– Будем надеяться… идемте.
Часовщик провел их дворами: пару раз пришлось перелезать через низкие кирпичные заборы, но уже скоро все они вышли к ратушной башне с тыльной стороны, минуя площадь и улицу Шорников, где все еще светились некоторые окна. Нырнув в черную тень вечнозеленых деревьев с правого боку башни, Сидден указал на небольшую дверь, обитую толстым железным листом:
– Вот ход в мое хозяйство. Тут нас даже днем никто не увидит.
С замком он возился недолго. Когда дверь распахнулась, Виг нырнул вовнутрь и достал из висевшей на плече сумки бронзовую масляную лампу с потайным козырьком.
– Лестница крутая, – предупредил он, – так что осторожно…
Лестница и впрямь оказалась крутой и весьма старой – она зигзагом шла вдоль боковой стены башни; дальше, вглубь, начинались кирпичные перегородки, за которыми располагались служебные помещения ратуши, в которых заседали чинуши и представители общины.
– Никогда не думал, что здесь такая странная планировка, – пробормотал Арвел, поднимаясь вслед за Дали.
– Тут вообще много интересного, – гулко отозвался сверху Виг Сидден. – Тут еще и подвалы, о которых мало кто знает… когда-то в подвалах держали городскую казну, но однажды их затопило. Воду, конечно, откачали, да больше ими никто не пользовался. А там можно полк упрятать, и ищи его, пока он сам не выйдет. Хорошо хоть, господин наместник об этом не знает, а то конец нам всем до последнего писаря. Вряд ли эта тварь кого-то пощадит, клянусь тебе.
Подъем занял почти пять минут. Лестница закончилась на каменной площадке, в углу которой тусклая лампа высветила какую-то дверь. Сидден достал из кармана большой ключ и отпер замок.
– Здесь мастерская, – сказал он.
Войдя следом за ним, Хадден не увидел, однако сразу ощутил движение огромных шестерен часового механизма: старинные часы, главные часы города Юлиха, располагались прямо перед ним, за тонкой стенкой. Большую часть просторного помещения со сходящейся в шпиль крышей занимали верстаки и станки: токарный, два сверлильных, шлифовальный круг. Приводились они хитроумными механизмами с качающимися педалями. Арвел сразу подошел к одному из верстаков, на котором были закреплены небольшие тиски, и принялся разгружать сумку.
На верстаке появились пузырьки с различными жидкостями, две колбочки, принесенные Дали с рынка, мешочек с гвоздями и рубленым свинцом, потом еще один мешочек, побольше. Последним номером Хадден вытащил небольшой цилиндр из пропитанной лаком бумаги, заделанный с одного конца и слегка сплющенный.
– А вот защелку, – сказал он Вигу, – мы будем делать здесь.
Часовщик понимающе кивнул. Он разжег еще одну лампу, на сей раз побольше своей потайной, и, поставив ее на верстак, раскрыл высокий шкаф у стены.
– У меня есть отличные латунные заготовки, – сообщил он, – прям как на заказ. Корпусом, как я понял, будет вот это? – и часовщик указал на лаковый цилиндр. – Значит, сделаем обжимку на трубчатых заклепках.
– Ты всегда был славным механиком, – улыбнулся Хадден. – Но сперва я должен посмотреть на стрелку. И Дали, понятное дело, тоже. Где там эта дверца в циферблате?
– Идемте, – повернулся Виг. – Но теперь без света, конечно. Лун еще нет, но звезды сегодня яркие, так что ты увидишь все, что тебе нужно.
Сидден погасил лампу на верстаке – теперь им вполне хватало слабого голубоватого сияния, льющегося из шести высоких окошек в острой ратушной крыше, – и поманил своих друзей туда, где за легкой дощатой перегородкой неутомимо щелкали, отсчитывая секунды, Их Светлость Городские Часы.
Увидев медленно вращающееся сообщество шестерен, валов и уходящих вниз тросов, на которых висели громадные гири, Хадден на миг застыл. Часам этим было около двухсот лет, и создал их знаменитый столичный механик князь Ратмиц. Конструкция, которую он спроектировал, оказалась для своего времени уникальной: приводимые четырьмя гирями, часы требовали подзавода всего лишь раз в две недели; точность их была исключительной, а качество изготовления столь высоким, что ремонтировали их всего лишь несколько раз.
– Да, – прочитав его мысли, самодовольно запыхтел Виг Сидден, – механизм у нас потрясающий. Одна беда – масла уходит сумасшедшее количество. Внизу, на уровне второго этажа, стоит поддон, куда оно стекает. Вычищать его – сущая мука для моего ученика. А не смажешь вовремя – пиши пропало, встанут.
