— Эй! — ласково окликнул Сильвию Пит.

Она попыталась улыбнуться, но слезы продолжали литься из глаз.

— Н-никак не могу... Это не моя идея. Ты сам все придумал. Тебе взбрело в голову жениться. И никто не смог тебя отговорить. Я даже... ничего не знаю о тебе! — Она всхлипнула, уткнулась лицом в подушку и отчаянно зарыдала.

— Тут мы в равном положении, Сильвия. Как тебя зовут? Я имею в виду полное имя.

— Сильвия Марлоу, — ответила она в подушку глухим, несчастным голосом.

— Сколько тебе лет, милая?

— Двадцать два.

— Ты была замужем?

— Н-нет.

— Чем ты зарабатываешь себе на жизнь?

— Я манекенщица.

— Ого!

Она подняла сморщившееся от слез лицо и посмотрела на него:

— Не говори так! Я не шлюха! Я настоящая манекенщица. И проработала не один год! — Сильвия снова отвернулась.

— Хорошо, милая. Я не хотел тебя оскорбить. Где мы познакомились?

— На вечеринке в Виллидж.

— А, это были приятели Барни. Что-то смутно припоминаю.

— Лучше бы я умерла.

— Они мастера устраивать свадьбы. Должно быть, и сейчас без них не обошлось.

— Наверное, можно все аннулировать. Все были пьяными в стельку.

Пит помолчал. Молчание затянулось. Она не могла понять, о чем он задумался, и продолжала плакать.

— Сильвия, детка, эта свадьба имела продолжение?

— Что? А, нет.

Кровать прогнулась под его тяжестью. Он нырнул под одеяло, лег рядом с ней и обнял ее. Вскоре она успокоилась.

Наконец все закончилось, но Пит по-прежнему держал ее в объятиях. Они лежали бок о бок, глядя друг другу в глаза. На лице Пита застыло странное задумчивое выражение.

— Детка, — в конце концов сказал он, — может быть, эта свадьба, состоявшаяся по недоразумению, — просто грандиозная пьяная ошибка. Но должен сказать, что в одном отношении, которое обычно считают главным для достижения блаженства, все обстоит на высшем уровне.

— Ты смешно говоришь, — отозвалась она и прижала ладонь к его губам, чтобы он поцеловал ей пальцы.

— Передай мне телефон, пончик, и я распоряжусь насчет скромного торжества. Невесты любят купаться в шампанском.

Судя по всему, это был последний случай, когда Пит, этот ненормальный, разговаривал с ней на более или менее серьезную тему. В тот момент он считал, что его деньги на исходе, но потом выяснилось, что Барни вытащил их у него из кармана и взял на сохранение. Поэтому все трое смогли отправиться в Акапулько. Оттуда Пит послал домой телеграмму, в которой сообщил о своей женитьбе. Прорве купили билет на самолет и отправили обратно в Штаты. В Акапулько Барни нашел себе другую девушку. В отеле «Де лас Америкас» они сняли просторную кабану и целыми днями валялись в постели или сидели у бассейна, потягивая коктейли и закусывая их китайскими блюдами. И, как всегда, вокруг них уже толпились новые друзья. Сильвия решила для себя, что быть замужней дамой не так уж плохо. Сумасшедший Пит ей нравился. Из его слов она заключила, что он вместе со своим отцом, братьями и сестрой владеет мотелем и сразу же забеспокоилась из-за денег. Для человека, у которого нет за душой ничего, кроме мотеля, да и то где-то у черта на куличиках, он тратил слишком много.

Вернувшись в Штаты, они на пару дней задержались в Нью-Йорке. Сильвия упаковала остатки своего добра и отправила их багажом. Оказалось, что у Пита есть «корвет», который все это время дожидался его в гараже. Они устроили прощальную вечеринку для Барни и отбыли на юг. Пит жутко вел машину, но это не испортило им удовольствия от поездки.

А потом она познакомилась с остальными членами семьи. Пит очень нервничал по этому поводу, и это был единственный случай, когда она видела его взволнованным. Обнаружив, каким крупным делом владеют Дровеки и какое количество народу работает на них, Сильвия перестала переживать из-за денег, которые они успели истратить.

