Очередной град стрел обрушился на меня, заставляя подняться выше. Эта игра порядком начинала утомлять. «Элизабет!» — позвал я, вкладывая всю силу в этот призыв. Нить, связывавшая меня с бывшей, напряглась и тихонько зазвенела, словно исполняя какую-то неведомую прекрасную мелодию.

В этот момент словно очутился в голове бывшей, испытывая то же самое, что и она. Сейчас неуловимая девчонка мечтала оказаться как можно дальше от лагеря варваров и… от меня. Неужели эта упрямица не понимает, что собираюсь ее спасти? Когда доберусь до девчонки, отшлепаю ее как следует! Эта мысль заставила внутренне ухмыльнуться, — жаль, что строение морды дракона не позволяло воспользоваться мимикой.

К сожалению, одновременно поддерживать связь с истинной и уклоняться от раздражающих мельтешащих стрел варваров было весьма непросто. Точнее — в обычных условиях это не представляло бы для меня проблемы, но в северных землях мои силы таяли слишком быстро.

Я чувствовал, что моя ипостась дракона вот-вот обернется в человека. Упасть с высоты в центр лагеря варваров было бы весьма глупо и недальновидно. Нет, я не боялся этих дикарей, но это задержало бы меня от встречи с Элизабет. Тем более, сейчас я ощутил, что несносная девчонка каким-то образом успела улизнуть.

«Дарий, удачи тебе! Будь осторожен!» — вдруг послышался в голове голос бывшей жены, в котором прозвучали встревоженные теплые нотки. А, может, мне просто показалось?

Пусть Элизабет не надеется, что сможет затеряться. Я найду свою истинную даже в другом мире, даже в подземном царстве, и на самом краю света.

«Ты моя! Мы будем вместе!» — потянулся я мыслью к женщине и испытал ее смесь страха, тоски и желания, которое вызвало мое послание.

Мне вдруг нестерпимо захотелось прижать к себе Элизабет, ощутить ее аромат — почему я раньше не замечал, что она пахнет свежескошенной травой и утренней свежестью?

В этот момент тело свело резкой болью, а крылья почти перестали мне повиноваться, — еще немного и произойдет трансформация. Напоследок я полыхнул пламенем по лагерю варваров, не причинив им вреда, но заставив повалиться на землю и закрыться руками от жара. Зачем им видеть, в какую сторону я направляюсь…

Светящийся след Элизабет был моей путеводной нитью, по которой я был готов пройти до конца.

Поездка оказалась долгой и выматывающей. Несмотря на магический очаг и то, что повозку почти не трясло на ухабах, мы с девочками подмерзли, и тело все затекло от долгого сидения на жестком полу, пусть его и покрывали шкуры. Но мы с Оллой не жаловались, и радовались каждому новому километру, что отделял нас от лагеря варваров. А Эмми и вовсе проспала почти всю дорогу, уютно устроившись в моих объятиях.

Разумеется, скорей всего они уже снялись со стоянки и направились дальше, а за нами выслали погоню. И я всю дорогу с содроганием вслушивалась в звуки, доносящиеся снаружи, украдкой глядя сквозь крохотное окошко, вырезанное в накрывающем повозку тенте. Треск веток, шепот ветра, ржание лошадей, мельтешение снега и проносящихся мимо деревьев — все сливалось вместе.

Но пока, по словам Бьерина, нас не выследили, тем более что его братья как могли, путали следы, то забредая в самую чащу, то на всей скорости мчась по тракту, который вел в их родное поселение.

Начавшийся через час сильный снегопад пусть и затруднил продвижение, но был нам на руку, ведь снег окончательно скрыл наши следы. Мы даже привал всего раз устроили, и то буквально для того, чтобы справить потребности да хлебнуть горячей похлебки, дабы совсем не окоченеть. А после снова двинулись в путь.

Под вечер, когда видимость стала плохой, между деревьями замерцали огни, чей свет пробился даже сквозь пелену снега. А вскоре мы выбрались на опушку, и я разглядела вдали раскинувшееся среди заснеженных холмов поселение. Большое по здешним меркам, с неожиданно основательными уютными деревянными домиками, из труб которых вился дым, несмотря на то что я ожидала увидеть опять шатры или какие-то юрты. Но варвары оказались куда цивилизованней, чем думала.

