Уже через пару минут он оказался на улице. Где-то вдалеке слышался вой сирен. Вокруг пока было спокойно. Быстрым шагом Ларс направился в ближайший проулок. Маршрут отхода им был подготовлен заранее. Уйти от вездесущего взора властей на Персефоне было трудно, но все же возможно. Узкие переулки между блоками, а также некоторые улицы, сильно пострадавшие после боев, помогли Ларсу на некоторое время остаться полностью незамеченным.
Сверившись с консолью, Ларс остановился и снял рюкзак. Он находился в безопасной зоне. Камер здесь не было, а в последний раз его присутствие они могли засечь около минуты назад. Расположение находящихся на своем маршруте камер Ларс отметил у себя на схеме станции, поэтому знал, когда за ним велось видеонаблюдение, а когда он мог передвигаться незамеченным. Теперь же Ларс на время оказался полностью потерян для системы безопасности. Для успешного обхода этой системы необходимо было знать принципы ее работы. Нюанс заключался в том, что система, работая в автономном режиме, при наличии подозреваемого могла выследить его при первом же обнаружении в любой части станции, несмотря на то что ее сеть насчитывала несколько сотен тысяч камер по всей территории Персефоны. Система имела ряд возможностей для идентификации подозреваемого среди миллионов добропорядочных жителей. Она могла определить рост, пол, вес, могла узнать разыскиваемого по лицу, цвету глаз, волос и кожи, запоминала одежду, определяла ее модель, цвет и прочие мелкие детали, такие как повреждения, царапины и прочее.
Но, несмотря на это, Ларс знал, как ее можно было обмануть. Конечно, его обман через некоторое время все же заметят сотрудники органов, но к тому моменту он рассчитывал уже находиться на нижних уровнях, где найти его будет весьма непросто, если не сказать невозможно. Свою внешность Ларсу удалось сохранить в тайне, рост был средним, а вес стандартным для такого роста. Единственной проблемой являлся костюм темно-серого оттенка.
Открыв рюкзак, Ларс достал из него небольшой алюминиевый баллончик, встряхнул и постепенно начал наносить на свое снаряжение черный цвет.
Немного оправившись от первоначального шока, Себаштьян выбежал на улицу, как и многие другие посетители бара. В один миг все заботы и проблемы отошли на второй план. Казалось, снаружи разорвалась бомба. Все здание пошло ходуном, словно при землетрясении, как игрушечный домик, если бы ему дали хорошего пинка. И когда Себаштьян увидел, что произошло, тут же понял, как сильно повезло ему лично и всем, находящимся в баре, ведь местом падания оказалось соседнее здание, нынче походившее больше на груду искореженного металла, чем на жилой блок.
Снаружи царствовал настоящий хаос. Место крушения вместе с прилегавшей к нему дорогой было объято пламенем. Улица засыпана обломками самолета, всегда плотное движение на ней стало причиной большого количества жертв.
– Быстро! Вытаскивайте людей! – крикнул кто-то. Практически все, кто выбежал из бара, да и многие другие, находившиеся на улице в этот злосчастный момент, ринулись на помощь пострадавшим. Себаштьян был одним из них.
Погибших оказалось много, но их число не шло ни в какое сравнение с количеством раненых. На них было страшно смотреть. Много людей с ожогами, некоторые были лишены конечностей. Поборов в себе страх, отвращение и брезгливость, Себаштьян вытаскивал людей из-под обломков. Всех, кого удалось вытащить, нес в тот же бар, куда несли всех раненых. Очень скоро помещение было заполнено. Тех, для кого не хватило места в баре, несли в подъезды соседних блоков. В последнее время теплогенераторы стали жертвой тотальной экономии, проводимой в связи с войной, и на улице было очень холодно, поэтому оставлять раненых на такой температуре было нельзя.
Через несколько минут к месту крушения прибыли различные службы: полиция, пожарные, медики, еще военные, именно они появились на улице самыми первыми, раньше всех приступив к оказанию первой помощи.
Себаштьян успел сделать около десяти заходов, пока наконец территорию крушения не перекрыли полностью. К тому моменту спасением людей вплотную занялись власти. Эвакуация раненых проводилась ударными темпами, многим требовалась немедленная операция. Обычных граждан больше не подпускали, и, пока в баре работали медики, Себаштьяну, как и остальным, не оставалось ничего другого, кроме как молча наблюдать за их работой.
