«Ден. Отзовись, пожалуйста».

Крош поднял голову, посмотрел на нее и снова положил морду на лапы.

Голос беззвучно подкравшегося Кемы заставил Лизу вздрогнуть:

— Ты его зовешь?

— Зову.

— Отвечает?

— Нет.

— Я не могу его найти, — сказал Кема и посмотрел в темноту за кромкой. — Ветер оттуда пустой. Больше я ничего не знаю.

Лиза открыла глаза.

— Я тоже, — печально вздохнула она.

— Странные человеческие детеныши, Лиза, — подсказал Кема. — Они могут помочь. У них есть зачатки умений наших буфо.

Лиза подпрыгнула на месте. Метнулась к Кеме, обняла его.

— Точно! Кема, ты гений! — И поцеловала ящера в морду, он обалдел до такой степени, что пустил цветной пар.

Потом Лиза открыла чат и написала Ситникову: «Игорь, привезите сюда утром Настю с Ромой, из убежища, в объезд. Только Рому, Колю не надо».

Ситников ответил одним словом: «Привезу».

Утром в лагерь прибыл броневик ситниковцев и встал там, где кончался асфальт. Ситников вылез первым, оглядел лагерь и кивнул Лизе.

— Ты вообще спала? — спросил он вместо приветствия.

— Спала.

— Врешь, Лиза. У тебя лицо серое и глаза ввалились. — Он не стал ждать ответа и кивнул на броневик. — Привез, как просила. Охотник никого не трогает, видимо, ему запрещено. Но и не уходит, тварь, значит, ждет, как там Денис справится.

Тем временем Настя вывела сына за руку и привела к ним. Мальчик щурился на дневной свет и держал мать за палец, он не дичился, выглядел дружелюбным, зато Настя была натянутой струной. Тетыща вылез следом.

— Два уровня, — сказала Лиза Бергману. — Как тогда. Купи, я передам мальчику.

— Лиза… — начал Тетыща.

— Мне нужно предсказание, — объяснила она. — Может, с уровнями он скажет яснее. Есть шанс, что он подскажет, где искать Дена.

Тетыща молча купил два уровня. Лиза открыла интерфейс контролера и, как тогда, при Денисе, влила их мальчику. Рома моргнул и заулыбался. Настя погладила его по голове.

— Ма-а, я кушать хочу!

Настя села на корточки, обняла сына.

— Конечно хочешь! Смотри, как ты подрос!

— Рома, — сказала Лиза и опустилась перед ним на колени.

Мальчик полез обниматься и даже в щеку ее поцеловал. Настя кивнула:

— Спасибо. Мне кажется, уровни помогают им тянуться к людям. Хотелось бы и за Колю попросить, но я все понимаю.

Лиза развернула мальчика к себе и заговорила:

— Рома. Пожалуйста. Ты же видишь. Ты всегда видишь. Скажи, где Денис.

Мальчик насторожился и попятился, спрятался за мать.

Лиза повторила:

— Ромочка, миленький, скажи, где Денис. Если не скажешь, мы все умрем…

— Лиза, — прошептала Настя. — Ты его пугаешь.

Накатило отчаянье. Невыносимо вот так сидеть, ждать и ничего не делать! Лиза сжала кулаки и отступила на шаг, к машине. О, как же ей хотелось колотить броневик кулаками, разбивая их в кровь!

— Прости, сорвалась, — проговорила она как можно спокойнее и отвела Настю на шаг в сторону, чтобы мальчик не слышал: — Он единственная наша надежда найти Дениса. Но я больше не буду. — И громче, Роме: — Ромочка, ничего не надо. Иди к маме.

Мальчик шумно сглотнул слюну, взял мать за руку, как тогда, и заговорил, глядя мимо всех:

— Огромный паук сплел кокон в самом сердце севера. В коконе — еда. Ден там. Не пробиться и не выйти.

Он заморгал и умолк. Настя прижала его к себе.

Переспрашивать Рому было бесполезно: объяснить сказанное он не мог, никогда не мог. Тетыща, шевеля губами, уже что-то писал в чат. Лиза повторила пророчество слово в слово и попыталась осмыслить. В этот момент у всех появилось сообщение от Тетыщи с просьбой помочь в расшифровке.

О, какой поднялся гвалт в голосовом чате!

Лиза не участвовала в обсуждении, она перебирала варианты. Гигантский паук сплел кокон… Что за паук? Жнецы? Охотник? Неважно, ее больше интересовало другое. В коконе — еда. Еда — это все выжившие, наверное. Ден там. Не пробиться и не выйти — вот почему он не отвечает. Или не поэтому.

Сердце севера. Что это? Северная столица. Петербург? Или чья-то еще северная столица — Осло? Дублин? Названия выскакивали сами, как в лихорадке, и она не отбрасывала ни одного.

Она проверит это направление, когда проснется корабль: север, столицы, одну за другой.

К вечеру соклановцы пришли к выводу, что понятно только то, что Ден изолирован где-то на севере, но где именно и что за сердце — неизвестно. Как и то, на Земле он вообще или на другой планете.

Лиза была уверена, что на Земле, а значит, у нее есть все шансы его вытащить.

Когда совсем рассвело, я отвернулся к окну, чтобы Ли Бо не видел, откуда берется рация, сунул руку под куртку, коснулся кольца и визуализировал рацию. Она материализовалась в руке, аккумулятор грохнулся на пол. Подняв его, я собрал рацию и убавил звук до шепота.

— Ты ее под доспехом носишь? — спросил любопытный Бо за спиной. — Но где? Там же места нет.

— Ближе к телу, чтобы аккумулятор не мерз. Помолчи минуту, Бо.

— Центр, это Рокотов, — сказал я в рацию. — Встретились. Сидим в трехстах метрах от переезда, кирпичное здание, второй этаж. Бо ранен, идет сам. Что дальше?

— Принял, — ответил механический голос. — Оставайтесь на месте до моего сигнала.

— До какого сигнала?

— Пока не скажу. Приема сейчас нет, сопровождения нет. Куда идти — скажу, когда будет куда. Бо, ты слышишь?

Бо уже вытащил из рюкзака свою рацию и отчитался: на месте, мол, Рокотова встретил, все в порядке. Центр коротко ответил ему, и Бо закивал, косясь на меня как-то странно.

Подождав, пока он закончит, я продолжил:

— Центр, прием.

— Выходим на связь на закате, — отчеканил Центр. — Отбой.

Я выключил рацию, вынул аккумулятор и убрал обе половинки в кольцо незаметно для китайца. Тот смотрел на свою и выключать ее не спешил.

— А если Центр позовет раньше?

— Он сам сказал, что позовет на закате. Вынь батарею, Бо. Каждая включенная рация — лишний шанс, что нас услышат.

Он подумал, вытащил аккумулятор и сунул обе части в рюкзак. Центр велел слушаться Рокотова, и он слушался.

Когда я снова повернулся к окну, «Фазовый взгляд» показал три сигнатуры в двухстах метрах от нас. Они шли с востока вдоль забора хоздвора, след в след, и направляющий останавливался на каждом углу.

— Бо, — позвал я. — Иди сюда, только тихо.

Он подошел, хромая, и встал рядом со мной сбоку от окна.

Я изучил местность. От этой троицы нас отделяли подъездная дорога и огороженный хоздвор: два ангара, маленький погрузчик, гора старых поддонов, ворота с цепью. Рельсы лежали дальше, за хоздвором. Трое неизвестных свернули к дальнему ангару, вошли внутрь и замерли. Плашек с такого расстояния я не читал. Кто они, мог только гадать. Люди Донована, которые отходили на этот переезд и вернулись? Поисковая группа Виктора, добравшаяся сюда? Объединившиеся одиночки, которым, как и нам, нужна была крыша на день?

— В дальний ангар только что вошли трое, — сказал я. — Твои знакомые?

Ли Бо осторожно выглянул в окно и пристально уставился на ангар. Без «Фазового взгляда» ничего не было видно, кроме крыши и ворот, но он пялился и пялился.

— Не знаю, — сказал он. — Я никого тут не знаю, Рокотов. Меня порезали, я ушел на рельсы, Центр сказал ждать. Это не Центр. Люди Центра ходят с рациями, они бы связались с нами.

— Почему ты уверен, что у этих нет раций?

— Не знаю… — согласился он. — Может, есть.

Интересно, он врет или говорит правду? Амината отличила бы ложь, а вот заблуждается ли человек искренне, не сказала бы и она. Мне оставалось смотреть и сопоставлять.

— Что делаем? — жалобно прошептал Бо.

— Сидим тут, — ответил я, раздражаясь.

Болтливый китаец вел себя, как осел из «Шрека», и бесил. Но я подавлял злость, потому что она притупляет наблюдательность. Дурачки до пятого дня Сведения не доживали, их выбили в начале Жатвы. Бо дожил, дошел до пятьдесят шестого, и вести себя так он мог нарочно, чтобы притупить мою бдительность.