чувствовала, как нужда стекает по ногам, и надула губы.

Раздраженная, я укусила его за мощный бицепс:

— Не хочу на кровать.

Пряность на языке действовала как афродизиак, и мои ноги соскользнули с его талии.

— Ты идеальна. Ты — все для меня, малышка.

Ксеркс обхватил меня за горло и впечатал в стену. А затем начал сосать оба соска.

Жестко.

Он дернулся, и кожа от ножей, закрепленных на его мощных бедрах, с такой силой впилась в низ моего живота, что я знала — они оставят синяки.

Я потерлась бедрами о его таз. Снова мои ноги обвились вокруг его бедер. Вогнав пятки в его твердые ягодицы, я терлась о него с каждым рваным вздохом. Метель ревела.

— Трахни меня, уже блядь! — умоляла я, пока комната содрогалась.

Ксеркс подхватил меня под мышки и поднял выше к стене. Он наклонил голову так, что наши глаза оказались в паре полудюйме друг от друга. Удерживая меня одной рукой, он опустился вниз и схватил себя за член. С невозможной медлительностью он провел вибрирующим членом по моему влажному входу. Его толстая головка дразнила мою влажную и ноющую вагину, и дрожь пронизала меня насквозь.

Я хлынула.

Ксеркс благоговейно прошептал:

— Моя малышка, — и медленно подал бедра вперед.

Убрав руку с пульсирующего члена, он снова обхватил меня за горло, вталкиваясь внутрь.

Мое нутро сжалось вокруг него.

Он медленно наполнял меня.

Его невероятно широкий член разрывал меня.

Трепет превратился в землетрясение, когда вибрации перевозбудили мою нежную вагину.

Я ахнула, слезы потекли по лицу, и я едва смогла выговорить:

— Хватит.

Ксеркс замер, наполняя меня членом, пока он трахал меня у стене.

Он не дышал.

Вместо этого его пальцы сжались на моем горле, крадя воздух из легких. Кончик члена причинял боль, пока он замер на долгие секунды. Он вибрировал внутри меня, и я дрожала.

Мне нравилась эта боль.

Ксеркс прижал свои губы к моим и прошептал в рот:

— Бедная маленькая альфа. Но тебе придется принять это, и тебе это понравится.

Этого было уже слишком много. Пальцы сжались на шее, пока перед глазами не поплыли звезды. Ксеркс нежно потянул меня за шею, а затем ударил моей головой о стену.

Он втолкнул вибрирующий член еще глубже, наклонился и взял мою маленькую грудь целиком в рот.

А потом этот ублюдок укусил.

Я закричала, достигая пика. Я едва была в сознании, а его пальцы не ослабевали, перекрывая мне кислород.

— Это слишком, — простонала я, пока эйфория ослепляла меня. — Я не могу кончить снова.

В воздухе вокруг нас сверкали искры корицы.

Я горела заживо.

Ксеркс усмехнулся мне в шею:

— Я еще даже не начинал.

В другой жизни я содрогнулась бы от того, что теряю девственность у стены с массивным воином, который был моим врагом, пока он душил меня, кусал до крови, терзал соски и говорил, что я его собственность.

С членом, все еще полностью не вошедшим в меня, Ксеркс прошептал на ухо:

— Скажи мне, что ты моя альфа, малышка. Скажи мне, что твой омега владеет твоей гребанной душой.

Я зарычала:

— Тогда начинай уже, мать твою!

Ксеркс выпустил мою грудь и дерзко провел языком по нижней губе. Его рука, душившая меня, ослабла, и я открыла рот, чтобы глотнуть воздуха. Он воспользовался моментом, чтобы наклонить голову и глубоко просунуть язык мне в рот.

Это не был поцелуй.

Ксеркс безжалостно сражался с моим языком, вталкивая корицу мне в глотку.

Это было заявление прав.

Не разрывая рта, он прорычал мне внутрь:

— Вот моя малышка.

Рука на горле сжалась до искр из моих глаз.

Прямо перед тем, как мир мог погрузиться во тьму, пальцы разжались, и я ахнула, поперхнувшись языком, все еще глубоко погруженным в мой рот.

Я провела своим языком по его, пытаясь вернуть себе главенство, пока он проникал все глубже.

Дернув головой в сторону, я прорычала:

— Ты мой.

Его фиолетовые глаза, охваченные пламенем, наполнились насмешкой:

— Спорим?

Как только слово сорвалось с его губ, он пронзил мою девственность вибрирующим членом, вминая мое тело в стену.

Я закричала.

Он взревел.

Боль была невыносимой. Его узел терся о мой клитор с невозможной скоростью. Наслаждение было невыносимым.

Я рыдала, снова достигая пика.

— МОЯ АЛЬФА! — взревел он.

В комнате не было воздуха, только корица, секс и агрессия. Ксеркс отстранялся и с размаху вогнал свой член в мою шейку матки.

Я была права: он был темным принцем.

Его фиолетовые глаза сияли демонически, длинные волосы развевались на ветру, мускулы перекатывались под кожей с невозможной силой. Рукояти его кинжалов впивались мне в бедра.

Мне всегда нравились злодеи.

Ксеркс тихо прорычал:

— Я владею твоей киской.

Я закричала, когда очередной оргазм пронесся через меня. Пока ударные волны пульсировали в центре моего тела, я прижалась губами к его уху:

— Пошел ты, Ксеркс.

Мой голос был полон благоговения, эти слова были молитвой. Это звучало как «я люблю тебя». Последние остатки здравого смысла испарились, и Ксеркс поддался своему рычащему зверю.

Ксеркс прорычал:

— Нет, пошла ты, малышка.

Это звучало как «я люблю тебя больше».

Мой омега вытрахивал мою душу.

Его движения бедрами были карающими, пока цивилизованность таяла на его лице.

Маска упала.

Никто никогда не перепутал бы то, что мы делаем, с любовными утехами. Ксеркс брал меня агрессивно, у стены.

Он трахал меня.

Его узел терся о клитор и вибрировал на частоте, бросающей вызов физике.

Он использовал мое тело, а я использовала его в ответ. Омега брал меня до тех пор, пока не осталось ничего, что можно взять, и я могла лишь кричать в экстазе, пока он забивал меня в другое измерение.

Я рыдала.

Он кусал.

Я кровоточила.

Его член вибрировал быстрее.

Я снова кончила с криком.

Он ударил меня сильнее о стену.

Я прошептала его имя.