– Для осмотра циферблата вылезает тоже ученик?
– Плечистому там не пролезть. Впрочем, госпожа с этой работой справится. Что до ученика, то можешь не волноваться: так как я болен, он отпросился на хутор к тетке и будет только через три дня.
Громадный, в три человеческих роста, циферблат имел два узких отверстия с тщательно пригнанными дверцами, располагавшиеся на 3 и 9 часах. Виг помог друзьям обойти плоскость большущих шестерен и подвел к правой для них двери. Отодвинув простую щеколду, он потянул дверь на себя и легко сдвинул ее по направляющим в сторону. В весеннем свете тысяч звезд Хадден увидел острые крыши домов и курящиеся над ними дымки. Видеть Юлих с такой высоты ему еще не приходилось, но сейчас это зрелище не волновало его нисколько. Высунув голову в окошко, Арвел посмотрел налево. Там, в полутора сотнях локтей от ратуши, высилась узорчатая желтая колонна храма Секех-на-Холме, одного из древнейших храмов Юлиха. Он еще раз прикинул расстояние и поджал губы. Ошибки в его расчетах быть не могло, уж слишком долго его мучили математикой королевские профессора. Потом Хадден перевел взгляд вниз: минутная стрелка находилась так близко от него, что, высунувшись дальше, он вполне мог дотянуться до нее рукой. Арвел смерил взглядом толщину позолоченного наконечника и быстро влез обратно.
– Смотри, – подтолкнул он в спину Дали. – Высоты, насколько я помню, ты не боишься… Ты должна будешь вылезти буквально на пару секунд, прицепить к наконечнику бомбу и тут же исчезнуть. Стрелка подходит: выбирайся.
Девушка послушно подошла к оконцу, встала на колени и легко просунула в проем свои узкие плечи.
– До наконечника стрелки я достаю с легкостью, – услышал Арвел ее немного напряженный голос. – С этим у меня проблем не будет.
– Понятно, – выдохнул Хадден, – возвращайся: ветер сейчас еще холодный.
Виг показал Дали, как следует открывать дверцу, после чего все трое вернулись в мастерскую.
– Я всегда удивлялся, почему часы не гремят в полночь, – задумчиво произнес Хадден, раскупоривая свои пузырьки с жидкостями.
– Я тоже, – засмеялся часовщик. – На самом деле там очень хитрый кривошип двойного действия, который срабатывает только двенадцать раз в сутки: от шести и до шести. И молот гонга, понятно – тоже. Поэтому ночью часы идут относительно тихо… хотя некоторые нервические дамочки стараются селиться подальше от ратуши. А удар в полдень, из-за которого стрелка чуть не ломает свою ось, приводит еще и второй молот, так что гонг работает во всю мощь.
– Там, как я увидел, скользящая муфта с цапфами, и в отверстия они встают именно тогда, когда надо, – покивал Хадден. – Да, часы, конечно, совершенно гениальные. Впрочем, Ратмиц и был гением. Многие его идеи нам еще только предстоит воплотить в металле…
Бормоча все это, он размешал в стеклянном стаканчике небольшое количество какой-то коричневой жидкости и очень осторожно влил ее в малую из своих колб, а потом, вымыв стакан водой из стоящего возле верстака ведра, принялся за следующую смесь.
– Ох, доиграешься ты когда-нибудь, – буркнул Виг Сидден, принюхиваясь. – Ты решил намутить «драконовы слезы»? Вместе с серым, как я вижу, порохом? Это ж рванет так, что храм зашатается!
– Я никогда не был поклонником Секех, – равнодушно отозвался Арвел. – Так что плевать мне на нее. Но зато, если моя бомбочка перелетит через ограду, от господина наместника не останется даже тряпок.
– Кстати, насчет времени ты уверен? Никто, как я слышал, не видел, как именно он там молится.
– Видели, и многие, – пожал плечами Арвел Хадден. – Завтра – праздник Глаза Секех. Врата храма открываются ровно в полдень, и такой молельщик, как Тренк, неизбежно будет стоять на коленях в саду, ожидая, когда к нему выйдет процессия жрецов с Лунным Цветком. Выйдут они минут через десять – таков порядок, и не меняется он столетиями. Может даже, тысячелетиями… не важно. Пока они будут идти, на головы господина наместника и его присных прилетит моя чудесная игрушка. Вот и все. А впрочем – даже если и пострадает кто невинный, так Секех, если ты помнишь школьный курс истории, когда-то требовала человеческих жертвоприношений. Когда, не вспомнишь? Да не так уж давно, если помнить о Пеллии в целом…