Он представлял собой гротескное зрелище, этот маленький, приземистый человечек с громадной лысиной и лицом клоуна, одетый в зеленые брюки, желтую спортивную рубашку и коричневые с белым ботинки. Его миром был перекресток Бродвея и Сорок пятой улицы — там он расхаживал с сигарой в зубах, любил жевать пирожные, заглядываясь на проходящие мимо юбки. Он был безмерно далек от нынешнего мира, где над бесплодной, тощей, выжженной землей царило огненное солнце, с любопытством наблюдавшее за болтающимся на крючке странным, немыслимым созданием.

Ллойд пытался уловить хотя бы малейшее чувство удовлетворения, ощутить сладость мести. Но вместо этого он испытывал лишь усталость и вполне откровенную жалость к этому маленькому человечку в дурацких комбинированных ботинках.

Первой зашевелилась правая рука. Она осторожно нащупала лицо и опустилась. Потом открылись глаза и снова закрылись, потом открылись и закрылись еще раз. Вдруг они распахнулись в ужасе. Руки и ноги задергались, как у барахтающегося в воде человека, тело напряглось. И вновь начало раскачиваться на веревке, глаза при этом были крепко зажмурены. Быстрое, прерывистое дыхание отчетливо слышалось на расстоянии.

Наконец глаза открылись, голова осторожно повернулась, и Бенни заглянул в глаза Ллойду. Лицо Бенни, несмотря на загар, приобрело мучнисто-зеленоватый оттенок.

— Боже! — проговорил он. — Боже милостивый!..

— Я вот тут все думал о твоих любимых фантастических комиксах, Бенни. Как там ведут себя антигравитационные силы, когда болтаешься подвешенный на крючке?

— Бога ради, Роузи!..

— Почти все персонажи твоих любимых книжек умеют летать. — Серебряное лезвие кинжала блеснуло на солнце. Ллойд поднес его к веревке. — Знаешь, Бенни, лучший способ научить человека плавать — это бросить его в воду. А я вот хочу научить тебя летать.

Бенни заорал. Он орал долго и пронзительно, потом вдруг обмяк и закрыл глаза. Он медленно повернул к Ллойду голову, и тот видел, как он сглотнул ком в пересохшем горле.

— Послушай, Роузи, — жалобно запричитал он. — У меня не получится летать. Честно! Просто не получится!

— Как знать? Сначала нужно попробовать.

— Роузи, ты, наверное, с ума сошел! Вытащи меня отсюда! Поехали лучше выпьем пива, безо всяких обид!

— Нет, Бенни, это будет нечестно. В прошлый раз мы не ездили пить никакое пиво.

— В какой еще прошлый раз? Ты кто?

— Да ты все прекрасно помнишь, Бенни. Я не сомневаюсь, что помнишь. Там были ты, Талса и Валерес. Талса убил Сильвию, а потом вы столкнули нас в машине с обрыва.

Бенни таращился, не веря собственным глазам. Рот его задергался, и он прошептал:

— Уэскотт!.. Неужели ты выжил? Но... я же видел вас!.. Ваша машина грохнулась на милю в глубину...

— Да, Бенни, это я, Ллойд Уэскотт... полный готовности научить тебя летать.

— Постой! Погоди, Ллойд! Может, мы договоримся? Скажи, чего ты хочешь? Ну зачем тебе моя смерть? Я знаю, что тебе нужно. Ты хочешь добраться до Талсы и до Хэрри. Так давай я тебе помогу. Один ты не справишься. Тебе нужен помощник. Я помогу тебе прищучить их обоих и еще дам двадцать пять тысяч баксов в придачу! Честное слово, я тебя не обману! Клянусь могилой собственной матери! Ну послушай же, Ллойд, мы просто должны были тогда сделать, как велел Хэрри! А я всегда относился к тебе хорошо. Честное слово! Мне очень не хотелось поступать с тобой так, но это был приказ!

— Да ты визжал от радости, когда вы жгли мое тело.

— Это Талса! Он же почти псих. Его хлебом не корми, дай кого-нибудь помучить.

— Где можно найти Валереса?

— Теперь только на том свете. У чертей в преисподней. Загремел туда в Сан-Антонио полгода назад. Из-за бабы. Ножом пырнули. Кишки ему так пропороли, что прожил всего неделю. Послушай, Ллойд, я помогу тебе! Помогу прищучить Талсу и Хэрри!

— Кого еще Хэрри держит при себе, кроме тебя и Талсы?

