— Плашка у всех, — ответил он спокойно. — Но список у меня свой.

— Допустим. Почему именно мне можно знать, как ты выглядишь, а другим — нет?

— Потому что люди, которые меня окружают, вцепятся в горло без раздумий, стоит к ним повернуться спиной, а ты — хищник поневоле, ты убиваешь только тех, кто нападает. Причем убиваешь мастерски и изобретательно, уверен, ты набит секретами.

Логично, и не поспоришь. Однако доверять этому мутному типу и выкладывать, что мне известно, я не собирался.

— Теперь он. — Демирель кивнул на Ли Бо и продолжил по-русски: — Кто тебя послал, Ли Бо? Ты пришел в сетку на третий день, с рацией убитого. Чей ты, до этой ночи я только подозревал.

Ли Бо молчал. Демирель не повторил вопрос, просто смотрел.

— Корнеев, — сказал Ли Бо наконец. — Виктор Корнеев. Из высоток. Он хотел знать, где ты и что ты будешь делать, когда нас останется сорок человек.

Он повернулся ко мне, и в дырявом лице что-то дернулось.

— Рокотов, ты поставил на дохлую лошадь. Корнеев — человек с большой буквы, а ты продал его, купился на вранье! Еще не поздно передумать!

Вот так. Виктор не сказал мне о своем человеке в сетке Центра, а своему человеку не сказал обо мне. Ли Бо не знал, что побег разыгран. Он видел ровно то, что должны были видеть все: Рокотов бежал, за ним гнались. И потому задался целью уничтожить предателя. Он думал, что вершит справедливость.

— До ночи я не был уверен в тебе, — сказал Демирель, назвать которого Центром я пока не мог, так как тоже до конца не был уверен. — Я свел вас на одну ночь, чтобы посмотреть, как явный предатель поведет себя с возможным предателем. С человеком, которого вся арена считает моим.

— Утром ты сказал мне по рации, что Ли Бо — раскрытый агент.

— Так и есть, раскрытым он стал, как только напал на тебя, ты сам об этом сказал, а до этого он проходил как подозреваемый.

— А если бы он меня прирезал?

— Тогда я знал бы, что он не мой. Кому он служит, спросил бы у него сам, позже. И знал бы, что ты не тот, кто мне нужен. — Центр не отвел глаз. — Да, я рискнул тобой.

Стоп. Утром он уже назвал хозяина Ли Бо и сослался на тех, кто его проверял. Теперь собирался выяснять все на допросе? Где-то он врал. Я промолчал, давая ему договорить.

— Теперь по делу, — сказал Центр. — Ли Бо — твой восьмой зачет. Прикончи его здесь, сейчас. Двоих недостающих я тебе дам.

— Так Хайруллин…

— И что? Очередь двигаю я, как считаю нужным. Десять зачетов, и как только нас останется сорок, ты позовешь на помощь своего и попадаешь в мой список. И этим ты покажешь, что с Корнеевым у тебя кончено.

Ли Бо у двери перестал дышать, скользнул к тени.

У меня было несколько секунд, чтобы принять решение. Убить своего и сблизиться с Центром или закрыть себе дорогу к нему и нажить могущественного врага.

Того, что я увидел, было достаточно, чтобы сделать вывод: Центр не сильнее Старшого. Больше, чем я уже увидел, Демирель мне не покажет. Но как отреагирует Виктор на то, что ради жизни китайца я сорвал внедрение в сетку Центра, о котором мы с ним договорились?

— Не пускайте его в тень! — крикнул я и схватил Ли Бо. — Он прячется в…

Касание. Активация «Сухого колодца» — и китаец в стазисе.

— … тенях! — договорил я, метнувшись к тени за столом и вертя головой.

Центр прицелился в меня, и я протараторил:

— Свет гаси! Гаси лампу, он в тенях!

У двери осталось мокрое пятно от ботинок. Доспех выдержит два прямых попадания, но в меня будут стрелять и во дворе, потому я пока не спешил.

Все так же держа меня под прицелом, Демирель смотрел на пустое место у двери. Потом перевел взгляд в пустоту перед собой, куда смотрят, когда читают строчки, и я понял, что он сверяется.

— Счетчик стоит, — сказал он растерянно. — Пятьдесят три. Он не выбыл.

— Блядь, да гаси ты свет, сука, сам увидишь! — заорал я. — И ствол опусти! Крайнего нашел.

