– Я Орест Альгердович, – представился он. – С далекого севера, за Танаисом[13]. Вот, решил повидать Хошкани. Говорят, новая, модернистская реконструкция садов Шаммурамат[14] чудо как хороша.
Наркотик подействовал, нога прошла, и он был благодарен за это Аллаху, Саваофу, сестрицам Немайн[15] и всем богам, которых только знал. В далекой юности Орест нередко на подмостках жизни исполнял роль Роберта Лавлейса, Жерардо Казановы, Григория Орлова – словом, первого любовника, жен премье[16]. Однако годы утекли, словно вода в песок. Судьба обошлась с ним немилосердно, подарив неутихающую боль в левом бедре. Проклятые боли распространялись до самой ступни, терзая ночью и мешая ходить. Последняя надежда была на знаменитую клинику в Хошпуре, пригороде Хошкани, куда, по правде сказать, и направлялся великоросский эмигрант.
Девушка всплеснула руками.
– Ах! Вы великоросс? Я бывала у вас, когда-то давно… – Ее глаза затуманились от воспоминаний. – Однако вы не похожи на словена, – укорила она его. – Мне кажется, вы меня обманули!
– По происхождению я курд, – охотно пояснил он. – Мои родители жили у истоков Евфрата, где, по преданию, располагался идумейский[17] Эдем. Именно там Иблис впервые отказался поклониться Адаму, и Адам и жена его Хава[18] отведали плодов райского дерева. Там они впервые узрели, что наги, и устыдились сего.
Он взглянул на девушку. Она закусила медную губку фарфоровой белизны губами. Хороший знак. Странный паралич прошел, и он ощущал себя все более и более уверенно. Ну что ж, что он пожилой, седина припорошила его волосы, а нога его не так хороша, как раньше? Ведь по европейским легендам, Иблис тоже хромал, что отнюдь не мешало ему соблазнять женщин. Что уж и говорить, что увечья женщин часто лишь привлекают. Галлийка смотрела на него черными глазами, и от этого взгляда бросало в жар.
– Но мои родители уехали в Баку, когда я был еще ребенком, – продолжил он. – Мы жили в Масаде, когда началось восстание йезидов[19]. Родители эмигрировали, и весьма вовремя – йезиды захватили город, а затем, когда не смогли противостоять войску эмира Балака, вырезали население подчистую. Какое-то время мы жили в Эребуни[20], а затем покинули Халифат и поселились в Московии. Я вырос в Твери и принял православие. С Востоком меня не связывает почти ничего, кроме детских воспоминаний. Поэтому здесь я – гариб, чужеземец. Когда мне было пятнадцать, мы переехали в Рязань, где я и жил вплоть до сеченя прошлого года. А теперь вот уволился и работаю частным детективом.
– Ух ты, здорово, наверно, вы знаете немало интересных историй! – восхитилась она.
Детектив лишь отмахнулся.
– По правде сказать, рассказчик из меня никакой. К тому же некоторые из этих историй под грифом секретно, а прочие не для ушей юной леди…
Скоростной поезд покинул пределы Иудеи. За окном, покачиваясь, плыла пустыня.
– Мы сделаем небольшую остановку в Тире, задержимся на ночь в Дамаске, и оттуда – прямиком на Ашшур, – сказал он.
– Да, и все это время мне придется ехать в купе с неразговорчивым попутчиком, – пожаловалась девушка, картинно надув губки. Внезапно ее лицо просветлело. – Ну что же, вы сами виноваты. Тогда историю буду рассказывать вам я! Знаете, моя бабушка обожала всяческие истории. Она могла рассказывать их мне ночи напролет! И я расскажу вам об одной таинственной истории, которая случилась с девушкой Марьям.
«Эта девушка хочет бросить вызов всем приличиям общества, – подумал Орест. – Мы в одном купе, наши колени почти соприкасаются, а теперь она еще хочет развлекать незнакомого мужчину историями, подобно тому, как Шахразада услаждала царя Шахрияра». Что ж, ему была по душе эта гасконада[21].
А девушка была хороша! Она подалась вперед, щеки ее потемнели – к ним прилила кровь. Глаза заблестели. Сейчас она больше походила на «сарацинскую принцессу», нежели на уроженку Прованса.
– Случилось это давным-давно. Во время правления эмира Шахземана[22], пусть плоды заккума[23] в преисподней вскипят в животе его! Пусть вкушает он их, могущественный и благородный. Хоть и желали ему привета вечного и благословения, длящегося до Судного дня, но Судный день наступил, и кипяток – питье его, кожа его сгорает и нарастает, и нет конца мучениям блистательного[24].
Детектив изумленно смотрел на нее. Подобного начала арабской сказки ему слышать еще не приходилось.
Ее глаза сверкали. Во взгляде ее и улыбке было что-то пугающее. Девушка показалась ему пустынной дьяволицей, наподобие иудейской Лилит.
Она улыбнулась ему темными губами.
– О да, это будет страшная сказка.
