Ей стукнуло девятнадцать, когда, наконец, раздался звонок из агентства — самого низкопробного из всех, куда она обращалась. Сильвия взяла выходной, разрядилась в пух и прах и ровно к десяти утра явилась в студию, расположенную бог знает в какой глуши — на Одиннадцатой улице. На полу мрачноватого, подозрительного на вид помещения стояли лужи, там и сям торчали временные декорации и подгнившие подпорные столбы, основания которых были залиты бетоном. Вокруг бесцельно расхаживали несколько человек. Самый главный из них — человек с серым, землистым лицом — окинул Сильвию скептическим взглядом и поинтересовался, как ее фамилия. Затем приказал:

— Раздевайся.

— Прямо здесь?

— Прямо здесь, дорогуша.

Двигаясь как сомнамбула, Сильвия подошла к небольшой скамье и сняла свой лучший наряд, стараясь не встречаться взглядами с окружающими.

— Туфли можешь не снимать, детка, — пол холодный, — добавил главный.

Она повернулась к нему лицом, глядя на темную стену поверх его головы.

— Повернись, дорогуша. Теперь обратно. Что скажешь, Арчи?

— Порядок, Клайд.

— Для чего... все это? — еле слышно поинтересовалась Сильвия.

— Разве тебе не объяснили? Мы делаем иллюстрации для серии криминальных журналов. Они все время присылают каких-то недокормленных девиц, поэтому я попросил подобрать девушку, на костях у которой есть хоть немного мяса. За работу, ребята! Давай те сцену, Джо. В мотеле. Там, где несовершеннолетний убийца в ужасе пятится от тела девушки, которую ударил ножом в спину. Арчи, положи ее ничком на кровать, по диагонали, так, чтобы руки и волосы свисали вниз. Набрось конец простыни на ягодицы. Нарисуй пятно крови с левой стороны. Джо, достань из большого ящика тот тесак...

Казалось, этому не будет конца, и Сильвия совсем выбилась из сил.

Объясняя, какую позу она должна принять, Арчи пускал в ход тычки гораздо чаще слов. Руки у него были ледяными. Он ворочал ее, словно она была неодушевленным предметом — как мясник, собирающийся обдать тушу из шланга. Иногда они вдвоем орали на нее, отдавая команды с такой злобой и раздражением, что ей с трудом удавалось удержаться от слез.

«Подними шарф повыше, дорогуша. Выше! У тебя миленькие сиськи, но на этом снимке они нам не нужны. Вот так. Замри. Давай еще раз. Снял, Арчи?» Или: «Послушай, разве ты не можешь сделать испуганное лицо? Давай же, дорогуша. Выпучи глаза, оскалься. Как змея. Замри». Или: «Дорогуша, не нужно держать лампу, как будто это бесценное произведение искусства. Ты схватила ее, чтобы запустить ею в Джо. Изобрази нам Уити Форд, милочка. Теперь набрасывайся на Джо. Ты его ненавидишь. Ведь это из-за него твоя бабушка испустила дух. Нападай на него. Замри!»

Сильвия трудилась до самого вечера. Однако, отсняв пленку, агентство заплатило ей почти восемьдесят долларов. И что было особенно приятно, Клайд выразил желание снова пригласить ее на работу через пять дней. После этой второй съемки она бросила работу в магазине. А еще через месяц поселилась в Виллидж вместе с Клайдом Денглером. Его физическое влечение к ней проявлялось нечасто и было довольно сдержанным. Как женщина она его не интересовала. Куда больше Клайда влекло занятие художественной фотографией. Он участвовал в выставках и порой получал лестные отзывы. А еще Клайд познакомил Сильвию с новыми аспектами модельного бизнеса. Совместно заработанные деньги уходили на жизнь и дорогое оборудование. Их союз был основан на деловых отношениях, а вовсе не на чувствах. Иногда, поддавшись отчаянию и раздражению, Клайд поколачивал Сильвию. Но впоследствии неизменно раскаивался. Ему уже стукнуло сорок два, а он так ничего и не добился в жизни. Как-то раз, в слякотный вечер — в тот день ей исполнилось двадцать, — Клайд вместе с Сильвией отправился в бар на углу. По дороге у него схватило сердце, он рухнул на четвереньки. Она пыталась ему помочь, но безуспешно — его сердце остановилось, и он упал ничком, уткнувшись лицом в мартовскую слякоть.