Он не шевельнулся: ради лампочки ему пришлось бы отвести от меня ствол. Тогда я сам шагнул к окну.

— Он за жалюзи! У окна тень гуще всего!

Я рванул жалюзи вниз, планки посыпались на пол, и краем глаза я увидел, что Центр чуть отвел ствол — смотрел туда же, куда и я. Я продолжил натиск:

— Целься в черные тени. Ща он там появится! — И ткнул пальцем в угол за его спиной.

Демирель повел стволом на угол — на полсекунды, не больше. Мне хватило: локтем я выбил стекло и сиганул на улицу, включая «Ветер» и «Рывок», благодаря которому с грохотом приземлился на крышу соседней пристройки — то ли гаражей, то ли мастерской. Пригибаясь, побежал по ней.

Прыгнул на следующий бокс, тот, что ближе к забору… Прогнившая крыша не выдержала, провалилась, и я ухнул вниз. Доспех принял удар, на миг «Ветер» слетел, и я услышал, как двор загудел голосом Центра из каждой рации разом:

— Всем, кто во дворе. Рокотов уходит. Брать живым. Руки ему держать, что на руках — снять.

Все-таки не дурак. Не понял, что именно, но понял, где искать.

Линдгрен успел раньше, чем я выбрался из-под обломков. Он стоял у крыльца конторы, должно быть, видел мой полет по крышам, а до бокса ему было метров тридцать. Дверь распахнулась, и в проеме встал он с дробовиком у плеча, а за его спиной сопел араб с лестницы. Стрелять по мне Линдгрену не велели, и он на секунду завис, выбирая, куда ткнуть стволом. Этой секунды мне хватило. «Ветер» — и я оказался у него сбоку, «Нагибатор» ударил в приклад и в грудь за прикладом. «Отбрасывание» сработало: Линдгрена швырнуло спиной в автоматчика. Дробовик грохнул в потолок, с балок посыпалась труха.

Я прыгнул через них и вылетел из бокса во двор.

Очередь у котла бросила миски, Хайруллин рвал с плеча автомат, стрелок на ангаре разворачивался на крыше. До ворот было метров шестьдесят открытого двора, и пробежать их под тремя стволами даже под «Ветром» я бы не успел.

Я вытряхнул оба Гнезда, и девятнадцать тварей вывалились на снег передо мной.

— Шарик — на них! — показал битой на котел я. — Тузик — ангар! Держать!

Шарики рванули к котлу, но виделось это как в замедленной съемке. Люди повели себя предсказуемо: попятились и начали стрелять. Несколько пуль нашли бездушных, но пули против них работали плохо. Тузики разошлись веером перед воротами ангара, откуда уже выбегали те, кто спал в цеху. Первый выбежавший споткнулся о тварь, упал, и на него навалились трое. Он заорал, остальные нерешительно столпились в проеме.

Я побежал вдоль забора к воротам.

Стрелок с ангара достал меня на середине двора. Пуля ударила в спину, между лопаток, доспех принял, уплотнился и разогрелся. Вторая ушла в талый сугроб рядом. Я вильнул, и в этот момент за спиной грохнул дробовик.

Не в меня. Линдгрен выбрался из бокса и бил по Шарику. Дробь ушла в кучу тварей у бочки, и трех разметало по снегу; поднялись двое. Чистильщик передернул затвор, выстрелил снова — еще две твари не встали. Он не бегал, не суетился, а стоял у бокса и стрелял по площади, и за пять секунд выбил трех и подранил еще столько же.

Недолго думая, я убрал «Нагибатор» в кольцо, выхватил оттуда СВД и трижды выстрелил в Линдгрена, этого хватило:

Участник выбыл: Оскар Линдгрен, чистильщик 52-го уровня, клан «Норд»

Урожай участника принят полностью.

Участников: 52.

Урожай вошел в меня одним толчком и растекся по груди. Восемь! Каждая секунда была на счету: винтовку я бросил в снег и вернул в руку «Нагибатор».

Хайруллин у котла бил по Шарику короткими очередями, не давая тварям приблизиться; одна из них легла у бочки и больше не поднялась. Тузик у ангара терял особей: там дрались руками и ножами, одну тварь разорвали пополам, вторую забили прикладами в проеме. Демирель на втором этаже кричал в коробку, и двор гудел его голосом из каждой рации разом: