Отряд поскакал по ответвлению основного тракта, углубляясь на север, а после и вовсе ломанулись прямо через лес по просеке.

Долгая, изматывающая скачка продолжалась несколько часов, и под конец я почти не чувствовала своего тела от усталости и холода. Все затекло, и мне даже говорить было трудно, не то, что сопротивляться и возмущаться. Может, оно и к лучшему, иначе я бы точно договорилась до того, что опять бы разозлила варвара.

Когда впереди блеснули огни костров и показались крыши шатров и палаток, я испытала облегчение. Может, скоро погреемся и поедим. Особенно я переживала за дочь, ведь она совсем не привыкла к зиме и холоду в отличие от меня.

Лагерь варваров оказался очень большим — этакий палаточный городок с суетой, дымом от костров, громким смехом и лязганьем оружия. И можно было только гадать, что они тут делали. Готовили очередной набег на границу? Вряд ли же это было их постоянным поселением.

Нас встретили любопытными взглядами и ухмылками, а кое-кто заулюлюкал довольно. Грубые, неотесанные мужланы в шкурах и мехах, сидящие у костров, скалились на нас и облизывались, будто мы были не пленниками, а дичью, добытой на охоте.

В нос ударила ядреная смесь пота, запаха немытых тел, кислятины и горелого мяса. Меня чуть не стошнило, но чем дальше мы двигались к центру лагеря, тем слабей становился запах. Когда мы остановились перед огромным, размером с целый дом шатром, чьи стены были украшены росписью и связками перьев, свисающими над входом, мне полегчало, и я начала нормально соображать.

И тут же снова подступил страх, так что едва главарь ссадил меня с лошади, как я на негнущихся ногах, шатаясь, как пьяная, бросилась к Эмми, которую держал на руках шрамолицый детина. Но, как ни странно, девочка не выглядела напуганной или замерзшей, словно варвар позаботился о ее комфорте.

— Мама, дядя такой классный! — довольно воскликнула она, подлетая ко мне, едва мужчина ее отпустил. — Смотри, что он мне подарил!

В руках она держала все то же ожерелье из мелких клыков, когтей и перьев, скрепленных шнуром из сплетенных волос. Хотелось заставить ее выкинуть эту гадость, но глядя на ухмыляющуюся рожу мужчины, решила, что не стоит его злить. Лучше уж притвориться запуганной дурочкой, чтобы не воспринимали всерьез. А там выждать, пока ослабят бдительность, и сбежать. Хотя как это сделать в зимнем лесу, я не представляла.

Поправив накидку дочери, я отыскала глазами подругу. В отличие от Эмми, Олла выглядела белой, как снег. И сразу же шуганулась от варвара, на лошади которого она ехала, прячась мне за спину.

— Госпожа… — прошептала она, со страдальческим видом косясь на наших пленителей. — Что будем делать?

— Госпожа? — главарь расслышал ее слова, и это почему-то развеселило его. — Так ты из благородных? Что ж, ярл точно будет доволен, может даже наградит меня.

Его слова заставили меня вздрогнуть. Что он имеет в виду?

Но додумать мне не дали. Нас троих подтолкнули вперед и буквально запихали внутрь шатра. На меня дохнуло теплом, и я невольно потерла друг об друга заледеневшие руки. Шатер и внутри оказался весьма просторным, разделенным на несколько комнат. И сейчас мы очутились в своего рода прихожей, темной и мрачной, где встречать нас никто не спешил.

Под ноги что-то мягко пружинило, пахло кожей и маслом, а из глубины, сквозь проем, ведущий в следующую секцию, откуда виднелся тусклый свет.

— Ну же, дамы, шустрей, — поторопил варвар, дыша нам в спину. — Ярл Дагмар ждать не любит.

Он вдруг склонился ко мне и шепнул на ухо:

— Красивая ты девка, жалко мне тебя. Поэтому снова повторю: молчи, если хочешь жить. Тебе еще дочку растить, поэтому затолкай свою гордость подальше и постарайся понравиться ярлу.

Я вспыхнула и обернулась, прожигая мужчину возмущенным взглядом. Но слова застряли в горле, едва его руки сомкнулись на рукояти меча.

— Не надо глупить, девочка, — хмуро покачал он головой. — Оно того не стоит. Идите, не испытывайте больше мое терпение.

Прижимая к себе Эмми, с интересом крутящую по сторонам головой, я сделала шаг по направлению к свету. Олла следовала за мной словно тень, почти не дыша, лишь стуча зубами.

Ну хотя бы дочка не была испугана, а воспринимала происходящее, словно небывалое приключение. А вот я внутри будто оледенела: морозный, пронизывающий страх, отражавший местный климат, сжирал меня. И лишь ради своей малышки держала себя в руках, не позволяя дать волю эмоциям.

За плотным пологом из шкур животных было даже жарко. Посреди просторной комнаты, устланной по периметру пестрыми коврами и пушистыми шкурами, горел радостный потрескивающий огонь. При этом помещение не было задымлено, воздух оставался удивительно чистым, благодаря отверстию в пологе вверху.

Я посмотрела по сторонам и испуганно вздрогнула. Кажется, мы попали на самый разгар воинского пира. Огромные, бородатые викинги с обнаженными торсами, покрытыми вязью татуировок и шрамами, пили из дорогих кубков и ели мясо прямо голыми руками, раскинувшись на шкурах.

Но больше всего меня пугал здоровяк, единственный из всех сидящий на резном кресле, которое, наверное, являлось своеобразным троном. Его льдисто-голубые глаза смотрели на меня так откровенно, властно и пронизывающе, что буквально физически ощущала, как взгляд ощупывает каждый изгиб моего тела.

Наверное, этого варвара можно было бы назвать красивым, если бы не печать жестокости, искажавшая лицо, и не длинный, широкий шрам, проходящий ровной линией по его щеке и подбородку.

Я робко поклонилась, чувствуя, как дрожат ноги, и устоять мне удалось лишь благодаря силе воли. Мужчина многозначно хмыкнул, и шумные разговоры и звон кубков разом затих — кажется, дисциплина здесь была железная.

— Ярл Дагмар, рад приветствовать тебя! — с уважением произнес варвар, приведший нас сюда. — Я пришел к тебе с дарами! Взгляни, какую нежную чужестранку удалось отыскать в наших суровых землях. Кстати, она благородного происхождения.

Он подтолкнул меня вперед, и я невольно сделала несколько шагов, чтобы не упасть, оказываясь в круге света костра. Глаза ярла вспыхнули еще ярче, словно и в них перешло пламя, освещавшее меня.

— Красивая! — коротко бросил здоровяк, поднимаясь с трона и направляясь ко мне.

Я бы отступила, но ноги словно приросли к полу, поэтому лишь с замиранием сердца наблюдала, как неспешно приближается здоровяк, двигаясь, словно опасный хищник, уверенный в своем превосходстве. Его пальцы удивительно легко, почти невесомо коснулись моего выбившегося локона, накручивая его.

— Я оставлю ее. Иди Бьерин, я доволен твоим даром. А чтобы никто не сказал, что ярл Дагмар не умеет быть благодарным, возьми любого коня из моего табуна.

— А что делать с остальными? Тут еще одна женщина и ребенок!

Здоровяк задумался, равнодушно глядя на Оллу и мою малышку.

— Молю, не разлучайте меня с дочерью и подругой! — прошептала, глядя в ледяные глаза варвара.

Мужчина ухмыльнулся, а затем потянул мои волосы с такой силой, что на глазах выступили слезы. Но я все равно не отвела взгляда.

— Впредь ты будешь говорить, лишь когда я разрешу! — прорычал он мне на ухо. — Так и быть, выполню твою просьбу, но ты сполна отблагодаришь меня за это. Можешь не волноваться, никто вас не обидит, теперь вы находитесь под моей защитой! Завтра мы снимаемся с этого места и вернемся в селение. Вы отправитесь с нами.

Я коротко кивнула, чувствуя, что болезненная хватка ослабла.

— Отныне ты будешь принадлежать мне! — резюмировал ярл, явно довольный моей покорностью.

Его слова всколыхнули во мне такую злость, что щеки вспыхнули, а перед глазами встала алая пелена. Даже самонадеянный, невыносимый Дарий, всесильный дракон не смел разговаривать со мной в подобном тоне.

— Я не вещь! — прошипела я зло, не думая о последствиях.

В этот момент лицо мужчины исказилось от звериного оскала, и даже присутствующие варвары перестали дышать. Мне было страшно — до дурноты, до спазмов, сжимающих горло. Этот вождь не просто опасен, такой может свернуть мне шею и не почувствовать угрызений совести.