— Жи-ывым! Не-э стре-эля-ать в корпус! Во-оро-ота-а-а!

Темнокожий мужик у будки накидывал цепь на ворота и одновременно стрелял по мне одиночными, с одной руки. Под «Ветром» я уклонялся. Подбежал к нему и саданул «Нагибатором», не давая защелкнуть замок. «Отбрасывание» — его шарахнуло о стену будки, и он осел. Я свистнул гнездам и продублировал мысленную команду голосом:

— К руке!

А сам, пока ждал гнезда, замахнулся, чтобы добить привратника, но тот исчез! И «Фазовым взглядом» я его не нашел. Видимо, при смертельной опасности его переносит в безопасное место.

Стрелок с ангара то ли не расслышал Центра, то ли метил по ногам, но достал меня еще раз, под левую лопатку. Доспех принял и эту пулю, но уже через силу: удар дошел до кости, и руку до локтя обожгло.

Твари бежали ко мне через двор слишком медленно, собирая пули и замедляясь. Одна из Шариков упала и не поднялась. Первым добежал Тузик: самая резвая особь коснулась кольца, и ушли все, включая полудохлых, которые валялись далеко. Шарика пришлось ждать еще пару секунд. Сколько особей осталось, я не считал. Штук десять, не больше. Я толкнул ворота, вывалился на дорогу и рванул вдоль бетонного забора на запад, между складами, где ни стрелку на будке, ни стрелку на ангаре не было видно дороги.

Дыхание я перевел за складом металлопроката, в проеме выбитых ворот, откуда простреливалась дорога назад. Никто не бежал за мной. Гнезда навели шороху, и Демирель собирал людей.

Я вытряхнул гнезда на снег, чтобы пересчитать. Тузик — три целых, четыре чуть живых. Шарик — две целые, две покоцанные, одна на последнем издыхании. Двенадцать, и тварюшкам нужно кого-нибудь съесть, чтобы восстановиться. Я убрал их обратно — сначала Тузика, потом Шарика.

«Активность» у меня просела до 91%, доспех держался на последних процентах, и на морозе я в своей одежонке мерз, но бушующий в венах адреналин пока согревал.

Что там с лопаткой? Я поднял руку и застонал: она не слушалась, пульсировала болью. Но ребра и внутренности целы — ту пулю у ворот доспех принял, хоть уже и не удержал.

Я посмотрел на кольцо «Сухого колодца». Двенадцать особей, китаец, два ствола и ранец — по моим прикидкам, те же двести пятьдесят, только теперь почти половина веса приходилась на китайца. Еще можно взять двоих мужиков.

Рацию я собрал одной рукой, второй шевелить было больно. Чтобы «Живучесть» работала как надо, нужно согреться и пожрать. Потому, слушая рацию и одновременно проверяя окрестности «Фазовым взглядом», я заглянул в вагончик, обнаружил там ватник и мысленно поблагодарил того, кто тут сидел. Эфир в общем канале уже стоял на ушах, и в него вошел механический голос:

— Всем группам. У Рокотова агрессивные петы-бездушные. Норд снят. Рокотова брать живым. За живого Рокотова — зачет вне очереди.

Щелчок. Центр отсек аппарат. Я послушал тишину, вынул аккумулятор и убрал обе половинки в кольцо.

Теперь про Тузика и Шарика знала вся сетка.

Интересно, есть ли у Центра такие же резвые бойцы, как я? Совершенно не хотелось проверять это опытным путем.

С севера потянуло холодом, начал срываться снег, усиливаясь с каждой минутой. Снег — это хреново: свежий след на нем виден издалека. Нужно уходить туда, где точно нет засады, и так, чтобы не оставлять следов. Да, у меня «Ветер». Но хрен знает, какие таланты у врагов. Вдруг кто-то умеет телепортироваться, да еще и группу с собой прихватить? Большинство чистильщиков слабее меня, один на один я их одолею, но двоих — уже со скрипом. Потому к высоткам я не пошел, а по рельсам двинулся на запад, туда, где промзона кончалась и начинался частный сектор. Первым делом мне надо было восстановить численность гнезд: они здорово проявили себя в бою, оттянув на себя стволы. Вторым — поговорить с Ли Бо уже как с равным.

Место нашлось через километр, на западном краю промзоны: база стройматериалов, двор с бетонным забором, ворота нараспашку, посреди двора кран-балка. Два здания: длинный склад с узкими окнами под крышей и двухэтажный магазинчик с выбитыми витринами. «Фазовый взгляд» показал в магазине шесть сигнатур, в дальнем углу склада — четыре и одну крупную, в дальнем боксе. Одиннадцать.

