– Слушаю вас, господин майор! – предельно вежливо откликнулся пилот, жестом отпуская техника.
– Давайте договоримся о сигналах взаимодействия! – вполне миролюбиво предложил разведчик. – Мне нужно, чтобы вы вывели эскадру на цель предельно точно.
Они отошли в сторону, чтобы не мешать техникам заправлять аэропил, и принялись обсуждать сигналы. В принципе, сигналы были типовыми, и Дойл, уже несколько раз летавший на задания, неплохо их запомнил. Поэтому Уитворт, убедившись в знаниях майора, снова «отключился», почти не слушая собеседника, – в ушах нарастал противный звон и какой-то писк, похожий на жужжание проклятых москитов. Руки и ноги двигались с трудом, словно отлитые из доброй имперской стали. В глазах появилась какая-то красноватая пелена. Все это вкупе являлось первыми признаками наркотической ломки – в последний раз Майкл курил опиум два дня назад, потом кончились деньги.
Лететь куда-то в таком состоянии – верный путь на тот свет. Но отказаться от задания – окончательно угробить репутацию и карьеру. После этого – только пуля в висок.
– Да и черт с ним! – одними губами прошептал пилот. – Гробанемся, так с фейерверком – под крылом десяток бомб!
Через несколько минут старший техник доложил о полной готовности. Аэропил выкатили из-под навеса под лучи уже начавшего прожаривать землю солнца. Уитворт еще раз обошел вокруг аппарата, из всех сил пытаясь взять себя в руки. Убедившись, что вроде бы все в порядке, пилот тяжело забрался на крыло и неловко полез в кабину, зацепившись кобурой за створку входного люка. Наконец он устроился на сиденье, пристегнул ремни, натянул шлем и перчатки. Заученными движениями, почти без участия мозга, начал предстартовую подготовку: проверил, свободно ли двигаются элероны и закрылки, включил бортовое питание, открыл кран подачи топлива, откинул и снова поставил на место предохранительные планки гашеток. Осталось только дождаться зеленой ракеты и повернуть ключ запуска двигателя.
Майор пролез на место стрелка-наблюдателя и долго возился в узкой кабине, пытаясь устроиться поудобнее, что оказалось невозможно в принципе, – слишком маленьким было сиденье, рассчитанное, как шутили пилоты, на дрессированную обезьяну.
С соседних стоянок тоже один за другим выкатывались аэропилы, и вскоре вся эскадра выстроилась у стартового флажка взлетно-посадочной полосы. Майкл привстал со своего места, насколько позволили привязные ремни и огляделся. Сегодня в бой шли почти все пилоты, почти тридцать ударных машин. Империя решила нанести мощный удар, и Майкл даже на мгновение посочувствовал черным, сидящим сейчас где-то в южных джунглях.
– Ракета! – крикнул из задней кабины майор.
Майкл уже и сам увидел сигнал на взлет. Резко нажав педаль топливного насоса, капитан повернул ключ запуска, и турбина громко «чихнула», переваривая в своем пока еще холодном желудке первую порцию горючего. Второй чих, третий, и… двигатель ровно загудел на холостых оборотах. Уитворт плавно потянул на себя ручку акселератора, турбина радостно заревела, выходя на взлетный режим. Техники торопливо вытащили из-под колес шасси стояночные колодки, Майкл отпустил главный тормоз, и аппарат, ускоряясь, рванул вперед, набирая скорость для отрыва. Сержант не обманул – двигатель работал ровно, регулировка подачи топлива явно пошла ему на пользу.
Примерно четверть мили аэропил катил по взлетной полосе, стуча колесами шасси по едва заметным неровностям, но через пару секунд толчки на ручку управления прекратились – Уитворт взлетел. Почти сразу он, по привычке, рванул в набор высоты, от чего желудок предательски сжался, но тут же пилот сообразил: он сегодня ведет свою эскадру, лихачить не стоит. Переведя аппарат в плавный вираж, Майкл пошел вокруг аэродрома по кругу, дожидаясь взлета остальных машин. Два дирижабля, на одном из которых летел полковник Элкет, уже оторвались от причальных мачт и неторопливо пошли на юг, попыхивая черным дымом из выхлопных труб.