Присев за барную стойку, он взглянул на бармена.
– Еще бы чуть-чуть – и в нас, – сказал тот.
Себаштьян лишь молча кивнул.
– Говорят, самолет сбили, – произнес стоящий возле него мужчина, – вы слышали взрыв, перед тем как он рухнул? Времена наступили…
– Похоже, что сбили, – согласился Себаштьян. Во время республиканской оккупации он, как и сейчас, жил в этом районе. А когда начались бои, несколько раз сталкивался с похожим. Мятежники сбивали республиканские самолеты их же ракетами.
– Тихо! – бармен указал на встроенный в стену дисплей. Подробности произошедшего освещали в новостях. Как утверждали СМИ, самолет действительно был сбит выстрелом с южного направления, с одного из парковочных комплексов, стоящих вдоль магистрали. Как оказалось, машина принадлежала военным, борт был закреплен за одним из генералов высшего командного состава.
– Это… Железный Вислав, – произнес кто-то за спиной у Себаштьяна после того, как показали портрет погибшего.
Дмитрий Лукин
Не тот уровень
Ожидание затягивалось.
Поначалу Григорий честно старался не показывать свое превосходство над незадачливыми конкурентами. Зачем этим убогим знать, что он купил прошлогодние тесты? Три месячных оклада не пожалел (все, что удалось выцарапать у бывшей жены). А как иначе? В город счастья нужно отправляться подготовленным. Ушлые ребята не обманули: нынешние вопросы почти не отличались от купленных. Теперь главное – ничем себя не выдать.
Григорий теребил усы, поправлял пиджак, время от времени прохаживался по приемной, изображал волнение. На конкурентов не смотрел. Разве что мельком. Нервные, дерганые, в креслах ерзают. Это все от жадности. Решили сэкономить на тестах, а теперь места себе не находят. Скряги – по глазам видно. Но вырядились как на парад!
Ушлые ребята советовали Григорию раствориться в группе и не высовываться. «Не расслабляйся, пока не выйдешь в город, не ухмыляйся, не разглядывай конкурентов, не заводи с ними разговоры, спросят – отвечай односложно…» А в конце консультации еще раз повторили: «Расслабишься, и про сказку забудь. Не твое. Концентрация и самоконтроль все время до выхода в город. Пять-шесть часов. Не сможешь – сам виноват». Советы ушлых ребят Григорий выучил наизусть.
Пока что он справлялся. Не такая уж трудная задача – раствориться в группе да изображать волнение.
К концу первого часа Григорий засомневался.
Обещали золотые горы, сказочные пейзажи, волшебную архитектуру. Красотой манили несусветной. Не город, а ювелирная шкатулка со сказкой внутри. Ларец блистающий. Вход свободный. Выход – тоже. Оплати обратный билет (на всякий случай) – и добро пожаловать! Хочешь, Григорий, в сказку? Он хотел. И что? Прямо на корабле обыскали, заставили пройти через две рамки в «рукаве» и только потом завели в каркасный барак. «Двое из ларца» под локоток по «рукаву» сопроводили. Как преступника. Даже на небо взглянуть не дали, так торопились.
Вот она – архитектура. Любуйся, Григорий! Панельками серыми утеплитель накрыли и думают, хорошо сделали! А украшения кто приклеивать будет? До?ма склады красивее отделывают!
Потом еще с уродами расфуфыренными за один стол посадили. На три часа. Тест писать. Посиди, Григорий, помучайся, а мы посмотрим: достойный ли ты человек, или так, генетический мусор, брать тебя в наш чудо-город или домой отправить под зад коленом? Уроды, видать, тоже в сказку попасть захотели. Мечтать не вредно. Они в зеркале-то себя видели? Куда приперлись? Внешность – прямое отражение внутреннего мира. Сказано же в роликах: население города – сплошь духовно развитые люди. Стало быть, все красавцы. Вон какие мальчики их встретили и тесты раздавали – хоть сейчас каждого на съемочную площадку бери. Город-рай, город-счастье, город-чудо!