До конца они ведь так и не доходили.

За спиной послышалось шуршание: ш-ш-шх.

Ксеркс взмахнул парными клинками:

— Как ты смеешь ее оскорблять?

Внезапно он повернулся ко мне и заговорил тихо, будто объясняя нечто жизненно важное:

— Когда омеги завершают связь, у них каждые несколько месяцев начинается гон, и тело буквально горит до тех пор, пока они не займутся любовью со своими истинными. Это способ гарантировать продолжение рода. Но это невероятно интенсивный и интимный процесс, на который они решаются только с тем, кому доверяют и кого хотят.

Он провел пальцем по моему подбородку:

— Пойми, малышка, даже если мы еще не связаны узами, для меня ты именно такая.

Мое сердце тяжело заколотилось в груди, и я кивнула.

Тихое «я люблю тебя» повисло в воздухе между нами.

Позади Кобра издал звук, похожий на хрип, и вытащил меня из-под гипнотизирующего очарования фиолетовых глаз Ксеркса.

Я закусила нижнюю губу и посмотрела на остальных мужчин.

Едкие слова Ашера все еще висели в воздухе, и я боялась увидеть на их лицах отторжение.

— Блядь, принцесса, я не это имел в виду, — взмолился Ашер. — Просто… ты вся в отметинах, выглядишь раненой, и меня изнутри это просто сжирает.

Я прищурилась, взвешивая все «за» и «против: начать ли мне самую жалкую в мире обиженку и припоминать ему эти слова до конца дней, или все же простить?

Выбор был сложным.

Первый вариант определенно побеждал.

Джакс наконец обрел способность говорить, и его голос прозвучал жестче, чем когда-либо:

— Что вообще можно было с ней сделать, чтобы оставить на ее теле такие следы?

Воздух наполнился запахом жженого каштана.

Я подняла глаза на Ксеркса и закатила глаза, заметив широкую ухмылку, расползавшуюся по его губам.

Мужчины были до смешного предсказуемы.

Внезапно все три альфы схватились за грудь и пошатнулись. Их глаза вспыхнули тем же ярким кольцом, что появлялось при формировании стаи, и они оступились, будто со стороны наблюдая за какой-то картиной.

Я скривилась.

Если Ксеркс транслировал им через связь все, что мы вытворяли, это точно не разрядит обстановку.

— Блядь, блядь, блядь, блядь, — бормотал под нос Ашер, врезавшись спиной в стену и ударившись головой.

Ксеркс ухмыльнулся мне сверху вниз и провел пальцами по затылку, будто точно знал, что именно заводит меня.

Чертовски пьянящий омега.

— Бог солнца спаси нас, — пробормотал молитву Джакс.

Губы Кобры приоткрылись:

— Нет!

Он словно отказывался верить собственным глазам.

Его великолепные черты лица казались высеченными из гранита, а сам он стоял с неестественной неподвижностью.

— Ага, — протянула я с буквой «а» на конце, не в силах сдержаться.

И отлично, пусть смотрят, как я кончаю на вибрирующий член Ксеркса, и пусть наконец поймут, что он куда больший мужик, чем все они вместе взятые.

Как они смеют пытаться пристыдить его и внушить, будто то, что мы сделали — ошибка?

Голова Кобры резко дернулась, и его изумрудные глаза, холоднее ограненных драгоценностей, пронзили меня насквозь:

— Так у котенка фетиш на похвалу.

Я нахмурилась:

— Да не такой уж это и больш…

Внезапный Кобра рванулся вперед, и застал меня врасплох, заставив меня от неожиданности шумно вздохнуть. Он навис надо мной, а по его фарфоровой коже вихрем носились теневые змеи.

Отступив на шаг, я врезалась в Ксеркса, который защитным жестом обвился бицепсом вокруг моей обнаженной груди.

Смертоносный нож в его руке зловеще блеснул совсем рядом с моим телом.

Кобра подался вперед.

Ксеркс усилил хватку.

Запахи морозной свежести и острой корицы смешались в воздухе, отчего у меня защипало в глазах.

В голове мелькнула мысль о том, что Люсинда была права:

Ксеркс и Кобра оказались куда более «лающими», чем «кусающими».

Зажатая между ними двумя, я осознала нечто важное.