Я забрался на склад по пожарной лестнице, лег у парапета, отдышался. С крыши склада просматривались оба подъезда к базе, а главное — уйти отсюда можно было в две стороны. Убедившись, что опасности нет, я приготовил «Нагибатор» и достал Ли Бо. Подхватил его за плечо, когда он появился рядом.

Покачнувшись, он замер и завертел головой. Вместо линолеума был рубероид, а вместо стены — небо. Сообразив, что, раз я рядом, его как-то телепортировал именно я, он спросил, повернувшись ко мне обезображенным лицом, покрытым коричневой коркой:

— Где контора? Где…

— В двух километрах. — Я сел так, чтобы видеть ворота. — У меня в кольце — портал, ты был там.

— С тварями⁈ — Щелочки его глаз чуть расширились.

— В стазисе, — ответил я. — И они тоже.

Китаец передернул плечами и пожаловался:

— Твои твари обглодали мне лицо, боль еще не прошла!

— Не ной. Лучше быть живым Грутом, чем мертвым кожаным мешком.

Китаец засопел, запрокинул голову и беззвучно затрясся от хохота. Его губы треснули, по коричневой корке побежала кровь, а он все ржал и ржал. Я освободил ему руки в знак мирных намерений. Он сел на корточки, продолжая трястись.

— Если Грута оценил, значит, сработаемся.

Смех мгновенно стих.

— Дальше так, — сказал я. — Либо идем вместе к Корнееву, и ты сам ему все рассказываешь. Либо я тебя отпускаю — иди куда хочешь. Один, без оружия.

Он еще раз огляделся и спросил:

— Наши далеко? Я не понял, а где мы?

— Далеко. Мы на западном краю промзоны, километрах в двух от переезда.

Мы помолчали. Внизу хрустело битое стекло — бродила навь. Я сказал:

— Мне нужен свидетель, а не пленник. К Виктору ты один не дойдешь. Дальше — как решит Виктор. Это все, что я обещаю.

— Пожалуйста, больше не бросай меня в кольцо.

— Я бы не бросал, но есть нюанс: Центр видит твою метку на карте. Сейчас ты для него маяк, и я уверен, что он уже ведет людей к этому складу.

Ли Бо кивнул. Согласие это было или пауза перед следующей попыткой меня убить, я не знал, а Аминаты рядом не было.

Ремень я вернул ему, и он сразу же вдел его в штаны. Потом достал из кольца автомат — сложенный приклад, один магазин, тот, что был в нем, — и протянул китайцу. Он проверил магазин, поставил на предохранитель и повесил автомат на плечо.

— Тогда нужно валить, а не сидеть, — сказал Ли Бо.

— Пойдем. Но не с двенадцатью подранками — сначала я накормлю гнезда. Ты знаешь, какие таланты у чистильщиков Центра?

Ли Бо помотал головой.

— Вот и я не знаю, и лучше не рисковать. — Я демонстративно потер кольцо.

Ли Бо шумно задышал, с тоской посмотрел на серое небо и махнул рукой.

— Ладно. Но точно они меня там не сожрут?

— Не сожрут. Тузик и так там, но в кольце стазис: ни он тебя не увидит, ни ты его. А Шарика я буду кормить здесь и достану тебя раньше, чем посажу его обратно.

Поджав губы, китаец коснулся кольца и исчез. Я спустился по пожарной лестнице во двор и вытряхнул Шарика. Твари были в плачевном состоянии: боеспособных осталось две особи, и те в дырках от картечи. Одна вовсе подыхала.

— Ничего, скоро подлечитесь, — пообещал я.

Гнездо бездушных 15-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка, множественная сущность: 76%.

Шесть навей вылезли из магазина через витрины. Выстроив их, как на расстрел, я рассчитал их на первый-второй: четный номер — Нахум, два коротких удара, нечетный — Панганибан, один мощный. Лопатка к тому моменту чуть регенерировала, но все равно болела. А когда я боялся боли? Нави дали Шарику семь уровней и исцеление болящих.

На складе сидело четверо йети помельче и одна крупная тварь. Я выпустил из кольца Тузика: при семи особях он показал 21-й. Мелких я вывел во двор и отдал ему: 21-й уровень стал 25-м, появилась восьмая особь. Крупную оставил напоследок, потому что она мне не понравилась еще с крыши: сигнатура сидела в дальнем боксе и не шевелилась, а бездушный, который не шевелится, обычно ждет.