Сколько ни прислушивался пилот, ухо не улавливало в работе турбины никаких сбоев – двигатель гудел ровно. Его звук вымывал из мыслей посторонние мысли, убаюкивал. Покрутив рукоятку ручной лебедки, капитан слегка приоткрыл боковую створку кокпита, и в кабину ворвался свежий ветерок, пахнущий, как показалось Уитворту, влажной землей и зеленью. Состояние пилота немного улучшилось, пропала пелена перед глазами, исчез звон в ушах, руки и ноги хоть и с трудом, но слушались хозяина. Теперь Майкл уже и не думал об аварии.
Эскадра шла за ведущим достаточно ровным и компактным строем, растянувшись всего на две мили. Под крыльями сплошным зеленым ковром расстилались джунгли. Но где-то через час на горизонте появилась каменная гряда, за которой и прятался лагерь мятежников. Дойл зашевелился в своей кабине, тоже приоткрыл боковой иллюминатор, высунул голову и начал всматриваться в ландшафт. И, вероятно, сумел-таки разглядеть какие-то ориентиры, потому что через несколько минут просигнализировал брать правее на двадцать градусов. Аэропилы послушно потянулись следом за ведущим.
Миновав гряду, Уитворт разглядел впереди по курсу какое-то белое пятно, резко выделяющееся на фоне зелени. Подлетев чуть ближе, пилот понял – над верхушками деревьев возвышается какое-то искусственное сооружение, похожее на башню. А чуть позже догадался – это не башня, а верхняя часть пирамидальной постройки. Такие сооружения ему уже доводилось видеть в центральной области колонии – это были храмы местных божков. Ведь аборигены до сих пор являлись погаными язычниками.
Увидев храм, майор пришел в некоторую ажитацию, несколько раз высунувшись в иллюминатор и что-то записывая в офицерском блокноте. Затем он дал сигнал, что именно данная постройка и является их основной целью. Уитворт только пожал плечами – ему было абсолютно наплевать, куда сбрасывать бомбы. Храм так храм… Это даже интересней, чем сжигать грязные деревушки. Жаль, что не с кем заключить пари – выдержит строение совмещенный удар всей эскадры или не устоит.
Полностью открыв боковую створку кокпита, капитан выпустил две красные ракеты – сигнал эскадре, что ведущий ложится на боевой курс. Затем Майкл проверил высоту – норма, работу двигателя – норма, построение ведомых – далековато от уставной, но терпимо. Сняв предохранительную планку с гашеток, Уитворт припал к бомбардировочному прицелу. Храм медленно-медленно вползал в первое растровое кольцо, и пилот осторожно поглаживал ребристую поверхность бомбовой гашетки, предвкушая невиданное зрелище – он ясно представлял, какой ад сейчас разверзнется там, внизу.
Вот цель наконец-то вплыла в центральное кольцо. Сброс! Облегченный аэропил резко потянуло вверх, и пилот скомпенсировал разгрузку рулями высоты. Глянув вниз через днищевый иллюминатор, Уитворт убедился, что бомбы благополучно сошли с пилонов. Теперь оставалось только заложить широкий вираж и лечь на обратный курс. Чтобы посмотреть на «плоды своих трудов», капитан после разворота решил пролететь как можно ближе к обработанной цели. И не пожалел – картина разрушения впечатляла: белую пирамиду заволокло огромным пылевым облаком, внутри которого с равномерными интервалами вспыхивали огненные шары. Джунгли возле сооружения уже начали гореть, что вообще-то было довольно странным, при их постоянно высокой влажности. Значит, сильнейший жар от взрывов уже хорошо просушил ближайшие окрестности. Если на земле, как говорил Дойл, находились войска мятежников, сейчас от них остались только кучки пепла.
Майор тоже внимательно смотрел на выполнение задания, высунувшись в боковой иллюминатор до середины груди. Однако никаких эмоций Дойл не выказывал, оставаясь бесстрастным. Хотя уничтожение двух полков сипаев можно было считать несомненной победой. Колониальным войскам редко удавалось уничтожить за один раз такое количество мятежников.
Почти вся эскадра уже отбомбилась, на цель выходили концевые аэропилы, когда из густых зарослей в паре миль от разгромленного храма вдруг вырос столб белого дыма. Он быстро вытянулся в высоту и уперся прямо в днище выходящего на боевой курс аппарата лейтенанта Коннелли. И через мгновение аэропил, так и не успев сбросить свой смертоносный груз, исчез в ярко-оранжевой вспышке взрыва. На землю посыпались горящие обломки.