Звякнул колокольчик, шурша, отодвинулась дверь, и горничная внесла поднос. Девушка была смуглой и стройной, словно тростник. Тонкие черты лица и полные губы выдавали ее принадлежность к народу филистимлян[25].
На подносе стоял большой кофейник, две крохотные чашки из тонкого фарфора, блюдечко с кусковым сахаром и серебряные щипцы. Чашки и сахар были накрыты свернутыми салфетками. С легким звоном она поставила поднос на столик.
– Благодарю, – мягко сказала Жозефина.
Орест вежливо кивнул. Горничная учтиво поклонилась.
– Быть может, господа желают еще угощений? У нас есть великолепный рахат-лукум, финики из Гоморры, грильяж, монпансье…
– Нет-нет, все прекрасно, – остановила ее пассажирка. – Но, может быть, Орест Альгердович, вы изволите заказать чего-либо?
– Принесите немного персиков, если есть, – попросил он. – Стакан и графин шербета.
Возможно, придется запивать таблетки. Боль в ноге возвращалась. А кофе – не лучший напиток для этого.
Девушка с чарующей непосредственностью сняла крышку с кофейника. Крепкий аромат распространился по помещению.
– О, либерика! – восхитилась она. – Либерика и робуста, – принюхалась очаровательная галлийка. – И, возможно, немного эксельсы. Как чудесно. Арабику я не люблю. Забавно, правда?
– Вы разбираетесь в сортах кофе?
– Без кофе жизнь на Востоке замирает, – нравоучительно заметила его визави.
– Безусловно, – согласился Орест. – Позвольте мне поухаживать за вами. Сколько сахара вы предпочитаете?
– Я пью без сахара, – сверкнула белозубой улыбкой она. – Кофе должен быть черным, как душа Иблиса. Однако я собиралась рассказать вам о Марьям. О, Марьям! Немногие дочери Хавы обладали ее красотой. Была она подобна расплавленному золоту, лик ее услаждал, словно пахлава, желанна она была, как родник в пустыне. Волосы ее были – как ночь разлуки и расставания; щеки – точно алое вино. Сама тонкая, как тетива.
Она сделала изящный жест рукой.
– Постойте, не наливайте. Сейчас поезд пойдет по нагорью, будет трясти. Послушайте о Марьям.
Она прикрыла глаза.
– Немало отважных юношей, подобных леопардам, страдало из-за нее! Для любого была желанна и ожидаема. Для многих она могла бы стать усладой сердца уже в четырнадцать лет.
Родилась Марьям во времена правления Шахземана. Шахземан был родом из Самеркенда, но правил в Халебе. Скоро мы достигнем его, после Дамаска. Говорят, там замечательные фисташки!
Она мечтательно прикрыла глаза.
– Родом Марьям была из племени Амир ибн Саса – того же самого, что и Зайнаб, благословенная жена Пророка, мать правоверных. Отец ее был благочестив и угоден Аллаху. Но мать Марьям была из проклятого племени Маджудж[26], что поклонялись пустынным дьяволам.
13
Античный город (III в. до н. э. – V в. н. э.) в устье р. Дон. Расположен примерно в 30 км к западу от Ростова-на-Дону.
14
Царица Ассирии, правившая приблизительно в 811–805 годах до н. э. В античную литературу Шаммурамат вошла под именем Семирамиды, с которой связывались «висячие сады» – одно из «семи чудес света».
15
Богиня войны в ирландской мифологии; ипостась богини Морриган. В ее честь названа река Неман в Беларуси. Здесь – Богиня Северо-Западной провинции Великороссии.
16
Первый молодой (франц. jeune premier) – устаревшее амплуа актера, играющего роли «первых любовников» (напр., Ромео, Фердинанд и др.).
17
Идуме?я – историческая область на юге Палестины. Здесь – в контексте «библейский».
18
Жена Адама в Коране.
19
Этноконфессиональная группа курдов, сохранившая древние верования доисламского происхождения. В данном контексте – приверженцы езидизма.
20
Древний город государства Урарту, развалины которого расположены на холме Арин-Берд на окраине современного Еревана в Армении.
21
Вранье, хвастовство. В данном контексте – насмешливый вызов.
22
Персонаж «Тысяча и одной ночи». Здесь – исторический эмир Халеба (совр. Алеппо).
23
Заккум – в Коране адское дерево, растущее из «корня геены», плоды которого представляют собой головы дьяволов. Служит пищей для грешников.
24
Согласно Корану, питье грешников – кипяток (37: б5; 38:57), который «рассекает их внутренности» (47:17), и гнойная вода. Когда грешник проглатывает эту воду, «приходит к нему смерть со всех мест, но он не мертв, а позади его – суровое наказание» (14:19–20).
25
Древний народ, населявший приморскую часть Палестины. Неоднократно упомянут в Ветхом Завете (начиная с Быт. 10:13), а также в ассирийских и египетских источниках.
26
Библейский Магог.