Моя сестра отвратительно разбирается в людях.

Кобра прошептал:

— Котенок хочет, чтобы ее душили.

Он сократил дистанцию настолько, что его безупречные скулы и идеальные губы оказались в сантиметрах от моих.

Я согласно загудела.

— Котенок хочет, чтобы ее кусали.

Холодные пальцы скользнули по моей чувствительной шее, оставляя за собой ледяной след.

В моем голосе сквозила сплошная ирония:

— Надо же, какая неожиданность.

— Котенок хочет, чтобы ее швырнули об стену. Несколько раз.

Его пальцы опустились ниже, щекоча мою грудь холодком и лениво скользя по напряженному предплечью Ксеркса.

Я закатила глаза:

— Потрясающая наблюдательность.

— Котенок хочет, чтобы ей в пизду вогнали хуй до потери сознания. Котенок хочет кончать так сильно, чтобы зарыдать. — Слегка раздвоенный ярко-красный язык скользнул по пухлым губам. — Все так?

Ледяные пальцы медленно очертили низ моего живота. Ногти царапнули внутреннюю сторону бедра.

Я принялась с напускным скукой разглядывать собственные ногти:

— У леди высокого полета есть определенные потребности. Что поделать? Ксеркс меня понимает. Он не просто дразнит, в отличие от некоторых.

Предплечье поперек моей груди натянулось так, что стало трудно дышать. Ледяные ногти впились в мои бедра. Два огромных, невероятно привлекательных самца прижались ко мне телами, и поскольку у меня имелся пульс, моя киска судорожно сжалась от желания.

Ноздри Кобры раздулись, глаза закатились.

Мороз обжег внутреннее бедро, когда его пальцы изящно скользнули по влажному входу.

— Хм-м. — Кобра постучал пальцем свободной руки по губам, словно обдумывая что-то, и произнес мягко: — Значит, ты любишь Ксеркса.

Я замерла от его слов, сердце заколотилось в груди.

Два холодных пальца раздвинули мои складки и вошли вглубь, и Кобра тихо усмехнулся, делая толчок.

Поскольку я все еще не отошла от Ксеркса, ледяные пальцы Кобры вызвали у меня спазм болезненного удовольствия.

Я буквально захлебнулась смазкой на его пальцах.

— А что ты чувствуешь к остальным из нас? — прошипел Кобра, наклоняясь ближе, а его глаза напоминали осколки изумруда.

Он ревнует.

Мои ноги подогнулись, когда его пальцы задели особенно чувствительную точку внутри, и рука Ксеркса на груди осталась единственным, что удерживало меня в вертикальном положении.

Его теплый член начал вибрировать у меня на пояснице.

Моему омеге нравилось меня сдерживать, пока его связанный по стае трахал меня пальцами.

Кобра подался еще ближе:

— Как там звучали те слова?

Он добавил третий палец, изогнув их так, чтобы они надавили на ту самую точку, и я просто стонала от изысканного наслаждения.

В глазах поплыло от тумана, пока он безжалостно работал пальцами, а Ксеркс держал меня еще крепче.

— Ах да, точно.

Кобра поднес свободную руку на мой клитор и ущипнул его.

Замороженная корица обожгла кожу, напоминая обморожение. Ксеркс медленно провел плоской стороной кинжала по моей груди. Он перехватил рукоять так, чтобы большой и указательный пальцы остались свободными.

Кобра задвигал пальцами быстрее.

Ксеркс царапнул ногтем мою грудь, а затем защемил чувствительный сосок.

В то же время Кобра зажал клитор и дернул его, одновременно вгоняя пальцы до самого основания.

Я подавила всхлип, чувствуя, как моя киска судорожно сокращается от эйфории, а зрение заволакивает пеленой.

Кобра усмехнулся мне прямо в лицо:

— Кончи для меня, котенок.

Ксеркс истязал мои чересчур чувствительные соски.

Кобра мучил мою изнывающую киску, а где-то рядом громко застонали еще два альфы.

Морозная корица, теплый каштан и густой сосновый аромат окутали меня плотным, сладострастным туманом.

Когда мое нутро наконец перестало трепетать, Кобра вытащил пальцы из меня и поднес их к губам.

Ксеркс напоследок ущипнул меня за сосок и мягко поцеловал в затылок.