Друзья подбивали Сильвию продать комплект роскошных камер, не дожидаясь, пока из Кливленда заявится брат Клайда. Однако она не стала этого делать. Прибывший брат не выказал ни малейшей благодарности и обращался с ней, как с грязью под ногами. Сильвия оставила квартиру за собой и пригласила к себе жить свою подругу, которая тоже эпизодически подрабатывала моделью, успешно совмещая эту деятельность с постоянной ролью шлюхи. Невзирая на настойчивые советы подруги нагнуться и подобрать деньги, валяющиеся прямо под ногами, Сильвия держалась. Она жила на свои гонорары и время от времени, когда приходилось особенно туго, нанималась на вечер в качестве официантки.

К тому времени, когда ей исполнилось двадцать два, Сильвия наконец сообразила, что с мечтой о карьере модели придется распрощаться. Она никогда не появится на обложке журнала. Кроме того, поняла, что ей скучно.

Шесть месяцев спустя один знакомый затащил ее на бесшабашную вечеринку в Виллидж. Сильвия немного перебрала. Все вокруг нее бурлило, как в водовороте, который каким-то образом прибил ее к рослому парню по имени Пит. Он был с приятелем, которого звали Барни, а тот привел с собой хорошенькую блондинку по кличке Прорва. Сильвия видела ее впервые. Составив квартет, они начали кочевать из одного заведения в другое. В конце концов она сообразила, что они празднуют какое-то событие, но так и не поняла, какое именно. Пит то ли только что уволился с работы, то ли, наоборот, собирался выйти на службу. В каком-то кабачке на окраине, где играли джаз, он выложил на стол такую кучу денег, что ей стало страшно. Но с Питом было весело. Он все время выдвигал разные идеи, одну безумнее другой. Внезапно ему пришло в голову, что всей компании следует немедленно отправиться в Мексику. И они вышли искать такси. Пит позвонил кому-то по телефону, они с Барни забрали свои вещи из «Хилтон Статлер», а потом заскочили за пожитками Прорвы и Сильвии.

Через двадцать минут после взлета Сильвия осторожно намекнула, что впервые в жизни летит на самолете. Все были настолько потрясены, что решили обмыть это событие. Барни пустил кружку по кругу. Стюардесса все время просила их не шуметь. Через некоторое время все заснули. Проснувшись, Сильвия немного испугалась. Впрочем, выпивки было полно, и праздник возобновился. Они продолжили его в номере отеля «Дель Прадо». Каким-то образом к их вечеринке присоединилась целая толпа. Этот сумасшедший Пит ни в чем не знал меры. А на следующий день ему пришло в голову, что все четверо должны пережениться. Эта затея привела их новых друзей в полнейший восторг. Пит нанял музыкантов, которые должны были сопровождать их до учреждения, в котором заключались гражданские браки, — большого, старого здания унылой архитектуры.

На следующий день безумствам Пита пришел конец. Он просто сломался. Сильвия тоже прилегла вздремнуть и проспала до самого вечера, проснувшись с чудовищной головной болью. Пит еще спал. Она спустилась вниз и перекусила в одиночестве. Когда вернулась, он все еще не просыпался. Сильвия снова легла в постель. Проснувшись на следующее утро, она с трудом поверила, что находится в Мексике. Это было невероятно. Внезапно вспомнила о свадьбе и, задохнувшись, села в постели. На противоположном краю кровати сидел Пит. Он был в одних трусах и смотрел на нее довольно мрачно.

— Наверное, я должен пожелать тебе доброго утра, — сказал он.

— Доброе утро, Пит. — Теперь он показался ей вполне нормальным.

— Сильвия. Я правильно запомнил твое имя?

— Да.

— Я сидел и терзался ужасным подозрением, что передо мной первая миссис Питер Дровек. Я не ошибся?

— Нет, — тоненько пропищала она.

Он горестно покачал головой:

— Проклятие! — Затем встал с кровати, подошел к своей одежде и начал вытаскивать из карманов смятые банкноты, разглаживая и складывая их на комод. Американские в одну кучку, мексиканские — в другую.

Ее глаза медленно заволокло горькими слезами, которые тотчас же покатились по щекам. Он перехватил в зеркале ее отражение, обернулся, некоторое время молча смотрел на нее, потом подошел к кровати и, присев на краешек, взял за руку.