Дровеки встретили ее достаточно дружелюбно. Не слишком сердечно, но приветливо. Все члены семьи были настолько заняты, что, как видно, у них совсем не оставалось времени на то, чтобы собираться на посиделки. Сильвия с Питом поселились в уютном мотеле и начали строительство собственного дома. Она попыталась уговорить его построить дом в соответствии с ее вкусом, но Пит объяснил, что они не будут его владельцами в полном смысле этого слова. Дом будет принадлежать корпорации, а они только арендуют его на время, поэтому работа над проектом будет поручена архитектору, а отделка и меблировка — декоратору, и ни она сама, ни даже Пит не смогут ничего возразить. Единственным исключением стала огромная кровать, которую Пит распорядился поставить у них в спальне. Сумасшедший.

Он немедленно приступил к работе. Миновали четыре года колледжа и три года армии, и теперь он до конца своей жизни должен трудиться на корпорацию. Выяснила Сильвия и насчет денег. Пит зарабатывал сто пятьдесят долларов в неделю, что за год составляло около двенадцати тысяч. Но это была капля в море. Этот сумасшедший Пит швырял на ветер ужасные суммы. Без конца куда-то уезжал, чтобы навестить друзей. Ее с собой, как правило, не брал. Правда, несколько раз она составила ему компанию. Нельзя сказать, чтобы это было очень весело. Однако, вовсе не говорило о том, что Пит относился к ней плохо. Просто он не хотел впускать ее в свою жизнь. К тому же, Сильвия была уверена, что он не заводил шашни с другими девушками. Возвращаясь, Пит жадно набрасывался на нее, но при этом всегда подтрунивал. Подшучивал над ней. Придумывал для нее смешные прозвища.

Потом они оба прошли обследование в Уолтербурге. У обоих все оказалось в полном порядке, и, тем не менее, ей никак не удавалось зачать ребенка.

Сильвия пыталась себя убедить, что у нее есть все, о чем только можно мечтать: красивая одежда, уютный маленький домик, симпатичный муж, зарабатывающий достаточно денег. Но ей казалось, что в действительности ничего этого у нее нет. Как будто она только делала вид, что замужем за этим человеком. Его родственники были слишком заняты, чтобы уделять ей внимание. Она не могла завести себе подруг. Это не то что жить в большом городе. Здесь в ресторане работало несколько симпатичных девушек, но они знали, что она одна из трех миссис Дровек, и вели себя с ней скованно, нелепо. Настоящие друзья так себя не ведут. Однако Сильвия не могла пожаловаться и на то, что ее заточили в деревне. На день рождения, когда ей исполнилось двадцать четыре, Пит купил ей подержанный «шевроле». Теперь она могла съездить в Уолтербург, но и этот городишко оказался совсем неподходящим местом для того, чтобы завести какие-нибудь знакомства — в баре, например, или еще где-нибудь.

Когда Пит был в отъезде или занимался делами, Сильвия не могла себя заставить сидеть дома и постепенно выработала привычку около половины шестого заглядывать в «Старлайт», чтобы пропустить пару коктейлей перед тем, как отправиться ужинать в «Мотор-отель». Она воображала себя таинственной незнакомкой, оказавшейся в этих местах проездом. Так и познакомилась с Марком Броуди, старшим барменом «Старлайт». Пока Чип его не уволил.

Теперь Сильвия не сомневалась, что поступает нехорошо. От этой мысли ее слегка затошнило. Она понимала, что должна остановиться. Но не представляла себе, как это сделать. Марк был ее роком. Она боялась его. Но еще больше боялась того, что он задумал. Боялась потому, что чувствовала — у него получится.

Она постояла на синем ковре, вспоминая мягкий, убедительный голос Марка, его странный взгляд и то, как неожиданно и больно обрушивался на нее его твердый кулак. Однажды Пит увидел синяки, и ей пришлось соврать, будто она упала. Совсем как тогда, давным-давно, когда прятала от других детей синяки, полученные от отца.

Сильвия вздрогнула и прошла в ванную комнату, налила воды и щедро насыпала в нее ароматических шариков. Затем, стянув на макушке темные волосы, ступила в воду — такую горячую, что едва можно было терпеть, и полила на себя ароматной пеной. После ванны она тщательно обдумала свой наряд, надела блузку в тонкую черную и белую полоску и белую ворсистую юбку, причесалась и накрасилась, после чего обнаружила, что есть ей совсем не хочется. Это повторялось каждый раз, когда ей предстояло встретиться с Марком, — ее желудок просто сжимался. Сильвия проглотила чашку горячего кофе и бесцельно побродила по дому, дожидаясь момента, когда нужно будет идти. Постояла у окна, передвинула пепельницу, поправила репродукцию в рамке, чувствуя, что ее начинает подташнивать из-за нарастающего напряжения.