'Все хорошо, все в деревне хорошо (хорошо)!

Все хорошо, все в деревне хорошо (хорошо)!

Все хорошо, все в деревне хорошо!

В деревне все нормально! В деревне хорошо!

Хорошо в деревне летом!

Пристает говно к штиблетам,

Если ты в поселке этом

Пару дней живешь при этом!'

Сектор Газа

Очнулся Жека — как из глубокого омута вынырнул. Когда рвешься к поверхности: уже и в ушах звенит, и в глазах темнеет и наконец, пробив толщу воды, делаешь глоток свежего воздуха. Оглянулся — его посадили, прислонив к машине, рядом, присев на корточки, хлопочет Алина, держит в перчатках снег — видать оттирала лицо, приводя в чувство.

— Очнулся! — Радостно крикнула Алина, обернувшись, а ему шепнула: — Сиди, симулируй, что умираешь. Ну и чугунок у тебя, Жека, прикладом получил, хоть и через пидарку, а ни рассечения, ни сотряса сильного. Зрачки в норме, как сам-то себя чувствуешь?

— Терпимо, — Жека осторожно покрутил головой, она болела, но ни тошноты, ни головокружения не наблюдалось, лишь пальцы слегка онемели, — курить только охота…

— Потерпишь, нельзя тебе сейчас! — Отрезала Алина и вновь обернувшись, с тревогой в голосе потребовала: — Вы в своем уме? Ему в больницу надо, вам это так просто с рук не сойдет!

Приходя в себя обнаружил, что карманы вывернуты, пистолета в кобуре нет. Невзирая на протесты Алины — поднялся, осмотрел что происходит. Четверо солдат откровенно скучали, опустив автоматы и куря возле своего УАЗика. Гриша и Галям со связанными руками стояли вместе со старшим из армейцев (отсюда было не разглядеть, кто он по званию) и полицейским в форме. За спинами участкового и военного недовольно сопел дородный мужик с бровями как у Брежнева, в расстегнутой дубленке, из-под которой виднелся костюм и рубашка с галстуком.

«Участковый, председатель и представитель армии, небось тыловая крыса при складе какая-нибудь, гешефт с этих обмылков имеет, в ответ крышует». — Голова у Жеки хоть и продолжала раскалываться, но способности оценивать обстановку и делать выводы он не потерял. Потрогал рукой там, где болело больше всего — над левым ухом. Наливалась здоровая шишка, но как и сказала Алина — крови не было.

Подошел поближе — военный оказался прапорщиком, просматривающим изъятые у них документы. Морда у прапорщика была под стать его подчиненным, такая же разъевшаяся. «Под себя подобрал или из одного корыта жрут?» — Прикидывал Жека, наблюдая, как лицо прапорщика мрачнело всё больше и больше, по мере того, как он знакомился с их удостоверениями и паспортами. Заметив подходящего Жеку, он вообще скривился, словно лимон съел, сунул документы стоявшему рядом участковому и рявкнул на него:

— Ты во что меня втравил, пёс⁈ Какой к чертям ППС-ник, тут трое ментов из Златоуста, причем старшина — ветеран боевых действий. Давайте сами тут разбирайтесь, ты так доиграешься, Михалыч, вместе со своими родственниками. Про меня чего вякнешь — из-под земли достану!

— Спекуляция мясом, без справок от ветеринара! — Загорячился председатель. — Сергей Николаевич, вы же видите сколько они набрали, явно не для себя…

— На хуй иди! — Отрезал прапорщик, повернулся к своим подчиненным и скомандовал: — А вы хули вылупились⁈ В машину! — Затем, видимо пересиливая себя, извинился, не поднимая глаз, перед Галямом: — Извиняй, старшина, недопонимание вышло, бывайте…

— Ничего, кровью искупите в дисбате, или куда вас после всего этого отправят. — Весело пообещал ему Галям.

— Ты не зарывайся, старшина! — Прорычал прапорщик, но как-то неуверенно.