Мы въехали в село по широкому, укатанному проезду, и нам вслед донесся собачий лай. Словно в деревню к бабушке приехала… Вот только мир другой, враждебный, и неизвестно, что ждет нас дальше. Селян же не было видно — наверное, непогода и позднее время разогнали всех по домам.

Узкими, петляющими улочками, освещенными странными синими шарами, воткнутыми то тут, то там, мы проехали половину села и выехали на единственную тут площадь, посреди которой стояла каменная статуя какого-то воина. Надо же, и искусство тоже не чуждо северному народу.

Завернув на очередную улицу, повозка остановилась возле одного из домов — приземистого, но большого, квадратов на сто, с расчищенным от снега двором и множеством пристроек. Крепкий добротный сруб и основательная крыша, а еще большое хозяйство намекали на то, что хозяин этого дома явно не бедствует. Но найдется ли у него место сразу для троих лишних ртов? Да и станет ли он привечать иноземок, пусть даже Бьерин попросит?

Из повозки мы с Оллой вылезли с трудом, кряхтя и опираясь на руку Бьерина. Каждая мышца отзывалась болью, а светящиеся теплым, уютным светом окна вызывали точку и желание скорей нырнуть в тепло дома.

— Удачи, брат, — хмыкнул Ульв, разворачивая коня.

— Мы прикроем тебя перед ярлом, — хмуро отозвался Орм, следуя за братом. — Скажем, что не уследили, когда лагерь снялся со стоянки. Слишком усердно патрулировали окрестности, потому и отстали. А ты и вовсе потерялся где-то. Нагонишь нас у Эйрхансленда, думаю, вождю сейчас все равно не до нас.

— Это точно, — хохотнул Ульв, переведя взгляд на меня. — Не знаю, кто напал на лагерь, но шороху он навел прилично.

Они уехали, и я робко посмотрела на Бьерина. Я понятия не имела, что у него на уме, но теперь наши судьбы были в его руках. Возможно, он действительно хочет нам помочь. А может, решил заменить в ловушку, кто знает?

Мучаясь сомнениями, я покрепче сжала руку Эмми, поправила на ней накидку и медленно двинулась следом за Оллой и Бьерином, которые успели уйти вперед. И облегченно вздохнула, когда дверь в дом отворилась, а на крыльце появилась женщина.

Красивая, стройная, с заплетенными в множество косичек светлыми волосами, одетая в теплое шерстяное платье, и совсем не похожая на дикарку, она тепло улыбнулась нам при виде брата. Кажется, Бьерин все-таки не обманул.

— Что за очаровательная маленькая валькирия? — тепло произнесла женщина, глядя на Эмми с широкой искренней улыбкой.

— Я не валькирия, а Эмми! — серьёзно заявила дочурка, а затем всё же спряталась за меня, стесняясь.

— Вы совсем озябли, а я держу вас на пороге! — всплеснула незнакомка руками. — Кстати, меня зовут Изельга. Проходите, я рада гостям.

Хозяйка дома бросила вопросительный взгляд на Бьерина, но тот лишь коротко кивнул. Кажется, это было достаточно, чтобы пустить троих озябших путниц и не задавать вопросов.

Внутри дома было удивительно просторно, уютно и как-то… добротно. В моём мире, у дизайнеров интерьеров это было принято называть «скандинавский лофт» и запрашивать неприличные суммы за каждую подставку под телефон в виде пня. Здесь же всё было натуральным и гармоничным.

Эмми сонно хлопала глазками, прислонившись к Олле. Бьерин набросился на кусок жареного мяса, дымящий на деревянном блюде. Мы же с хозяйкой рассматривали друг друга с интересом.

Изельга была уже не юной наивной девушкой, — в серых глазах, окружённых лёгкой сеточкой морщин, искрились ум, опыт и мудрость, но при этом она взирала на окружающий мир с детским любопытством и открытостью. Кажется, я тоже пришлась женщине по сердцу, — по крайней мере, она улыбнулась вновь.

— Я вижу, что вы устали и продрогли. Бьерин, хватит жрать! Позаботься о маленькой валькирии и деве, с которой не спускаешь глаз. Можешь отвести их в комнату на верхнем этаже, там должно быть тепло. И напои их нашим фирменным рецептом от простуды. Надеюсь, ни у кого нет проблем с мёдом и молоком? — произнесла она таким тоном, что сразу стало понятно, кто главный в семье.