— Больше никого. Послушай, Ллойд, эта веревка перерезала меня чуть ли не пополам! Подожди минутку! Послушай! Представь, что будет, когда я исчезну. Хэрри занервничает, возьмет на мое место несколько человек, и тогда ты к нему не подберешься.

Ллойд встал, поднял с земли камень величиной с баскетбольный мяч и бросил его вниз. Вместе с Бенни они смотрели, как камень ударился о скалы и разлетелся вдребезги. Бенни снова заорал, зажмурив глаза и задергав руками и ногами. Потом, как и в прошлый раз, обмяк и повис как мешок, тяжело дыша.

— Я понял, ты все равно сделаешь это, — угрюмо проговорил он.

— Сделаю.

— Тогда, может, хотя бы другим способом?

— Что ты имеешь в виду?

— А где мой пистолет?

— В машине.

— Выстрели мне в голову — с такого расстояния не промахнешься, а потом обрежь эту проклятую веревку.

Ллойд поднес лезвие кинжала к веревке. Ему достаточно было уверенно взмахнуть лишь один раз, и Бенни полетел бы в пропасть. Бенни наблюдал за ним, но Ллойд все никак не мог собраться с духом для этого уверенного взмаха. Ему явно не хватало решимости принять окончательное решение. Он принялся медленно, осторожно пилить. Несколько волокон перетерлись, веревка натянулась и затрещала. Бенни снова начал орать, но его крики растворились в пустоте пространства. Он орал, извергая изо рта пену, корчась и извиваясь всем телом.

Вот тогда-то Ллойд понял, что, оказывается, плохо знал самого себя. Он проделал этот нелегкий путь длиною в два года, чтобы осознать, что не способен убить. Он мысленно твердил себе, что этот человек представляет собой воплощение зла, что совершенные им преступления не дают ему права жить. Ненависть и злость, обитавшие в сердце Ллойда, оказались для него всего лишь жизненным запасом, благодаря им он смог выжить. До сих пор ему казалось, что душа его черствеет и жесточает и что он способен действовать не зная жалости. Оказалось, он не может переступить грань.

Он наблюдал за Бенни, а тот продолжал биться в конвульсиях. Ллойд несколько раз окликнул его, но Бенни его не слышал. Тогда Ллойд понял, что этот человек сломался. Бросить его здесь он не мог, но и перерезать веревку тоже был не в силах. Оставалось одно — вытащить его обратно. Он решил, что проще всего будет раскачать Бенни посильнее и попытаться схватить его за руку или за ногу. Но Бенни в припадке безумия и панического ужаса мог утянуть его за собой в пропасть. Поэтому Ллойд все-таки решил подтянуть Бенни вверх через сук. Тогда тот сможет ухватиться за ветку, вскарабкаться на нее и добраться до ствола.

Он начал тянуть обезумевшего Бенни вверх. Бенни ухватился за сук, перекинул через него ногу, потом, вцепившись в него руками и ногами, распластался на нем, зажмурив глаза и жалобно всхлипывая. Ллойд ждал долго, несколько раз окликал Бенни, но тот не отвечал. Он будто прирос к этому суку. Когда Ллойд дернул за веревку, Бенни вцепился в сук еще крепче. Было до смешного странно видеть, как человек, настолько близкий к спасению, не осознает этого. Теперь, казалось, осталось только одно. Бенни был крепко перевязан веревкой, и Ллойд решил согнать его с этого сука и подтащить к стволу. Даже если бы Бенни сорвался, он бы просто повис на веревке над пропастью, откуда его можно было запросто вытащить.

Ллойд собрался с силами и взялся тянуть. Сук треснул. Ллойд потянул снова. Вдруг раздался мощный хруст, и Бенни вместе с обломавшейся веткой полетел вниз. От неожиданного напора веревка заскользила в руках Ллойда. Зацепившись за край скалы, она натянулась и вдруг ослабла в его ободранных ладонях. Он слышал последний предсмертный крик, вырвавшийся из глотки человека, которому не суждено было крикнуть хотя бы еще раз. А еще через несколько мгновений до него донесся звук со дна каньона — звук, похожий на шлепок мокрого глиняного комка о каменную стену.

Ллойд посмотрел на конец оборванной веревки. Она лопнула там, где он успел немного подпилить ее ножом. Он долго сидел, потом нашел удобную расщелину и спустился на дно каньона. Он освободил тело от перепачканной кровью веревки и, едва сдерживая рвоту, закидал тело песком и камнями. Веревку он закопал в другом месте.