— А то что? — Галям не унимался. — Я уже сказал, что наши в курсе, куда мы поехали и зачем, а вот с тебя и твоих подчиненных спросят: почему по свистку от этих, — тут он кивнул на участкового с председателем, — оставили воинскую часть и на цырлах прибежали…

Прапорщик смерил Галяма взглядом, криво усмехнулся:

— Удачи. У вас своё начальство, у меня своё. Жалуйтесь, имеете право…

После чего пошел к своей машине, залез, снова что-то недовольным тоном приказал своим и они уехали, оставив Председателя и участкового одних с задержанными. Полицейский тут же достал свой табельный макаров, скинул документы в стоявшую у его ног сумку, проворчал:

— Не радуйтесь, я вас задерживаю, поедем оформлять протокол, ездят тут всякие… Найдем, за что прищучить, Златоуст далеко…

Поднял звякнувшую железом сумку. «Наши стволы там и сотовые», — догадался Жека, жалея, что мало уделял внимания процессуальным тонкостям, надеясь на дядю Стёпу в мобильнике, — «интересно, что он нам вообще предъявить может, наркоты подсунуть разве»? Галяма и Гришу со связанными руками определили в УАЗик. Жеке, как раненому, милостиво разрешили сесть в машину к Алине, за руль «китайца» Галяма уселся председатель. На возражения Алины, что Жеке надо в больницу, участковый огрызнулся:

— Ходит же, сейчас в сельсовет приедем — ветеринар осмотрит. Всё по закону: протокол оформим, показания снимем и с понятыми осмотрим, чего вы для спекуляции набрали…

Председатель на Галямовской машине отправился вперёд, за ним пристроились Алина с Жекой, а замыкающим ехал УАЗик участкового. Жека, едва залез в машину, накинулся с расспросами:

— Алин, чо они нам сейчас инкриминировать могут?

— Ума не приложу… — Она поморщилась, следя за дорогой и раздумывая: — Сейчас всё по упрощёнке и новые нормативы, у меня тоже не было времени вникать. По сути, они сейчас в патовой ситуации, как в анекдоте с медведем: поймать они нас поймали, а отпустить не могут.

— Мне от этого не легче, — Жека снова ощупал продолжавшую увеличиваться гематому на голове, — съездили к тёще. Домой бы ещё вернуться…

— Вернёмся, — обнадежила Алина, — думаю, что у братана всё под контролем.

— Нормально так проконтролировали, — Жека принялся вертеться, стараясь в зеркальце разглядеть масштабы причиненного ему урона, — чо я Насте теперь скажу, и так нервничает…

— Судя по скорости и качеству обмена информацией между городом и селом — ничего говорить не придется, уже в курсе. — Попыталась разрядить обстановку Алина: — Жека, ты чего, знаешь как братан заорал, когда тебя вырубили? В жизни не слышала, чтоб он так маты гнул. Там один сунулся к нему, он так на него глянул, что тот сразу назад сдал. И эта харя, прапор — тоже своих осадил, догадался, что последствия могут быть…

Жека ничего не ответил, отвернулся в окно, разглядывая деревенские дома, но в глубине души порадовался — и Галям за него впрягся, и сестра его в чувство приводила, и Гриша на него смотрел с озабоченностью, несмотря на связанные руки и собственное бедственное положение. Он то в это предприятие больше их всех вместе взятых вложился, а держался молодцом, молча и стиснув зубы. Повернулся к Алине:

— А тебя чего не упаковали?

— Я слабая и беззащитная девушка, — захлопала она ресницами и скорчила умильную рожицу, показав язык, — так испугалась впечатлилась, что только телефон с мобилой и документы забрали, вязать не стали…

Жека только хмыкнул, над непрофессионализмом солдат. Тем временем их кортеж подъехал к типовому зданию сельского клуба, свернув с площади в сторону пристройки, над дверью которой висела выцветшая вывеска «Сельсовет». А на крыльце, лузгая семечки, уже встречали их — пятеро мужиков, чем-то неуловимо похожих одновременно и на председателя, и на участкового. «Семейный подряд, кулачьё недобитое…» — Жека выбрался из машины, гадая, куда их сейчас определят: «Опорник у них тут точно есть, а вот насчет обезьянника не уверен. Не всех вместе же нас будут сейчас опрашивать и протоколы составлять, по очереди надо, если по правилам…»